Звездопад. Похороны шоу-бизнеса

Кровь бьет мне в голову. ЧТО? Да как он смеет?! «Ангел» – это моя известнейшая песня, которую я написал еще в начале 90-х. С тех пор прошло столько времени, а она до сих пор популярна. Под нее справляют свадьбы, празднуют дни рождения, под нее сближаются и находят первую любовь люди… И как этот никчемный малолетний дебил смеет заикаться про этот мега-хит?! И особенно ставить в один ряд со «Сказкой на ночь» Златокрыловой – утомившей всех и абсолютно неинтересной безвкусицей?!
– Но позвольте, Дэн. – Словно услышав меня, заступается Катя. – Что бы вы ни говорили, а у того же Феликса Серебрянникова, одного из мэтров нашей эстрады, есть миллионы поклонников. Неужели вы думаете, что они так просто отвернутся от него и пойдут слушать, как вы сказали, этот ваш «голос улиц»?
«Так ему, так», – злорадствую про себя я. – «Врежь ему посильнее! Прямо по яйцам! Не зря все-таки поставили тебя на это шоу, видно в тебе не только силикон есть!»
– Ну… ээ… – Пытается выстроить фразу рэпер. – Ну все же знают, что Феликс Серебрянников уже старый и сегодня как бы… эээ… не моден…
??? И как у этого рвотного комка язык поворачивается!!! От злости у меня краснеет лицо, все тело бросает в жар. Нет, это пиздец, просто пиздец… Я самый лучший певец России! Я патриарх этой эстрады!!! Они что там все с катушек посъезжали, дали слово какому-то сосунку, пидорасу? В отчаянии я сжимаю кулаки, хватаю с тумбочки трубку и набираю московский номер:
– Алло, – раздевается на том конце голос Вити, моего промо-директора.
– Витя, слушай меня внимательно. Включи НМК и посмотри, что за пидорас говорит про меня полную хуйню. Найди мне всю информацию по нему, сука, кто такой, кто его продюсирует, где живет и все прочее. Понял?
– Конечно, Феликс, уже включил.
– Приготовь мне всю статистику по артистам России. Собери все, абсолютно все, что касается их популярности. Особенно интересует следующее – кто сколько продает дисков, кто больше всего продал официально, рейтинги в хит-парадах, частоту прокрутки про телевидению и радио, ну и все прочее. Я хочу, чтобы ты взял не только 2006 год, но также 2005, 2004 – все начиная с 2002 года. На фоне этого проследи динамику роста или упадка каждого, и, как ты понимаешь, особенно мне интересны мои собственные позиции. Все это мне нужно по приезде в Москву через неделю.
– Но Феликс… – В шоке говорит Витя. – Это же, как минимум, месяц работы! Ты представляешь, сколько нам придется просмотреть различных источников, чтобы составить такую статистику?!!!
– Ты знаешь, что меня это волнует меньше всего. – Отвечаю я. – Через неделю жду полный отчет. И учти – на кону твоя зарплата.
– Х-хорошо, Феликс. – Запинающимся голосом говорит он.
Закончив говорить, я кидаю телефон в сторону, откидываюсь на подушку и смотрю в потолок. Господи, как я это все ненавижу!..
И тут, совершенно неожиданно, мне в голову приходит весьма странная, но между тем – навязчивая идея. Потянувшись к тумбочке, я беру в руки блокнот, вырываю из него лист и записываю имя Дэна, того наглого «кузнечика». Странно, зачем я это делаю? А что, может быть, пригодится…
Часть вторая:
ЗВЕЗДОПАД
7
Приезд в Москву не изменил ситуацию. Все по-прежнему выглядело самым отвратительным образом.
Витя представил мне полный отчет по продажам. Доходы от альбомов стремительно падали. Статистика появлений в эфире тоже удручала. Одни лишь концерты, концерты, концерты – опять что ли, как в молодости, копейку зашибать? Такое ощущение, что Феликса Абрамовича Серебрянникова просто забывали и тупо вызывали лишь на всякие старперские корпоративки. Забывали?!!! Нет!!! Я просто не мог в это поверить!!!
Во всем были виноваты мои оппоненты. Они, более молодые и прыткие, открыто проплачивали эфиры и использовали свои связи для увеличения продаж. Я должен был найти иной путь, открыть для себя новый уровень, после чего – победить.
