На дальних берегах. Том второй (СИ)
Капитан, видевший как эта штука получилась, понимал, отчего она не любит огня. Где-то там, под железной шкурой, кроются органические части. Видимо, жизненно важные. И сейчас, когда ради того, чтобы забраться сюда, тварь избавилась от большей части своей брони, лучший шанс до них добраться.
Бросок был стремителен и силен настолько, что массивная конструкция, от которой эта штука оттолкнулась, вздрогнула. На глаз в твари оставалось килограмм триста, и этого с лихвой хватило бы, чтобы смять даже такого здоровяка как Капитан. Но оказалось недостаточно, чтобы поглотить без последствий удар сделанной из шпалы от узкоколейки дубины, влетевшей поперек распахнутой пасти. Второй удар откинул тварь обратно в огонь, начавший пожирать пропитанное маслом дерево полов клети и настила.
Выпрыгнув оттуда, она хлестнула хвостом по ногам, роняя Капитана на спину, и встала на дыбы, готовясь обрушиться сверху. Но вместо этого насадилась, проломив грудину собственным весом, на узкую обструганную под руку часть «Шпалицы», которую Капитан, повинуясь передавшимся с кровью предков рефлексам, выставил перед нею, уперев в пол, словно медвежью рогатину.
Из пролома хлынула липкая, густая жижа, похожая на ту, в которой мариновали подопытных. Откинув тварь двумя ногами, Капитан откатился, вскочил и увидел тело Семнадцатого, который все еще сжимал в руке его Маузер. Схватив оружие и проверив остаток патронов, Капитан навел ствол на голову твари, которая посмотрела на него неприятно осмысленным взглядом, после чего распахнула пасть, выстрелив длинный язык, обвившийся вокруг капитанской шеи и кончиком ткнувший в висок.
Удар, от которого железо под ногами пошло ходуном, заставил Капитана схватиться за поручень. Второй удар, почти сразу за первым — и ночная тишина взорвалась какофонией криков ужаса. Двери кают распахивались и оттуда, толкаясь и непонимающе крутя головами, в проход вываливались сонные люди, которых тут же подхватывал поток пытающихся спастись пассажиров, которые пытались прорваться наверх, к спасательным шлюпкам, или хотя бы выбраться из стремительно погружающегося в пучину стального гроба.
Оттесненный толпой к борту, Капитан повернул голову. Вода плескалась уже почти вплотную к иллюминатору. Волны пронесли мимо спасательный круг с надписью «Фелиция». Ах вот оно что! Переведя взгляд чуть дальше, он с замиранием увидел почти незаметный на фоне пасмурного ночного неба силуэт «Сотки», нанесшей этот смертельный удар. Странно, конечно, но все-таки, какой красивый у него корабль…
Из люков, ведущих в трюм, хлынула вода, стремительно затапливая проход и неся мимо забытые и брошенные в панике вещи, чемоданы, игрушки. А потом понесла тела. В основном женщины и дети. Слишком слабые, чтобы пробиться наверх в этой давке. Их остекленевшие глаза заглядывали в лицо Капитану, который, не двигаясь, просто стоял и смотрел по сторонам, недовольно хмурясь, пока вода не затопила все полностью.
В иллюминаторе стремительно темнело, по мере того как «Фелиция» шла ко дну, но плафоны аварийного освещения все еще горели, да и вода вокруг ничуть не мешала дышать. Сделав это удивительное открытие, Капитан похлопал себя по карманам и достал оттуда трубку и кисет с табаком. Набивать трубку под водой ему еще не приходилось, да и занятием это было крайне муторным, так как табак постоянно пытался куда-то уплыть, но в конце концов он справился. Дальше дело за спичками… Пришлось повозиться с коробком, так как вода мешала чиркнуть достаточно резко, но, наконец, спичка неохотно, с долгим шипением загорелась, вместо дыма извергая разнокалиберные пузыри. Раскурив трубку и с наслаждением выпустив сизый дым, Капитан поднял голову и осмотрел столпившихся вокруг утопленников.
— Хули стоим? Хули смотрим? Хули молчим?
— За что? — их тихие голоса слились в довольно громкий хор. — Что мы тебе сделали?
