На дальних берегах. Том второй (СИ)
Полковник и Бартлоу, наблюдавшие за этим, продолжая отступать, только рты пораскрывали, так как для них это все произошло буквально за секунды. Вот по коридору бежит громадное чудовище, залитое кровью с ног до головы, сопровождаемое еще несколькими обезумевшими психами. И вот оно уже валяется на полу с раздробленным тазом и сломанной шеей, а остальные разлетаются словно кегли, под хлесткими ударами чего-то, что этот здоровяк сплел на их глазах, просто раскурочив аккумулятор и оторвав от стены несколько метров кабеля.
— Он кто вообще такой? Серийный убийца? — полковник медленно кивнул. — Сколько он убил?
— Восемьсот с лишним человек.
— Сколько⁈ — глаза Бартлоу чуть не выдавили стекла очков. — Может, восемьдесят?
— Нет…
— Может сто восемьдесят? — МакКефри снова сделал жест отрицания. — Боже правый… Как он это сделал?
— Не знаю. Нам доводят только число жертв. Помогает относиться к ним с осторожностью.
— Но ведь он, пока, на нашей стороне?
— Он на своей стороне. И он хочет вырваться наружу…
— Чего? — Капитан перевел дух и оглянулся, — Че говоришь?
— Я говорю, когда мы шли, их тут не было. Что-то их сюда привлекло…
— Да вы и привлекли…
— Нет. Они не могли нас услышать. Там работает сирена.
— А учуять?
— У людей очень плохое обоняние. С чего бы ему у них стать лучше?
Пожав плечами, Капитан еще раз попшикал на себя дезинфектором и кинул пустой распылитель Бартлоу, чтобы тот его перезаправил. А сам, осторожно пройдя вперед, выглянул за угол, откуда те пришли. Оттуда действительно раздавался рев сирены. Но они тут были везде. Вот куча раскиданных тел заинтересовала Капитана куда больше. Вернувшись, он с сомнением осмотрел спутников.
— Это вы там столько накрошили?
— Кого?
— Понятия не имею. Кто-то там нихуево погулял. Прям как я тут, даже круче.
— В смысле, «погулял»?
Вместо ответа, Капитан широким жестом указал на заваленный телами и залитый кровью бетон коридора. Удивленно вскинув бровь, Полковник тоже выглянул и, вернувшись, помотал головой.
— Решительно ничего не понимаю! Может, зараженные настигли там кого-то из выживших?
— Зачем бы кому-то бежать сюда? — развел руками Бартлоу. — Все, кто не заразился, должны были собираться у эвакуационных лестниц. А учитывая, сколько прошло времени…
— Вот и я о том же. К тому же, на них униформа желтого крыла. Скорее всего, это все зараженные. Которых кто-то перебил. А мы наткнулись на тех, кто остался.
— Вы намекаете что здесь бродит еще один серийный убийца?
— Еще один? — не понял Капитан, — А кто втор… Погоди! Это че? Я что ли?
— Прошу меня извинить за термин, но даже если вы не помните, кто вы и что вы делали, разве ваши навыки вас не наводят на размышления?
— Мои навыки⁈ Да я вообще моряк! Капитан! Вон даже наколка есть!
— Возможно поэтому вас так долго не могли поймать?
— Поймать за что?
— В вашем личном деле сказано, что вы убили больше восьмисот человек, — мрачно проинформировал Полковник. — Не восемьдесят, и не сто восемьдесят… Восемьсот!
Капитан оперся на стену и некоторое время подождал. Затем удивленно мотнул башкой.
— Я думал, меня сейчас опять накроет. Ну воспоминаниями. А нихуя. Ты уверен?
— Документы не врут.
— Ха! Да еще как! Я знаешь сколько раз кофе брал на борт под видом пустой тары⁈ Во! Во че вспомнил! Я точно капитан!
— Хотите сказать, что вас оклеветали?
— Хочу сказать, — внезапно помрачнев, Капитан огляделся. — О! А вот теперь вспомнил…
— Как убивали?
— Как команду отдавал.
— Команду?
— Я военным моряком был… Вот откуда восемьсот человек. Но то давно было. В войну. Видать, поэтому и не накрывает?
