Звездопад. Похороны шоу-бизнеса

– Ну видишь ли, Феликс. – Инга говорила очень сухо и четко. Прошлых кошачьих ноток как не бывало. – Прости, но это бизнес. Сейчас у меня есть более актуальные предложения, поэтому мой менеджмент посовещался и решил действовать так…
– Другие предложения – это Рыбин, Фальковский и Леонов?
– Я не могу это обсуждать, – лаконично ответила Инга.
– Бля… – Вот тут я не мог сдержать свое раздражение. – Ну что это за пиздец… В последний момент отползаете, как последние слабаки. Я абсолютно вас не понимаю. Такой проект, такой масштаб, а вы хотите петь под фанеру со старыми пердунами и ложиться под денежные кейсы продюсеров телеканалов… Инга, я в тебе разочаровываюсь. Это пиздец…
– Извини, Феликс. – Тон Инги стал совсем сухим. – По-моему, ты сейчас в несколько не подходящем состоянии. Проспись, пожалуйста, а потом мне звони.
– Ага… – Крикнул я, уже бросая трубку. – Обязательно позвоню!! – И добавил: – Спрошу твой сотовый лично у Сатаны! Встретимся на том свете, сука!
Кошмар… Так от меня убегут все артисты.
Чтобы хоть как-то понять, что меня ждет, я встал с дивана, подошел к столу и достал чистый лист бумаги. Вооружившись ручкой, я стал записывать потерянных «Звездопадом» звезд. Так, Златокрылова и Кожевников выбыли, Бедарева колеблется, Светлаков что-то там тоже подлизывает Рыбину, Фальковский и Леонов – само собой, значит – «Мотыльки» и София тоже автоматом вылетают. «Азарт», «Инфаркт Миокарда», «Прага», Косачев, Лотореева и т. д. – мда, здесь сильное влияние Рыбина, тоже могу потерять. Кузница и Бессонов на редкость ненадежны. Бессонов давно молится на «Всероссийский» и может легко отдаться Рыбину в обмен на какие-нибудь эфиры. В итоге получалось, что я теряю практически всех артистов…
Полная лажа…
Список получился огромным. Почти на целый лист. И тут на меня нашло. Вооружившись вдохновением, я стал переписывать старый, порванный Полиной, список потенциальных покойников. Злоба, с которой я придумывал казни, была настолько велика, что вскоре весь лист покрылся какими-то непонятными надписями и каракулями. «Четвертовать», «Отравить», «Сварить заживо», «Повесить» – это были лишь самые мягкие комментарии. Позанимавшись этим увлекательным делом, я бросил лист бумаги на пол, хлебнул еще из горла виски, запил молоком прямо из стоящего рядом пакета «Глобус Гурмэ» и захрапел… Через несколько секунд я уже видел странные сны…
58
Я спал. Ощущение было такое, будто я лежал в больнице, и мне отключили кислородную маску. Скачок, скачок, потом опять непонятный всплеск, провал. Сознание периодически отключалось, гул вокруг сливался со странным звуком – словно жужжание мотора, картинка боьничного окна выглядела расплывчатой и малопонятной. Затем – удар, мощный толчок, будто я столкнулся с бетонной стеной и упал. Я падал и пролетал облака, пролетал землю, где толпились мои враги, и, наконец, провалился куда-то глубоко под землю, где было сыро, грязно и мрачно…
Кое-как отряхнувшись, я встал на ноги и закряхтел. На лбу, похоже, вырастала шишка…
– Феликс… – Вдруг раздался протяжный голос. – Феликс… Tы где…?
Испуганно шелохнувшись, я начал осматриваться. Я находился в маленькой тесной камере, запертой клетке с влажным каменным полом и бегающими по нему крысами. Передо мной стояла огромная решетчатая дверь – на вид гигантская и невероятно тяжелая. Однако я, превозмогая себя, сделал усилие и поддался вперед. Под действием моей силы, словно увеличившейся в тысячи раз, решетка протяжно заскрипела, а дальше, сначала медленно, потом уверенно, съехала с пазов. Я надавил на нее сильнее – дверь открылась, я вышел и попал в лабиринт.
– Феликс… – Снова услышал я голос. – Феликс, я тут… Иди сюда…
Это был голос Полины! Боже! Я бежал к нему, бежал через эти чертовые катакомбы. Я карабкался по туннелям, пробирался в узких местах, падал и поднимался, спотыкался и шел вновь. Наконец, я достиг места, откуда, как мне казалось, исходил голос. Я точно был уверен, что Полина где-то тут.
