На дальних берегах. Том второй (СИ)

— А что если тут кто-то страшный есть?
— Пьяный Пляшущий Волк никого не боится! С топором — так вообще! Ты — тоже.
— Я боюсь…
— Чего?
— Не знаю. Мне тут страшно было.
— Тебя ни пристрелить, ни убить, ни сжечь не смогли! Хули тебе бояться?
— Не знаю, — пожав плечами, Барабашка испуганно оглянулась, — чего-то страшного?
— Да ебать, ты видела, что тут твой этот Капитан нахуевертил⁈ — проходя мимо холла, Вауита бросил взгляд на порубленные тела и скривился. — Пляшущий Волк официально заявляет, что вот это — реально жуткий ублюдок! Он тут сотню человек, наверное, на бифштексы напластал! И Дитрих этот, который маску не снимает, тоже пугает до усрачки!
  
— Почему? Они же хорошие?
— Это как с собакой. Перед тобой она виляет хвостом и лижет тебя в лицо, а другому откусит яйца.
— Капитан меня не лижет в лицо. Дитрих — тоже. Ему вообще неудобно.
— Это — пример!
— А! Ты хотел привести анал… — Барабашка, заплетающимся языком попыталась выговорить умное слово, — логию?
— Так… Вот первое Пляшущий Волк не пробовал, но слышал. А второе — это куда?
— Не знаю. Лисса так говорила. Проводить анал… логию… с чем-то.
— Ты рассказывала, чем вы там занимались. Пляшущий Волк такое не одобряет, но заинтригован.
— Это как будто пример. Как ты сейчас рассказал про собачку. Вот так же…
— Ладно, потом покажешь. На ком нибудь. Не на мне. Пляшущий Волк однажды переспал с одной лихой бабенкой, которая умела разное. Было весело, но людям не расскажешь…
Внезапно им показалось, что одно из тел шевельнулось. Барабашка испуганно пискнула, зажав рот и наблюдая, как оно словно провалилось под пол, а Вауита, тоже подпрыгнувший от испуга, покосился на неё, проверяя, не видела ли она этого, и, схватив за руку, потащил дальше. На пути оказалась уже знакомая им столовая. Всю еду, приготовленную в тот раз, они забрали, но Вауита все равно обшарил полки. Его добычей стали консервированные бобы, закатившиеся за кастрюли. Было видно, что он рассчитывал немного на другое, однако счел даже такую маленькую добычу достаточным поводом, чтобы похвастаться.
— Во! Видала⁉ Никто не нашел, а Пляшущий Волк нашел! — Барабашка с искренним восхищением похлопала в ладоши, заставив Вауиту расцвести. — И вообще, Пляшущий Волк — шаман!
— Шаман? Это как Ведьма, да?
— Нет. Ведьмы молоко портят и жизнь людям. А шаман — он видит всякое и знает то, что другие не знают.
— Ведьма тоже видит всякое. Когда Антона поймали, она взяла его рубашку, его бутылку и видела сон, где он превратился в змею и сбежал. А потом он и правда сбежал. Ты такие сны умеешь видеть?
— Конечно! Например, разгружали мы один сухогруз. Я притомился и в трюме на мешках спать упал. Да так упал, что сон увидел! Сны, они, сама знаешь — ебанутые всегда. Как будто по городу брожу и везде натыкаюсь на рекламу сгущенного молока. Ты же знаешь такое? — Барабашка кивнула. — В общем, просыпаюсь резко и бегом наверх. И точно! Двое где-то банку сгущенного молока спиздили и без Пляшущего Волка его жрут! Вещий сон?
— Ага!
— Ну вот! Пляшущий Волк — шаман!
— Здорово! Неудивительно, что у тебя так ловко получилось сбежать! Ты же видел, как все будет, да?
— Да хули там было видеть? Пляшущий Волк три пожара пережил — знает, куда бежать надо!
— А куда?
— Главное — не в толпу. Там точно затопчут. Да и, честно говоря, Пляшущий Волк больше от той ебанины сбегал. Уж очень она мне не понравилась. Поэтому и пришла в голову мысль повыше залезть. Вон туда!
Войдя в желтое крыло, Вауита огляделся, чтобы убедиться, что они тут одни, после чего указал на технический этаж и провел пальцем свой путь до спасительной вентиляции. Барабашка понимающе покивала.
