Звездопад. Похороны шоу-бизнеса

– Спасибо, все нормалек, – пренебрежительно бросил я, кинув на стол золотую зажигалку с гравировкой «Феликс». – Лап, – махнул я рукой проходящей мимо официантке, – стаканчик «Чиваса» и лучшие сигары, пожалуйста. Так что ты говоришь там, Семен? Как вы-то сами? Сидите все?
– Да вот, сидим, пьем, – ухмыльнулся опять он. – А вот тебе, Феликс, после вчерашнего я не рекомендовал бы…
Сидящие за столом тут же заржали в унисон, как по сигналу. Особенно громко смеялась телка. Меня буквально затрясло. Я побагровел. Ты что, Сеня, забыл, как я тебя выбил из рейтингов в Юрмале; может тебе еще что-нибудь выбить?!!! Наверное, тогда бы я точно не выдержал, и на свет бы выплыла вся правда, если бы Скворцов, который сидел рядом, не вступился за меня.
– Ой, парни, – вздохнул он с улыбкой. – Чего вы к человеку привязались? Жаль, ты Феликс, так поздно пришел и не видел, как сейчас Киносян отжигал. Так пел, так танцевал, так жег! Имениннику очень понравилось!
Мягкий голос Миши успокаивающе подействовал и на меня, и на окружающих. Я понял, что смысла ссориться сейчас просто нет, и конфликт ушел в небытие.
Мы уже сидели почти час и общались. Тусовка за столом плавно перекинулась в «звездный понос». Так я называю эти вечные разговоры, когда всем скучно и просто хочется похвастаться – рассказать, кто с кем работает, кто как денег срубил, пожаловаться на очередных мудаков-организаторов (спонсоров, партнеров, музыкантов, композиторов, других известных людей – нужное подчеркнуть), какой у кого на завтра план, ну и так далее. Впрочем, после пары стаканов виски, я успокоился настолько, что даже расслабился и слушал.
– Так как там у вас с «Арамисом»? – спросил Леонов Васю. – Продолжение-то делать собираетесь?
С учетом того, что мьюзикл «Арамис» по всем рейтингам собрал в 2006 году огромную аудиторию – и даже ездил с гастролями в Германию, Францию и США, ответ, казалось бы, должен быть очевиден, но…
– Да хрен знает, – Матвеев отчужденно посмотрел в сторону других столиков. – Черкасский что-то не очень заинтересован…
Фраза «Черкасский не очень заинтересован» для непосвященных звучала невнятно. Между тем в последнее время Владимир Черкасский – продюсер и автор мюзикла «Арамис», а также просто известный гей московской тусовки, был занят своим новым романом с каким-то актером из Белоруссии, плюс, как всегда, лечился антидепресантами. Так что все «страсти земные», как он выразился сам устами Д’Артаньяна, ему были малость по барабану… Пиздюшек и пиздюков, которые качали себе на телефоны главную песню мюзикла – «Горячим сердцам открыты все двери», был просто миллион, поэтому Черкасский мог жить припеваючи, позволяя себе при этом иметь маленькие «слабости»…
– А жаль, могли бы посотрудничать, хе-хе, – Семен прищурился и хитро улыбнулся. – Да ладно, я же шучу, – поймав насмешливый взгляд Васи. – Не мальчики же мои, – сказал он, показывая в сторону «Мотыльков», – будут петь. Кстати, смотри в каком платье жена Пудовкина.
– Это разве его жена?! Они уже женаты? – Как всегда встрял со своим любопытством Скворцов. – Скорее уж любовница, гражданский брак.
– Ну скоро женятся, значит, – безразлично сказал Леонов. – Долго ли артисту обручиться с женщиной в наши времена…
– Ага, пусть женятся, – решил я поддержать разговор. – Как только на свадьбу деньги наскребут, – гоготнул я с сарказмом.