— Погодите! — Бартлоу облегченно выдохнул. — То есть вы просто военный преступник?
— Ты понимаешь, что ты слова «просто» и «военный преступник» сейчас в одном предложении совместил?
— Ну, наши исследования тоже не попадают в рамки научной этики. Точнее, КОНЕЧНО, мы стараемся придерживаться её во всем, что делаем, но все равно имеются некие шероховатости, если вы понимаете о чем я.
— Ну да… У нас «razvedchki», у вас «shpiony».
— Простите?
— Непереводимая игра слов…
— Это не объясняет ваших навыков, — полковник указал на раскиданные тела. — Нормальный человек не может накрошить полтора десятка человек меньше чем за пять минут.
— Да ты просто на нашей стороне не жил. У нас там по праздникам «стенка-на-стенку» — главное развлечение. А уж если свадьба гуляет, то вообще туши свет!
— Вы так на свадьбах деретесь?
— Ну не прям так, конечно, по доброму — свои же все. А чтобы так подраться, я какой-нибудь кабак погаже выбираю. Чтобы полная коробка упырей. Вот там можно и разгуляться… Вот там можно и челюсти пойти ломать, — ностальгически вздохнув, Капитан постучал себя ладонью по голове. — Это ты, кстати, молодец, что спросил. Сразу вон сколько всего припомнил! Так шарики с роликами потихоньку и соберу.
— У вас не должно быть проблемы со старыми воспоминаниями, — встрял Бартлоу. — То, что вы их потеряли, это скорее аномалия. Я имею ввиду настолько старые…
— Серьезно? То-то я смотрю мне с них даже не хорошеет, как когда я что-то недавнешнее вспоминаю!
— Да. Вот недавние воспоминания должны, по идее, отсутствовать вообще, так как препараты, которые вам давали, имеют побочный эффект в виде нарушения кратковременной памяти, а если она нарушена, то и в долговременную ничего отложиться было не должно. Когда все закончится, и вас водворят обратно в камеру, я думаю, следует указать на это в отчете. Мы имеем дело с неким интересным феноменом. Возможно, у вас возникла толерантность к препарату? Это надо изучить… Чего?
Бартлоу посмотрел сперва на Полковника, мимикой пытавшегося намекнуть ему закрыть рот, потом на Капитана, который с момента «водворить в камеру», слушал особенно внимательно, и ойкнул.
— Слушай сюда, очкастый, — Капитан угрожающе навис над ним, — если мне просто покажется, что ты пытаешься меня куда-то водворить, то тебя от стенки будут неделю отдраивать. Понял?
— Да… Прошу прощения — немного тороплю события…
— Чего?
— В смысле что…
— Просто заткнитесь, — посоветовал ему МакКефри, — и давайте сосредоточимся. Мне не нравится, что кто-то там, впереди, устроил резню. Он может быть опасен.
— Может, — неожиданно покладисто согласился Капитан. — Может даже опаснее меня. Но это вряд ли. Намек поняли?
— Более чем…
— Ну тогда пошли…
…
«У меня есть хорошая новость! Мы добыли все необходимые материалы!» — объявил Бартлоу, вкатывая кресло-каталку с покоящимся на ней электрическим хламом. Два господина — один высокий, с вытянутым лицом, на котором были с маниакальной аккуратностью уложены тонкие усики, и в костюме стоимостью в годовой доход рабочего квартала, и второй, тоже дорого одетый, но пониже и более плотный, повернулись к нему. Сперва их глаза блеснули радостью, потом, когда вошел МакКефри, толкая два кресла каталки, расширились от восторга… Чтобы секунду спустя восторг превратился в гримасу недоумения и ужаса.
— А это плохая новость, — мрачно буркнул Полковник, — мы наткнулись на него возле столовой. Он на нас наткнулся…
— Это же, — низкий, выпучив глаза хватал ртом воздух словно рыба, — это же…
— Кто? — мрачно поинтересовался Капитан. — Ну давай… скажи это…
— Провалы в памяти? — высокий заинтересованно подался вперед. — Всего лишь провалы в памяти, хотя уже после «Большого Мальчика» в твоей голове должна была быть каша.