На дальних берегах. Том второй (СИ)
— Да. Похоже нос ты этому херу и правда сломала, — на лице сутенера была смешная повязка, придававшая тому комичный вид, — А это, видимо, его яйца…
— Хер… И яйца… — несмотря на серьезность ситуации, Рыжик прыснула со смеху, — Они нас видят?
— Нет. Направились ко входу в здание. Вот сука… Теперь ясно, кто его на нас навел?
— Кто?
— Консьерж. Видимо, он с сутенером в доле. Показывает, что мы где-то тут. Идут сюда.
— И что делать?
— Пока — ничего. Его парни серьезными не выглядят и на людях что-то с нами делать не рискнут. Хорошая возможность поговорить и объяснить, что не на тех нарвались…
Принцесса развернулась вполоборота, спокойно позволив сутенеру и его приятелям сесть рядом, заперев им выход. Причем сутенер постарался устроится подальше от Ирмы и чтобы между ним и Принцессой, от которой он пострадал тоже, был его подельник.
— Ну что, шлюхи, думали от меня спрятаться? — его ислас был получше, чем у официантки, ввиду особенностей «профессии».
— А похоже, чтобы мы сильно пытались? Ты вообще кто?
— Я — Эрл!
— Сочувствую…
— Ты охуела, сука! Меня тут все знают! Я всю улицу держу! Все шлюхи тут на меня работают!
— Мои им соболезнования. Мы тут при чем?
— Ты что? Думаешь, что я совсем тупой?
«Да» вырвалось у Принцессы автоматически. До того как она успела сообразить, что говорит. Видимо разум, много месяцев скованный тисками самоконтроля, окончательно пошел вразнос. Эрл, от такой наглости аж поперхнулся. С красной от гнева рожей он повернулся к подручным, и по их лицам понял, что ему не послышалось.
— Что ты сказала, сука⁉
— Что ты, тупой как valenok… — многократно слышанное от Капитана сравнение тоже вырвалось чисто машинально.
— Как кто? — услышав это слово троица напряглась.
— Valenok… Ты не знаешь, что это такое? — Принцесса тоже не знала, но отступать было поздно, — Или просто глухой?
— Если ты, сука, думаешь, что со мной можно так разговаривать…
Демонстративно медленно потянувшись за отворот пиджака, Эрл гордо выложил на стол курносый револьвер, ожидая, видимо, испуга. Но, вместо этого, из под стола раздался щелчок взведенного курка, заставив всех троих дернуться, так как Эрл сидел сбоку от Принцессы ближе к проходу и его оружие было направлено, скорее, в окно, ибо направить его прямо на собеседницу можно было только почти через тушку служившего прослойкой подручного. Куда же был направлен ствол под столом, являлось крайне неприятной лотереей.
— Я думаю, что ты — mudak yebanyy. И разговариваю с тобой как с yebanym mudakom. А теперь медленно посмотрите вниз, чтобы никто из вас не думал, что это блеф… Ну давайте, мальчики! Неужели вам не интересно, чьи яйца сейчас упадут на пол?
Переглянувшись, сутенер с приятелями медленно наклонились. Принцесса хватила рукоятью пистолета ближайшего к себе по загривку, роняя его под стол, и уперла ствол Эрлу в щеку.
— Медленно поднял свои дрочилки так, чтобы я их видела.
— Ты не посмеешь!
— Не посмею что? Пристрелить тебя? Так это самозащита. Ты первый достал пушку. Вон, повар и официантка подтвердят… — она указала в сторону персонала забегаловки, испуганно наблюдавшим за ситуацией через окно раздачи, — Или у тебя есть друзья круче этих hueputal? Не думаю. Думаю, у тебя есть хозяин, которому ты заносишь долю. И думаю, у него таких как ты как govna za banei. Он тебя заменит и забудет. Скажи, что я не права?
— Ладно! Мы все не так начали, признаю! Меня ввели в заблуждение!
— Хочешь свалить все на консьержа? Так он сделал то, за что ты ему платишь — проинформировал о трех новых девушках. И ты примчался, думая, что тебя тут ждет свежая пиздятинка. Только вот poluchit pizdy, на залесском, означает огрести по полной. Понял меня, mudila? Кивни, если понял, — сутенер мелко покивал, — Молодец. А что третий придурок застыл? Ты! Куча навозная. Чего притих?