Насмешка была неслучайной: я знал, что бывший продюсер Пудовкина, с которым он работал в период с 1992 по 1997 сейчас выиграл у артиста суд из-за песни «Алмазное сердце» – настоящего хита, который постоянно звучал и на национальных праздниках, и на новогодних вечерах, в общем, по всей России. Учитывая, сколько денег собрал на нем Пудовкин, я ясно представлял себе масштабы компенсаций, которые ему придется платить. Откуда было взяться этим деньгам – непонятно, тем более, что его новый альбом «Хиты поколения», на выход которого он возлагал огромные надежды, с треском провалился…
С проблем Пудовкина разговор плавно перешел на Вайтмана. Всех особенно интересовала его новая квартира на Остоженке: что там, и – особенно – почем. Те, кто в ней побывал, а именно – Семен и Вася – охали и ахали, расписывая, какой Йозик у нас молодец, не зря все-таки «самый заслуженный». Я спорил с ними и убеждал, что квартира в стиле «русское барокко» – это давно уже ни хуя не модно, и вообще вся Остоженка – это мыльный пузырь рекламщиков, распиаренная «золотая миля» в центре Москвы. Умные люди давно перебрались либо на окраины – там и воздух почище, и атмосфера спокойнее, либо на Рублевку, а вообще лучше покупать недвижимость в Греции – там сейчас настоящий бум и все очень дешево по московским меркам. На сцене, тем временем, голосили «Мотыльки», половина зала подпевала и подтанцовывала – особенно женская. До моего выхода оставалось около получаса, так что я мог расслабиться. Где-то вдалеке я увидел Андрюху, который сидел за одним столиком с Симояновой и еще одним знакомым мне чуваком из продюсерской группы «Омега Мьюзик», у которых три года назад Кутин снимал свой клип на песню «Сладость». Несмотря на то, что администратор переоделся, он до сих пор выглядел как-то одутловато и откровенно убого. Андрюха бросил в мою сторону сочувствующий взгляд, на что я демонстративно отвернулся, выказывая к нему свое полное и абсолютное презрение.
 
– Смотри, – наклонился ко мне Миша и повел глазами в сторону четвертого столика от стены, – видишь ту девочку?
– Да. – Сказал я, разглядывая высокую длинноволосую особу в вечернем платье от Дольче и большими золотыми браслетами на тонких смуглых запястьях. – Ничего такая. Кто?
– Младшая дочка именинника. – Ответил за него Семен. – Прямо героиня торжества. Все тут на нее смотрят. Кстати, незамужняя… И я слышал, – он по-отечески улыбнулся, – просто влюблена в музыку одного известного российского артиста.
Девочка смотрела сверкающими глазами на выступающих на сцене «Мотыльков», хлопала в ладоши и даже подпевала. Но разве этот жалкий веснушчатый Алферов мог сравниться со мной? Ну, конечно я знал, что у меня очень много поклонниц, но такая – очень и очень даже ничего. Богатая, красивая, сексуальная. Жаль, я женат, а так можно было бы и подумать, хотя, судя по тому, как она хихикала в ответ на мои подмигивания и жесты, полная дурочка. В любом случае, надо будет познакомиться с ней поближе. Мало того, что я чувствовал в себе немалую мужскую силу, так это еще было полезно с точки зрения налаживания деловых контактов с ее отцом.
И вот, настал мой черед выступать. Я пафосно поднялся с места, дал сигнал музыкантам, которые уже держали инструменты наготове, улыбнулся красотке, затем с усмешкой поклонился имениннику и направился к сцене. Я собирался исполнить свой главный хит – «Прощание и разлука», а песню – посвятить именно этой красотке.
Я вышел на сцену, поздоровался. Произнес торжественную речь, обильно сдобрив ее восточными «сладостями». Посмотрел в глаза дочке хозяина, объявил название песни и начал петь…
Но вдруг, как только зазвучали первые аккорды, в глазах у меня помутилось. Ноги стали ватными, руки задрожали. Сначала я не придал этому никакого значения. Но едва я открыл рот, чтобы попадая в фонограмму, изобразить тонкого лирика и превосходного мелодиста, случилось невероятное… Фонограмма, которая сначала нормально играла, вдруг начала перескакивать, запинаться. Голос на ней то появлялся, то пропадал, играли отдельные куски. Я стоял и ничего не мог поделать, фонограмма жила своей жизнью, так бывает, когда заедает мини диск. Кто-то вскрикнул, в зале раздался хохот, кто-то из гостей начал показывать на меня пальцем. Я резко побледнел, на лбу проступили морщины, глазные яблоки выкатились, тело стало непослушным. ПОЗОР!!! – Подумал я… и словно провалился… Схватившись рукой за сердце, я брякнулся прямо на сцене.
Последнее, что я помнил – испуганные крики гостей, гневное лицо именинника, какую-то смесь ужаса и смеха… Кто-то закричал: «О боже! Врача! Срочно!», а потом – полный провал…