На дальних берегах. Том второй (СИ)

— Просто пошли и убили?
— Да.
— Вы до этого стреляли в людей?
— Нет. Только по мишеням.
— И вы спустились вниз и просто поубивали восемь «дикарей»? Из вот этого револьвера?
— Шесть. По одной пуле на каждого. Двоих Эмиль успел уложить.
— Шесть дикарей? Просто убили? Не получив ранений?
— Все верно.
— И как вы себя чувствуете?
— Не знаю… — Эмильен пожал плечами, — хорошо?.. Я не ранен. Баронесса жива. Доктор сказал, что Эмиль выкарабкается. Я себя хорошо чувствую и готов нести службу.
  
— Отлично… Могу я поговорить с Баронессой?
— Не знаю. Наверное, нет. Она закрылась в спальне.
— На неё это сильно повлияло?
— Думаю, да. Хотя она великолепно держалась, учитывая, что произошло. Лучше чем я.
— Лучше вас?
— По крайней мере, она догадалась помочь Эмилю, пока я стоял столбом.
— Интересно… Ладно, спасибо за ответы. Пойду еще раз побеседую с вашим вахмистром.
Спустившись вниз и пропустив коронеров, которые выносили тело, Вукович снова подошел к Старшему Вахмистру. Тот покосился на него и недовольно хмыкнул.
— У вас такой вид… недоверчивый. Все еще не можете признать, что жандармерия может выполнять свою работу на «отлично»?
— Просто это все выглядит странно, вы не находите? Молодой жандарм без боевого опыта, который сам признает, что испугался до ступора, внезапно берет оружие и со снайперской точностью укладывает шестерых головорезов.
— Жандарм Вильен — отличный стрелок. Он великолепно сдал все тесты в тире. Ну а что немного растерялся вначале — вот вам и последствия отсутствия опыта.
— Стрельба в тире и в боевой обстановке — разные вещи.
— У него была лучшая позиция. Он спускался сверху — противник был у него как на ладони. Тем более, что Эмиль их отвлек. Пока они пытались достать его, Вильен собрался с духом, зашел им в тыл и перещелкал всех. Это отребье даже не успело понять, что случилось.
— Перила прострелены. По нему вели ответный огонь.
— Возможно, один или два успели обернуться, но все равно — в такой ситуации шансов у них не было. Особенно против моих парней! Я, знаете ли, много времени уделяю их подготовке!
— Кстати, о вас. Вильен особо заострил внимание на том, что вы закрыли ту дверь на задвижку.
— Да! И что⁉
— Ничего. Просто хочу поздравить и отметить, что это был великолепный ход, который выиграл вашим людям немного времени. Скорее всего, это спасло и их, и Баронессу.
— О! Просто… — Монпелье выглядел растерянным, — ну да… Обычно её оставляют открытой, чтобы прислуга могла беспрепятственно попадать внутрь. Вероятно, нападавшие на это и рассчитывали. Там нет консьержа, так что они хотели застать всех врасплох.
— Но вашими стараниями у них не вышло. Блестяще. Что вы планируете делать дальше?
— Ну… сейчас тут все закончат, потом я сменю вахту: Эмильен говорит, что готов нести её дальше, но, думаю, ему стоит передохнуть.
— Вы не считаете, что количество людей надо удвоить?
— Разумеется. Четыре человека — не меньше!
— Хорошо. Тогда мы займемся выяснением того, почему эти Дикари оказались тут, вместо того, чтобы ломать камень на каторге. Кстати, правильно понял, что вон те две машины принадлежали им?
— Вероятно. Они стояли тут, когда мы прибыли.
— Сейчас уточню.
Спустившись вниз, Инспектор подошел к машине коронеров и, после некоторого препирательства, принялся осматривать карманы убитых и, найдя в них ключи от замка зажигания, пошел к двум седанам, припаркованным на другой стороне улицы. Ключи ожидаемо подошли. Поманив к себе пару патрульных, Вукович указал на машины.
— Никого к ним не подпускать. Как эксперты освободятся, скажите, чтобы занялись.
— Поняли, господин Инспектор.
— Отлично, — достав блокнот, Вукович записал номера. — Телефонную линию еще не восстановили? Где тут ближайший таксофон?
