На дальних берегах. Том второй (СИ)

Калибр неопределенно дернул ушами, так как подобная тупость в его голове не укладывалась, но промолчал.
…
Сразу пять лодок подошли к берегу и, выбросившись на песок, замерли. Сидевшие в них «Висельники» посыпались на пляж громко хохоча и толкаясь. Судя по поведению, они, даже после произошедшего в трущобах, были уверены в своих силах и рассчитывали легко загнать беглецов. Кулак, однако, сошел на берег в числе последних, когда убедился, что тут безопасно. Михай, дремавший после бессонной у смотровой щели бункера, откуда он собирался наблюдать за происходящим, потянулся и буркнул: «Явились… Булоб дюже обидно, если бы ни пришли. Цельну ночь готовилися…». Понаблюдав как «Висельники» разбредаются по пляжу, Михай пошел позвать Доктора, чтобы вместе посмотреть как сработает их план, но тот явился сам бледный как полотно.
  
— Шо таке? Шо на вас пан лица нема?
— У нас гроссе проблемы…
— С чем? — вместо ответа, Доктор протянул длинный кусок провода, — А це ще откуда? Мы же весь измотали, коды взрывну линию выводили?
— Оно есть торчать из нора этой несносный птица!
— Курва…
Кинувшись к люку, Михай распахнул его и спрыгнул внутрь. Фонарь Калибр забрал, но даже того слабого света, который сюда проникал, хватило, чтобы увидеть блеск золотых монет в импровизированном гнезде Сыча.
— Твоюж мати курица ты суповая! — он сгреб монеты и, в сердцах, треснул пытавшегося оборонять краденное добро Сыча по загривку, — Вот що тебе не ймалося⁉ Зачим ты приманку тримав дурень⁉
— Мы есть должны предупреждайт Калибр, что взрывной цепь неисправен!
— Так! Вы оставайтесь тут, а я ща до него, — выскочив и треснув люком от души, Михай замер размышляя, — Ни! Вы — до него, а я попробую пару монет на место подкинуть!
— Нихт монеты! Взрыв не будет! Зачем⁈
Но Михай уже выскочил и пошуршал вниз по склону. Доктору не оставалось ничего другого, кроме как идти предупреждать Калибра, который засел в под вывернутыми попаданием снаряда бетонными плитами, на краю батареи. Тот сосредоточенно наблюдал за «Висельниками», но Доктора заметил издалека и угрожающе зашипел, делая жест пригнуться.
— Вы сдурели⁈ Я же приказал ждать там!
— Взрыв нихт получайтся! Сыч утаскивайт длинный кусок провод и все монеты!
— Сыч?
— Йа! Он, по всей видимойсть, видел, как мы из раскладывайт и все собирайт себе!
— Мы в жопе — понял… Тогда отходим. А Михай где?
— Он хотейт подкидывайт монеты на место.
— Так провод же поврежден? Взорвать не получится?
— Я пытатйся ему это говорийт, но он нихт слушайт…
— Еще лучше… — Калибр высунулся и покрутил головой, — Провод с собой?
— Йа! Вот!
— Они, пока, собрались возле машины. Засыпанную часть Сычара вряд-ли сорвал, так что попробую срастить все обратно…
— Что есть должен делайт я?
— Следите. Возможно я не успею вернуться и подрыв придется произвести вам. Я укроюсь и дам сигнал.
— Какой сигнал? Что это есть быйть?
Но Калибр тоже уже выскочил наружу и позмеился по обломкам ища обрыв. «Шайсе! Никто нихт слушайт до конца!» — Доктор потряс кулаками в бессильной ярости и принялся наблюдать. «Висельники» и правда собрались возле машины. Пока двое лазали в салоне, один открыл багажник, куда Михай подкинул монету и, схватив её, заорал от радости. Потом жадность заставила его заткнуться, но поздно.
— Что там? — раздался над его головой голос Кулака, — Что ты нашел?
— Монета, босс… — бандит через силу разжал кулак, — Золотая!
— Дай сюда… — отобрав монету, Кулак попробовал её на зуб и задумчиво посмотрел на полуразобранный автомобиль, — Это машина губернатора. Он дал её аменцам. И им должны были здорово забашлять за тех вольных…
