На дальних берегах. Том второй (СИ)

— Вы говорите, что Барон являлся не просто членом Синдиката, — Министр, задавая этот вопрос, был подозрительно спокоен, — а целым казначеем?
— Все верно. Он купил эту должность и использовал при этом средства, которые отмывал, надеясь, что сумеет скрыть данный факт. Но не сумел… Аменцы начали что-то подозревать…
— Не удивлен… Деньги — это их религия, так что считать купюры они умеют.
  
— Именно! Вы совершенно и абсолютно правы!
— В чем я прав? — шепнул Котильону не понявший причины такой радости Министр.
— Ваши слова натолкнули Инспектора на какую-то догадку.
— Мы же получим объяснения?
— Скорее всего, — Комиссар вздохнул. — Серго, я понимаю, что вам и, тем более, господину Министру все очевидно. Но не могли бы вы объяснить и мне, в чем дело?
— Банк! Там было не только золото, но и еще кое-что. Кое-что куда более важное, как мне намекали. А что может быть важнее золота? Правильно — информация! Начав подозревать Дэ Эгюра в растратах, аменцы решили произвести аудит! Но банк ограбили, забрав и деньги, и финансовые документы. Так что, не имея возможности доказать свои подозрения, но понимая, кто за этим стоит, аменцы слили в прессу информацию о делишках Барона, в надежде, что это заставит Синдикат убрать его с поста.
— Впечатляет, — Ла Фебль уважительно склонил голову, — то есть вам удалось связать все воедино?
— Почти… Пеллингстер, работая на Тайную Полицию, курировал ценного агента в рядах ЭРА. Который, по словам моего источника, не имел правой руки. Барон, если верить Пфайфу, также принимал у себя однорукого господина, очень похожего манерами на новое доверенное лицо Дэ Эгюра. А тот, в свою очередь, подходит под описание человека, который организовал ограбление на Санта-Флер, помог бежать Падди О’Браену и, от имени Барона, отдал Пфайфу распоряжение устроить эти странные декорации в номерах.
Кстати о них — портреты расстрелял сам Дэ Эгюр. Слуги на его вилле сообщили нашим людям, что стрельба по портретам родни была его любимым развлечением. А еще они видели его доверенное лицо непосредственно перед гибелью юного Кромантена и возвращением Барона в столицу. И каждый раз после встречи с ним Дэ Эгюр был сильно не в духе.
— Хм… Остается только понять, как этот загадочный подручный заново отрастил себе руку…
— Он не отращивал. Один из тех, с кем я беседовал о нем, обмолвился, что есть «старый Кунла». Думаю, речь шла об одноруком. Который, к тому же, был сильно старше.
— А это его сын?
— Я предполагал это. Также предполагал, что это какое-то тайное общество…
— Или что-то сверхъестественное? Ну, раз вы обратились к помощи Церкви.
— Одаренные существуют, и это факт. Так же фактом, ну насколько я разбираюсь в истории, является существование у имперцев некой «Вечности», позволявшей переносить сознания из одного тела в другое, продлевая жизнь тем, кто был сочтен для этого достойным. Поэтому, когда мой источник посоветовал мне побольше узнать о неком «Фениксе», я не особо удивился.
— «Феникс», если я правильно помню, это городская легенда?
— Все верно. Она является вольной трактовкой имперского мифа о Князе Огненном — легендарном мятежнике и мстителе, который возрождается вновь и вновь.
— И вы думаете, что это правда?
— Как минимум, о нем помнят до сих пор. Так что, либо мы имеем дело с неким культом, который продолжает его дело, либо это один из «Вечных» или что-то подобное. Это бы объясняло, почему разные люди так похожи манерами, что вызывают чувство дежа вю. Но я надеюсь, что это, все-таки некое тайное общество.
— Почему?
— Потому что я полицейский и предпочитаю иметь дело с людьми, а не с подобными личностями.
— Резонно. И вы считаете, что эти личности или личность устроили все это?
— Да, либо кто-то хочет, чтобы мы в это поверили. Видите ли… меня не покидает ощущение нарочитости происходящего. Словно я наблюдаю за некой постановкой или чьей-то игрой.
