Звездопад. Похороны шоу-бизнеса

– Но что конкретно я должен сделать?
– Ты знаешь сам…
Мой сон закончился. Я просыпаюсь в холодном поту. Сердце отчаянно бьется, а в комнате отчаянно звонит телефон. Это, конечно, проклятая Марина. Она волнуется за Ванечку. Я должен был ей все сказать!
– Алло!!! – схватил я трубку и заорал. – Твой сын в безопасном месте! Я сделал так, как должен был сделать – он жив и будет спасен! Теперь послушай меня внимательно!!! Если ты будешь еще задавать мне какие-то вопросы, ты никогда его не увидишь, поняла?!!! Не еби мне мозг и позволь заниматься своей работой!!!
В трубке раздался дикий мужской хохот. Я онемел от страха. Колени свело судорогой.
В ужасе, бросаю телефон в стену. Он разбивается на сотни мелких кусков.
Шоу-бизнес – сегодня тебе конец!
67
Дверь кабинета гендиректора «Всероссийского» глухо закрылась за моей спиной. Сидящий в кресле Рыбин прохладно улыбнулся и показал мне на кресло.
– Ну что, Феликс, здравствуй. – Сказал он. – Садись, рассказывай. Но учти, – он посмотрел на часы, – времени у меня не так уж много.
И вот, я уже осваиваю новую для себя роль – роль блудного сына. Со смирением на лице я рассказываю ему, как было бы здорово, если бы «Лучшие звезды» и «Звездопад» слились воедино. Ведь конкуренция никому не нужна, а вместе мы получим намного больше прибыли. Вместе мы сила, «могучая кучка», вместе мы знаем, как свернуть горы и как заставить народ нести нам свои денежки на блюдечке. К тому же у меня в запасе есть много хороших контрактов, связей, бонусов: я перечисляю их все. Я перечисляю своих спонсоров, артистов, партнеров; я рассказываю ему обо всех договоренностях; я открываю ему все креативные задумки и планы; я называю все суммы и фамилии людей, готовых влиться в проект. В ответ он спокойно кивает головой. Когда я умолкаю, мой собеседник скептически смотрит на меня и говорит:
– Все это, конечно, здорово, Феликс. Хммм… Знаю, что ты провел огромную и кропотливую работу, все продумал, но…
Я вопросительно поднимаю на него глаза.
– Но поезд уже ушел… – Заканчивает он фразу.
– НЕ ПОНЯЛ?!!! – вскакиваю я с кресла. – КАК?
– А вот так. – Отвечает он. – Я же предлагал тебе присоединиться раньше, помнишь? Ты послал меня куда подальше, ну вот, а теперь мы сделали все сами и без тебя. Ну, и зачем ты нам теперь нужен?
Я молчу и лишь пристально всматриваюсь в глаза Рыбина. Постепенно я начинаю понимать ситуацию, внутренне сам себя успокаиваю и сажусь. Все ясно, все понятно! Все предсказуемо и даже слишком. Данный отказ – это всего лишь сценарий развода. Рыбин хочет поставить меня на колени, заставить потеть и унижаться, а все ради одной простой цели – умерить мои амбиции в претензиях на долю от прибыли.
Именно поэтому последующие слова я произношу уже твердо.
– Пойми, – говорю я, – многого я не прошу. Суди сам: я предлагаю тебе стоящие вещи, которые принесут реальную прибыль. Не думаю, что у тебя каждый день лежат подписанные контракты с Вим Биль Даном и Филип Моррисом. В одной упряжке с вами от меня будет больше пользы, чем, если я останусь в стороне. И уж тем более – я сделал эффектную паузу… – если я продолжу с вами конкурировать…
– Да, а Семен и Стас? – ловко переводит Рыбин тему. – Ты же перессорился со всеми, с Леоновым, с Бессоновым. Не уверен, что ребята захотят работать с тобой в одной команде.
– Пойми, – сверкаю я глазами, – ты не первый день в бизнесе и прекрасно знаешь, что личные отношения никакого значения в делах не имеют. Как только Семен вспомнит, что у меня в руках по-прежнему есть «Фруктоза»– кстати, самая продаваемая артистка по версии 2006 года, он наверняка изменит свое мнение насчет меня очень и очень быстро.
– Ха. – Смеется Рыбин. – То есть, ты думаешь, что сами мы не сможем с ней договориться?