— Точняк, босс! Они уехали на встречу с заказчиком и пропали! Остальные до сих пор их ищут.
— Они ищут не их, а свои деньги, — толстые губищи Кулака расплылись в улыбке, — Теперь ясно, почему оставшиеся до сих пор не свалили… ЭЙ! Братва! Тут, где-то, куча золота! Так что шарьте как следует!
В кустах, неподалеку, нервно икнул Михай. Ему в голову пришла великолепная идея: расперев пластины эрзац-протеза обломком ветки сделать из них и стягивающей их резинки рогатку, и накидать ею монет куда надо, бесшумно и незаметно. И только уже сидя в одиноких зарослях кустарника, так близко к «Висельникам», что можно было различить запах у них изо рта, он вспомнил про провод. Но отступать было поздно — бандиты разбрелись по округе и сбежать незамеченным уже не выйдет. Так что, если они начнут «шарить как следует»… Да еще и Сыч, как на зло, недовольный тем, что у него отобрали краденое и дали оплеуху, крутился рядом привлекая ненужное внимание и демаскируя позицию. С этим надо было срочно что-то делать. Покосившись на Сыча, Михай достал монеты.
— Шо, кура суповая! Гроши шукаешь? Ну так шукай!
Михай отстрелял монеты в руины батареи, в надежде, что тот от него отстанет. И это сработало. Сыч попытался его обсрать и, сорвавшись, полетел собирать свои сокровища. Громадная белая птица немедленно привлекла внимание «Висельников».
— Босс! Смотри! — один из них подергал Кулака за одежду, — Ты смотри! Вон там!
— Что?
— Здоровенная белая птица! Дочка Кабанова говорила про неё! СМОТРИ!!! У неё в клюве монета!!! — все немедленно уставились на Сыча, который скакал по обломкам, — Золото у неё!
— Ты видел, где она его нашла?
— Походу тут, босс!!! — крикнули сзади, обнаружив таки место, где Доктор сделал имитацию закопа клада и на месте которого теперь зияла дыра метр глубиной, — Тут здоровенная яма и вокруг следы птичьих лап! Тоже здоровенных! Сюда тащили что-то от машины. А она это выкопала!
— Убрали оружие нахуй! — скомандовал Кулак увидев, что его подчиненные берут Сыча на прицел, — Надо проследить, куда она полетит! Гнездо или типа того…
Подчинившись, «Висельники» принялись «следить» за Сычом, обступая его со всех сторон. Тот, увлеченный сбором монет, поднял голову и, покрутив, испуганно пискнул увидев, что его окружают с полсотни вооруженных головорезов. Достаточно долго общаясь с людьми, Сыч уже успел изучить возможности огнестрельного оружия, в чем имели несчастье убедится злоумышленники с Сараманки и, понимая, что при попытке взлететь станет легкой мишенью, предпочел юркнуть в месиво бетона, оставшегося на месте артиллерийских погребов. Бандиты с ликующими воплями кинулись следом, но их ждала неприятная новость.
— Тут узко, босс! Я не пролезу! — самый мелкий из присутствующих попытался проползти следом за Сычом, но застрял, — Она куда-то туда убежала… А вот! Вижу её… А! А-а-а-а!!! Вытаскивайте меня!!! А-а-а-хкх-а…
Он попытался сдать назад, но встопорщившаяся одежда надежно заклинила его в лазе. Пользуясь этим, Сыч цапнул когтистой лапой руку с оружием и начал мощным, словно бокорезы, клювом отрывать сжимавшие рукоять револьвера пальцы, перекусывая их по фалангам. Затем принялся рвать вторую руку которой жертва, блажа от боли, выдирала у него перья в попытке защититься. И, в конце концов, обезвредив добычу, принялся за голову. Оставшиеся снаружи, слыша леденящие кровь вопли пытались ему помочь, но никто не мог заползти так далеко, чтобы достать до бедолаги и оставалось только, пряча глаза, стоять и слушать как Сыч, после последних событий совсем озверевший, рвет вторженца на лоскуты.
  
— Может раскопать? — предложил кто-то, когда крики и хрипы стихли.