— Вы думаете, что кто-то подобным образом развлекается? Что можно вот так просто играть и с полицией, и с могущественным преступным синдикатом?
— Почему нет? Это слишком опасно? Слишком дерзко? Слишком безрассудно? Да. Но и удовольствие от выигрыша в такой игре соразмерно.
— Я понимаю, затеять такое ради денег. Но ради удовольствия?
— Люди делают куда более глупые и опасные вещи ради удовольствия. Только за этот год и только на территории нашего комиссариата двенадцать человек задушили себя во время мастурбации.
— Простите? — Министр удивленно приподнял бровь. — Во время чего?
— Самоудовлетворения. Есть такая практика.
— Если честно я шокирован.
— Странная игра, не спорю. И, заметьте, опасная. Возможно, менее опасная, нежели игры с властями и Синдикатом, но расплата за проигрыш одна. Смерть. Причем по закону, что иронично, тоже от удушения. И если уж выбирать, то даже, если ты проиграешь сильным мира сего, тебя все равно запомнят как того, кто посмел рискнуть. А не как извращенца, которого горничная нашла в номере отеля с ремнем на шее и без штанов.
— Признаться, Инспектор, ваши теории крайне любопытны… а есть что-то, что вы еще не поняли в этом деле?
— Да. Баронесса.
— Она вызывает у вас подозрения?
— В определенной степени.
— Мне казалось, что у неё приличная репутация… для женщины, которая выступала на сцене и сожительствовала с мужчиной до брака, разумеется.
— Это меня и настораживает. Она очень хорошо умеет располагать к себе людей.
— Серьезно? Вы зацепились за это? Не за то, что она сейчас самая богатая вдова страны, чей муж был убит сразу после того, как сделал её наследницей громадного состояния, а потому, что умеет располагать к себе людей?
— Именно так. Вы, как политик, должны прекрасно понимать, насколько это опасное оружие в умелых руках. Особенно в сочетании с её внешностью. А что касается состояния — там все не так просто. Его, фактически, нет. Это «грязные деньги», полученные с нелегальной деятельности, которые он должен был «отмыть» на бирже, а, вместо этого, изрядно растратил. Сейчас оно, фактически, фикция.
— Фикция? — если во время объявления Барона казначеем преступной группировки Министр был спокоен, то сейчас он явно напрягся. — Вы уверены?
— Нет. Это все слова моего информатора. Осведомленного информатора, но…
— Вы же понимаете, как это важно? Если станет известно, что крупнейшее состояние страны — пустышка., это будет кошмар! У нас и так полный бардак в экономике… Молчите! Особенно перед прессой, — Ла Фебль на миг задумался, взвешивая все за и против. — Так! Подготовьте все материалы по этому «доверенному лицу». Я найду, кто о нем позаботится.
— Позвольте уточнить? — Инспектор недоуменно вскинул брови. — У меня забирают это дело?
— Только ту часть, где феи. Вы же сами сказали, что не хотите иметь с ними дел? Так что сосредоточьтесь на тех, кто из плоти и крови. Баронессе и её «не-факт-что-покойном» муже. Выясните все и, еще раз повторюсь, не проболтайтесь насчет того, что вы мне сказали об их состоянии. Это уже не просто убийство, а дело государственной важности. Вы меня поняли?
— Предельно ясно, господин Министр. Что делать, если я наткнусь на следы этого «доверенного лица»?
— Завтра к вам заедет месье Грюшо. Введите его в курс дела относительно этой загадочной личности и, если появятся новые факты, ставьте в известность. Он же будет, по мере сил, помогать вам с вашей частью расследования. Комиссар?
— Да, господин Министр?
— Мне надо говорить, что месье Вукович должен получать от вас полное содействие?
— Нет, господин Министр! Конечно полное содействие будет обеспечено, господин Министр!
  
— Вот и хорошо. Следите, чтобы ему никто не мешал, кофе с круассанами носите, если потребуется! Поняли⁈
— Конечно, господин Министр… да я и так это делаю!
— Серьезно?
— Ну, не постоянно, однако Инспектор, увлекаясь, теряет счет времени и приходится следить, чтобы он не забывал есть и отдыхать.