— Пока все в дверь ломились, Пляшущий Волк по обломкам туда — и в вентиляцию. Ободрался, блядь, как кот помойный, но выбрался. Правда, на выходе чуть ноги заслонкой не отхуячило. Я их в жопу так втянул, что аж ниже ростом стал. Так что Пляшущий Волк, если че, рослым был. Вот таким. Веришь?
— Да.
— Это заебись… Я смотрю, ты вообще доверчивая.
— Ага… — Барабашка согласно мотнула головой, — А это неправда была?
— Конечно нет! Точнее — да! — запутавшись в словах, Вауита аж остановился, осмысливая то, то хотел сказать. — Запомни: Пляшущий Волк никогда не врет! Если только не ради еды, денег и женщин. Тут можно приврать. Тут все привирают. Ну или если ради того, чтобы свою репутацию поддержать. Я же почти шаман! Мне репутация очень важна! А так Пляшущий Волк всегда говорит правду.
— Я тоже всегда говорю правду…
— Да не пизди!
— Я не пиздю… Ну, иногда Антон говорит, что надо сказать. Тогда я говорю. А сама придумать не могу.
— Не можешь придумать, что соврать?
— Ага… Поэтому говорю правду.
— Тяжко тебе, наверное.
— Почему?
— Пляшущий Волк не врал бы — он бы столько раз пизды получил! В плохом смысле…
Перебравшись через обломки снесенных Метаморфом камер для содержания подопытных, Вауита снова остановился, чтобы сориентироваться. Они недавно проходили тут с Дитрихом, но того интересовали документы. Спирт же должен был находиться в кладовой. От которой остались только руины. Издав горестный вопль, Вауита принялся разгребать куски бетона в надежде найти хоть один уцелевший флакон.
— Вот же злобная хуета! Почему не с той стороны? Бумажки, главное, все целые, даже не порвались! А спирт — вдребезги!
— Это плохо?
— Это — пиздец! — раздувая ноздри, Вауита втянул запах, в котором среди вони химикатов еще пробивался запах спирта. — Ну неужели нигде ни бутылочки не осталось? Может, где по комнатам есть? Ты тут постой, я сейчас!
Словно ищущая след борзая, он принялся метаться зигзагами по помещениями. Барабашка послушно стояла, наблюдая за поисками и не замечая, как по стене по направлению к ней ползет жирное пятно, похожее на человеческий силуэт. Вауита в этот момент переворачивал процедурную, где ему улыбнулась удача в виде маленького флакончика спирта, предназначенного для дезинфекции инструмента.
Услышав снаружи испуганный крик и треск ломаемого бетона вперемешку с мерзким хлюпаньем, он с перепугу уронил флакон, который разлетелся при ударе о кафельный пол, некоторое время ошарашенно пялился на лужу под ногами, затем, поняв что произошло, выскочил, размахивая топором с намерением учинить страшное насилие над виновником трагедии. И застыл, не зная, наслаждаться или ужасаться открывшимся зрелищем.
Барабашка в сбившемся в сторону дождевике пыталась отцепить от себя странную тварь, чье одутловатое, словно у больного синдромом Дауна лицо было искажено гримасой боли, ужаса и удивления. Широко распахнутые глаза почернели от кровоизлияния, а по телу расплывались пятна, похожие на трупные. Задняя часть существа застряла в треснувшем бетоне, через щели в котором сочилась густая кровь. Его практически разорвало пополам и кишечник медленно выпадал на пол, сворачиваясь там влажными петлями.
Наконец, справившись с шоком, Вауита бросился на помощь, сумев выдрать Барабашку из стиснутых в предсмертной конвульсии рук уродца, попутно полапав за самые сочные места. Охнув от облегчения, та попятилась, не сводя взгляда с тела, которое повисло на позвоночнике и обрывках спинных мышц, и машинально поправляя дождевик. Вауита, которого лишили пикантного зрелища, принялся озираться по сторонам, понимая, что мертвая тварь не опасна, но рядом могут быть еще живые.
  
— С ним все будет хорошо?
— Че? — вопрос был настолько неожиданным и нелепым, что Вауита растерялся. — С кем?
— С ним? — Барабашка указала на труп. — Он выпрыгнул неожиданно. Я испугалась…
— Не пугайся — ему пиздец.
— Это плохо?