— Ой, да идите нахуй! — вопрос вызвал в Капитане внезапное раздражение, — Херли вы это не спрашивали вон у тех пидарасов? У Парсона, у Петерфельда, у тех, кто вас решил как живой щит для своих грузов использовать?
— УБИЙЦА!!! — тихие голоса превратились в оглушительный, обрушившийся со всех сторон вопль. — ТЫ УБИЙЦА!!! ПРИЗНАЙ ЭТО!!!
— НАХУЙ ИДТИ КОМАНДА БЫЛА!!! — утопленников вокруг толпилось много, но луженая капитанская глотка смогла переорать их всех. — На совесть мне давить решили?!! Хрена с два получится, особенно после того, что я тут видал!!! А ну-ка, съебались все нахуй с дороги — сча ревизия будет!
Протолкавшись через утопленников, Капитан, пользуясь даваемой водой невесомостью, сиганул в ведущий в трюм люк и огляделся, поняв, что понятия не имеет, где искать тот самый груз, из-за которого он потопил это судно. Перед ним было машинное отделение, затопленное водой и затянутое словно дымом сочащимся через щели в обшивке… маслом? Какого хуя масло там делает? Кто тут его наебать решил⁈ Устроили, блядь, цирк на воде! Сделав сочную затяжку и не найдя, кому можно разбить морду, Капитан в сердцах треснул кулаком по обшивке. И то ли так совпало, то ли силушка у него взялась нелюдская, но распоротый торпедами корпус не выдержал. Фелиция разломилась на две части, выбрасывая Капитана в темную толщу воды и продолжая тонуть. Темная, маслянистая жижа, вытекавшая из медленно падающих в глубину обломков, начала превращаться в нечто громадное, чуждое, бесформенное, точнее, не похожее ни на что, известное человеку.
А затем откуда-то сверху раздалась сирена боевой тревоги. Барахтаясь, Капитан развернулся и увидел как сверху к нему опускается «Сотка». Не безвольно тонет, а ныряет, словно охотящийся на обитающих в морской бездне тварей левиафан. Вытянув руку, он ухватился за поручни рубки и его буквально закинуло внутрь. «Капитан на мостике!» Экипаж ничуть не смутило столь странное прибытие командира. Решив, что и ему удивляться не время, Капитан решительно выдул из трубки воду, раздул потухший жар и указал пальцем на тварь.
— Цель прямо по курсу! Самый полный вперед и огонь по готовности!
Корпус тряхнуло от залпа носовых орудий. Снаряды, оставляя за собой шлейф из взбаламученной воды, понеслись к цели. Их разрывы оставили в призрачной плоти твари вполне себе осязаемые дыры, заставив ту корчиться. От боли? Неизвестно, способна ли эта штука вообще испытывать подобные чувства, однако попадание корабельных орудий никому здоровья не добавляет. Следом аппараты «выдохнули» торпеды и те, нырнув в пробитую снарядами дыру, рванули внутри так, что чудовищная туша аж вспыхнула изнутри.
— Приготовиться к тарану!!! — заорал Капитан, покрепче вцепляясь в поручни, — Удар через пять! Четыре! Три! Два! СУКА!!!
Прямой, как топор, форштевень «Сотки» вспорол цель немыслимой силы ударом. Сталь под ногами застонала, ходя ходуном, а затем пошла серия из сперва слабых, затем все усиливающихся толчков. Пальцы соскользнули с почему-то шершавой и влажной латуни поручней, и Капитан опрокинулся навзничь, крепко приложившись головой о металл.
— Капитан!!! Капитан!!! Вы как⁉
— Ух, ебать… — кое-как собрав глаза в кучку, Капитан увидел над собой маску Дитриха. — Опять что ли накрыло? ТВАРЬ!!! Где тварюка!!?
Резко сев, Капитан огляделся и увидел безжизненно распластанное железное тело и обмякший язык, который он все еще сжимал в руках. Признаков жизни оно не подавало и выглядело мертвым на все сто. Встав и закатив его в еще тлеющий пожар, Капитан доковылял до трупа Семнадцатого, пинком перевернул, вытащил у него из-за пояса кобуру от Маузера и обернулся в поисках самого оружия.
— Вот он… — Дитрих поднял Маузер, держа тот за ствол. — Но сперва… Что вы видели? Поймите меня правильно, язык Метаморф выкинул, чтобы установить с вами физический контакт. Вторгнуться в ваш разум.