— Там. И что делать с задержанным?
— Каким задержанным?
— Жандармы говорят, что какой-то человек пытался улизнуть с места происшествия. Они задержали его и передали нам. Говорит, что он журналист. При нем была камера.
— Журналист? Подержите его еще немного. Я сейчас.
Сходив до таксофона, Вукович отдал распоряжение проверить, кому принадлежат машины и, вернувшись, подошел к полицейскому автомобилю. Сидевший там человек оскалился в подобии улыбки.
— Здравствуйте, господин Инспектор!
— Я вас помню. Вы были тогда у собора.
— У вас и действительно фотографическая память. Может тогда вы объясните своим людям, что я и правда репортер?
— Пока что все, что я могу сказать, это то, что вас видели на месте двух, скорее всего связанных, преступлений.
— Что логично! Ведь я — криминальный репортер! Преступления — мой хлеб. А фамилия Дэ Эгюр в последнее время потчует нашего брата особенно жирно.
— На какую газету работаете?
— На ту, которая больше заплатит.
— То есть, вы внештатный репортер?
— Именно!
— И сюда вы отправились по собственной инициативе?
— Вроде того, — репортер заерзал на сиденье, понимая, к чему все идет.
— То есть, никто не подтвердит, что отправил вас сюда с редакционным заданием?
— Да что вы от меня хотите⁉
— Откуда вы узнали, что на квартиру Баронессы будет налет?
— Ниоткуда!
— Тогда как вы здесь оказались?
— Я следил за ней. Вот уже несколько дней как. Консьерж вон того дома подтвердит. Он меня уже раз пять вышвыривал из своей парадной.
— То есть вы не отрицаете, что следили за квартирой, в которую этой ночью ввалилось восемь головорезов, очевидно знавших, кто там и как туда проникнуть незамеченным?
— Нет! То есть да! Я следил! Но я ничего не знал ни про какой налет! Я просто…
— Продолжайте.
— Барона убили. Она получила все его состояние. Сами понимаете — к ней огромный интерес. За это отлично платят. Так что я слонялся вокруг в надежде ну… найти что-то, что можно продать редакторам. Я так зарабатываю. Вы это не одобряете и все такое, но что мне еще делать? Очереди желающих меня бесплатно кормить за дверями не видно.
— Есть масса более достойных профессий.
— Ой! Не читайте мне нотаций. Вы не мой папаша, а я не ваша дочь-проститутка. Что вам от меня надо?
— Что-то такое, что перебьет желание засадить вас в кутузку и выяснять все подробности вашей биографии, пока данная тема «остывает». А вы ведь успели к самому интересному… возможно, даже, сделали удачные фото?
— Ну вы и сволочь, конечно, господин Инспектор, уж простите за прямоту!
— Даже не представляете какая. Особенно с людьми вроде вас. Так что удивите меня.
— Чем? Вы и так все знаете! Машины тоже нашли!
— Подумайте, — взяв камеру, Вукович демонстративно положил палец на ползунок открывающий заднюю крышку. — Хорошо подумайте.
— Ладно, ладно, че началось-то⁉ К баронессе бегает молодой любовник!
— Любовник?
— Ага… Лазает через крышу.
— Почему вы решили, что они любовники?
— Целуются при встрече. Хорошо так целуются — видно, что не родственники.
— Уже что-то. Снимки, я так понимаю, на этой пленке?
— Нет… — Репортер облизнул губы, — Я его не фотографировал.
— Держите меня за идиота?
— Блядь… Вы же её сейчас заберете, да?
— Заберу. Мне нужно выяснить его личность.
— А если я вам сам скажу?
— Тогда мне надо будет убедится, что вы не соврали.
— Какой мне смысл вам врать⁉
— Чтобы я отдал вам камеру, отпустил вас и вы побежали продавать очередную кровавую историю тем, кто больше за неё заплатит?
  
— Вы же сами предложили сделку!
— Я предложил вам перебить мое желание закрыть вас в кутузку, как подозреваемого. Пока что вы его только усиливаете.
— Да вы тоже знаете этого пиздюка! Он работает на старика Финна! У него есть слабая на передок сестренка и оба они ебанутые на всю башку!