– Сможете. – Уверенно говорю я. – Только это потребует от вас куда больше геморроя. Контракт у нее со мной уже подписан, в случае неустойки она будет платить бешеные деньги. Интересно, – смотрю я с на него с ехидством, – как она поступит, когда будет договариваться о гонораре? А контракт с «Даноном»? – продолжаю я. – Это же целых 900 тысяч долларов чистой прибыли…
 
Для вида Рыбин еще немного ломается. Он рассказывает мне какие-то байки про мои отношения с шоу-бизом. Говорит, как плохо я начал вести себя, по-отечески журит меня и всячески демонстрирует свою заботу обо мне. Сука, хватит нести чушь – я прекрасно знаю сам, с кем я срался и с кем ругался. Будто ты не понимаешь этих мерзких щенков: только помашешь деньгами, они снова выстроятся в очередь и встанут на колени.
Слава богу, разговор переходит в правильное русло.
– Ладно, Феликс. – Спрашивает он. – Сколько же ты хочешь?
– Ну, – скрещиваю я пальцы, – нас четверо. Значит, было бы честно поделить все поровну. Всем по 25 процентов. Это справедливо, особенно с учетом того, что я иду к вам с огромным багажом наработок, и мои расходы с каждым из вас по-отдельности несопоставимы.
– Погоди, – говорит он, – а как же главный канал страны, продакшен, люди, а как же мое имя? Ты, Феликс, по сути приходишь в уже готовый проект, это слишком большая доля. Думаю, мы не договоримся.
– Хорошо. – Быстро отвечаю я. – Тогда пятнадцать процентов.
Рыбин в ахуе. Он не ожидал, что я даже не буду торговаться.
– Ты сказал пятнацать процентов?
– Да, именно пятнадцать. Только есть одно условие. – Я поднимаю руку. – Очень важное.
– Какое же? – Спрашивает он, я вижу как он волнуется, руки его теребят платиновую эмблему «Всероссийского» на еженедельнике.
– Я хочу взять на себя организацию презентации проекта, первого шоу и autoparty. Причем, зная вас, жлобов, – я криво улыбнулся, – я готов сделать это даже на собственные деньги… Все равно вы будете экономить и ничего путного сделать не сможете. А нам нужен размах…
Глаза директора лезут на лоб. Мало того, что я тупо отдал им колоссальные суммы прибыли, так еще ставлю нелепые условия – организовывать презентацию на собственные деньги, создаю сам себе безумную головную боль. Он бы с радостью отдал мне такую возможность даже бесплатно. Но ведь все нужно сделать красиво. Пусть считает меня свихнувшимся стариком.
– Видишь ли, – я объясняю ему свою мысль, – как-то не очень правильно, что вся слава по сути достанется вам, вы же типа учредители. Я ведь тоже, – посмеиваюсь, – очень хочу популярности. Так что позволь уж мне заняться презентацией «Звездопада». Я организую такую тусовку, какой еще никогда не видела Москва.
– А, собственно, почему бы и нет? – Рыбин до сих пор не может поверить своему счастью. – Без проблем, Феликс. Надо, конечно, посоветоваться с Леоновым и Фальковским, но они, я думаю, не будут против. Хотя все это выглядит немного странно. А что именно ты хотел бы сделать на презентации?
– Хех… – Делаю я интригующую паузу, дабы вызвать у собеседника больший интерес. – Главная моя фишка – это особая креативная площадка!
– Площадка? – непонимающе смотрит он на меня.
– Да. – Достаю я из портфеля листок бумаги. – Посмотри, что я тут набросал.
Небрежным движением руки он придвигает мои наброски к себе поближе и начинает читать. Через минуту он с недоумением поднимает глаза и обращается ко мне.
– Прости, Феликс? Заброшенное помещение металлургического комбината?
– Именно! – сияю я. – Это ж так модно, просто супер! Ты сам знаешь, как всех утомил этот обыденный ресторанно-клубный гламур. Тусовка давно хочет чего-то нового и интересного – им надоели привычные формы и шаблоны. Помнишь, Серега с Митей устраивали вечерину в старом паровозном депо, как после этого вся Москва гудела? Даже Кыпчак сказала, что это была мега-тусовка… А мы сделаем намного круче, просто высший класс! Прикинь, – увлеченно жестикулирую я руками, – огромная площадка литейного цеха станет танцполом! Запустим линию конвейера – по ней в зал будут выезжать напитки и еда! Обшарпанную заводскую стену обклеим фотографиями артистов – представь себе такой коллаж площадью 30 на 7 метров! А наши фотографии мы разместим на старой доске почета – типа продюсеры, главные ударники звездного труда, хе-хе… На входе поставим бригаду пионеров в галстуках, пусть отдают честь всем прибывающим, оркестр играет торжественные марши прошлых лет. Передовики гуляют, вашу мать. И так далее, и далее, и далее… Как видишь, для творчества огромный простор!