Мне хотелось принести в мир шоу-бизнеса нечто новое, свежее и брутальное. То, что дало бы возможность возвыситься, войти в историю. В конце концов, ведь Бессонов со товарищи придумали эту сраную «Кузню талантов», а чем я, собственно, был хуже? Ведь раскрутили тогда ее и на «Всероссийском» и на НМК, и какие продажи, тиражи альбомов были. Сколько было пафоса, слов… А ведь у меня явно больше фантазии, чем у этих сопляков и придурков.
 
Я должен был осушить это болото, поставить весь шоу-биз с ног на голову…
И тут, и тут… на меня сошло озарение. Я все понял…
Против меня зрел заговор. Я начал чувствовать это давным-давно. Самолет, подмена хорошей машины на плохую, позднее размещение, сплетни, разговоры за моей спиной, звонки в номер и бросание трубок, девка эта в казино тупая, мерзкие королевские креветки и просроченный шашлык, нечестный дилер в казино, перепивший Лихачев, валяющийся в номере Андрюха, который спиздил у меня ключи, снотворное в бокале и выключенная фонограмма под конец. Все это были события одной цепи.
Снотворное? Да-да. Это именно оно и было. Кто-то насыпал эту гадость мне в виски, чтобы я не мог выступать.
Когда я вышел на сцену, я сразу почувствовал, что не могу петь. Ноги подкосились сами собой, словно ватные. Много ли я выпил? Ну, конечно нет, просто ерунда, – в 95-ом с Кожевниковым во время нашего украинского турне в поддержку борьбы со СПИДом мы не так поддавали. Странно, что обследовавший меня доктор ничего не сказал про снотворное, но, наверное, он просто был некомпетентный врач, а может и ему заплатили… хотя нет, не хочу думать… Ладно, в любом случае я договорился с медиками – они поставили официальным диагнозом сердечный приступ, а затем моя пресс-служба распространила публичное заявление об инфаркте и инцидент был улажен.
Пресса еще долго шумела, а я получил отличный пиар и радовался, что в столь щекотливой ситуации смог снова не только увернуться от удара, но и получить от вражеской атаки немалую выгоду.
Я мог бы выписаться из больницы в первый же день, но ради приличия полежал еще три дня, кстати, и отдохнул слегка. Послушал соболезнования коллег, принял кучу каких-то цветов, писем и подарков от фанатов. Заходил ко мне даже сам олигарх-именинник: я льстиво извинился перед ним за испорченный концерт, а он сказал – «Вы так напугали нас, Феликс. Ничего страшного, выздоравливайте скорее, мы всегда будем рады видеть вас у себя». Деньги в итоге, несмотря на неотработанное выступление, мне заплатили полностью. Впрочем, не заплати они, я бы поднял такой скандал, что эти киргизские власти замучались бы отмываться.
Я вернулся в Москву и некоторое время избегал всех. Я должен был понять, что происходит, и попытаться вычислить врагов, которые портят мне жизнь. Я сидел в своем загородном доме на Николиной Горе, отгородившись от всех монолитным пятиметровым забором и целыми сутками придумывал план. Я должен был изобличить и наказать всех предателей. Восстановить свою репутацию и имя, не будь я великий Феликс.
В ту ночь я валялся на диване, пил виски и смотрел телевизор. Жена мирно дремала у нас в спальне. Мы прожили вместе с ней двадцать пять лет и поняли, что нам лучше спать отдельно. Как часто бывает в жизни, жена меня совершенно не возбуждала, секс с ней мне был в тягость. Да и зачем мне старая, хотя и ухоженная жена, если вокруг было навалом глупеньких двадцатилетних дурочек, готовых прыгнуть к тебе в постель по первому щелчку пальцев? Поэтому с женой я общался редко, в основном обсуждая сына с его проблемами и мою одежду, которую она должна была мне постирать и выгладить к утру. Впрочем, с тех пор, как я начал пользоваться на дому услугами интернет-прачечных и все больше полагаться на персонал во время бесчисленных гастролей, даже эти разговоры свелись к минимуму.
И вот я лежал, а на экране, тем временем, разворачивались события очередного латиноамериканского сериала – такие часто показывают по «Всероссийскому» и R1. Я даже не смотрел, просто наблюдал за экраном, а в голове нескончаемым потоком бурлили мысли. Я думал о том, что происходит в тусовке, что эта телевизионная жизнь очень похожа на реальную, что эта сцена – все тот же микромир, только не накрытый прозрачным стеклом телеящика. И тут, когда на экране картинки неожиданно сплылись для меня в мутный коллаж, я понял, что придумал ЭТО! Бинго! Так появился на свет «Звездопад».