— Нет, мэм! Я ничего! Мне не нужны неприятности!
— Это хорошо… Тогда вытаскивай второго pidora из под стола и syebalis nakhuy oba!
Дождавшись, пока те скроются, Принцесса перевела взгляд на сутенера.
— Теперь ты, Эрл… Ты, syka, сегодня мотаешь нам нервы целый день. Я думаю, справедливо будет тебя за это оштрафовать. Поэтому я забираю твою пушку и твой пиджак. У меня есть слабость к мужским пиджакам. Не-не-не! Куда полез! Пиджак переходит ко мне как есть. Со всем содержимым. Давай — снимай и вали. Еще раз увижу — namotayu tvoi yaytsa na kulak i budu pizdit toboy ob palubu, poka ne sotreshsya nakhuy!
Эрл поколебался, но наставленный в голову пистолет являлся серьезным аргументом, а непонятные слова на залесском звучали угрожающе, так что, выпроставшись из пиджака, он оставил его на диване и ретировался из заведения следом за подручными. Принцесса вытряхнула на стол и рассовала по собственным карманам запасные патроны для револьвера, перочинный нож, сигареты и позолоченную зажигалку, затем вытащила из внутреннего кармана бумажник и пересчитала деньги.
— Рыжик… Рыжик! Ты чего?
— Я⁉ Я ниче! Просто это было очень круто! Ты так ругалась! Это по-залесски?
— Да. Что-то я как valenok упомянула, так меня и понесло. Подумала, что будет звучать страшнее, если они не смогут понять… Они тут вряд ли залесские ругательства понимают.
— А что такое «valenok»?
— Понятия не имею. Что-то тупое. Капитан так постоянно говорил.
— Точно! Он же залесец — ты рассказывала! Ты у него так научилась?
— Только ругаться. Наглой я была и до этого. На — заплати за то, что мы уже сожрали, закажи нам кофе и, главное, соври что-то убедительное про то, что тут случилось.
— Хорошо… Сейчас!
Кофе тут был отвратительный. В Островах он был относительно дешев и легко доступен, а Барабашка, при всех её бедах с головой, готовила отлично и его в том числе. В «Сладком Доме» Принцесса напилась кофе, что называется, «по горло», но это был отличный кофе. То, что подали здесь, имело запах жженой резины и горький вкус. Зато стало понятно, почему вместе с ним подавали сливки и сахар. Без них данную бурду пить было нереально.
— Ну, тут народ себе хороший позволить не может… — объяснила Рыжик, видя как Принцесса морщится, — но так пить можно…
— Ладно — я сама виновата. Видела уровень заведения… Так что ты сказала про все это?
— Ну я, опять, много от себя выдумывать не стала. Сказала почти как есть. Что это сутенер, который решил, что мы — шлюхи, которые собираются тут работать. Тебя это разозлило: ну виданное ли дело — приличную девушку за шлюху принять! Ты вышла из себя и понеслось.
— Они не спрашивали, откуда у меня пистолет?
— Я сказала, что там, откуда ты родом, это традиция. Все с оружием ходят, чтобы честь свою защитить, если что.
— Они поверили?
— Ну, тут пастухи до сих пор дуэли устраивают. Да и, честно сказать, у нас жителей Континента считают немного того… странными. Не такими странными как залесцы, а так. С закидонами.
— Кстати, о залесцах… Они поняли, на каком языке я ругалась?
— Неа. Вообще, если хочешь знать, то для местных ты звучишь мелодично, но не очень понятно. Я имею в виду, что для них вообще весь ислас так звучит. Что-то знакомое, но все равно понять тяжело. Ну, если ты не из портового города и не знаешь его, конечно. А вот когда ругаться начинаешь, то сам ислас у тебя очень резким становится, а залесские слова выделяются. Ты ими будто бьешь. Точнее, для меня выделяются, потому что непонятные и резкие. А для них ты просто на этого Эрла наорала, потом пушку наставила. Вот…