– Полина… – От усталости я буквально плюхнулся на колени. – Полина… если ты меня слышишь, прости…
 
– Феликс… – Вдруг сзади меня обняли чьи-то ласковые руки. Я обернулся, и увидел Полину. Она была столь же прекрасна и печальна.
– Полина! Но как?!!! – закричал я не то от радости, не то от страха. – Ты же умерла?! О, боже! – Я вспомнил, что я тогда наделал. – Прости меня, пожалуйста. Прости, что я сделал это… Если бы это можно было исправить, я бы обязательно все изменил…
– Ну что за глупости, Феликс? – поджала она губки. – Я на тебя ничуть не обижаюсь. Ты должен был это сделать, то был твой первый урок. Теперь ты должен продолжить свою миссию дальше и доказать остальным ЭТО. Надеюсь ты меня понимаешь?
– ЭТО?! – испуганно переспросил я. – Это – это что???
– Ты сам все знаешь, милый…
Ее слова били мне в голову. Я все понимал. «Сделай это, сделай это, сделай это, наконец». Рассудок мутнел, из глаз хлестали слезы. Полина присела рядом со мной и стала вытирать мне глаза. Потом она целовала мне лоб, а я держал ее руки. Я смотрел в ее глаза, в такие серые и грустные, и не хотел отпускать. Я хотел остаться с ней, остаться с ней навсегда и быть с ней счастлив…
Только я, и только она.
Наедине.
И вдруг – неожиданные звуки сверху. Ужасные, омерзительные трели, буквально буравившие мне мозг.
Сознание возвращалось ко мне. Я должен был уходить и испуганно посмотрел на Полину.
– Не бойся, Феликс. – Сказала она. – Мы скоро встретимся с тобой снова. Мы будем счастливы с тобой, как сегодня…
Печально помахав ей напоследок, я поднимался наверх. В голове почему-то крутилась где-то услышанная фраза: «Возможно, мы попадем в ад не за те поступки, которые совершили. Возможно, мы попадем в ад за те поступки, которые не совершили». Меня крутило, ломало, а внутри крутилась и преследовала лишь одна мысль – «Сделай это, сделай сейчас!»… Когда я снова оказался наверху, послышался крик.
– ФЕЛИКС!!! ФЕЛИКС АБРАМОВИЧ!!! ФЕЛИКС!!!!
И тут я очнулся…
*
– Где я?! – Придя в себя, я испуганно озирался по сторонам. Я был в больничной палате, надо мной нависала маска искусственного дыхания. Рядом со мной стояли мой верный охранник и врач.
– Все нормально, Феликс Абрамович. – Заверил меня доктор. – Мы привели вас в чувство. Феликс Абрамович, – сказал он с некоторым раздражением, – ну сколько раз вас предупреждали, что нельзя так пить? Если бы мы не успели, вы могли бы просто умереть и вам бы уже никто не помог.
Я ничего не понимал, внутри продолжало все плыть…
– Что случилось? – спросил я слабым голосом.
– Феликс Абрамович. – Тут вмешался охранник. – Когда я зашел проверить, все ли у вас в порядке, я увидел вас, лежащим на кровати. Вас колотило и трясло, изо рта буквально валила пена. Я испугался и подбежал проверить пульс – сердце практически не колотилось! Слава богу, скорая приехала очень быстро и вас успели откачать. Вы только что лежали под аппаратом искусственного дыхания и вам ввели лошадиную дозу всяких препаратов!
– Мда… – Сознание ко мне постепенно возвращалось. – Спасибо тебе! Ты сам все знаешь… Стоп! – И вдруг я вспомнил, что в тот день я оставался на Николиной Горе. – А как же жена? Неужели она не заметила?
Охранник заметно погрустнел.
– Я видел, как она входила к вам… Феликс Абрамович, вы меня конечно простите, но по-моему видела, что происходит и вовсе не собиралась помогать…
В ответ я лишь застонал и сжал кулаки.
– Сучка…
– Феликс Абрамович. – Сказал доктор. – Вам нужен покой. Лежите и отдыхайте.
Когда они уже удалялись к двери, я вспомнил, что прохлаждаться времени у меня нет. Застонав, я кое-как поднялся на кровати и сел. Перед глазами по-прежнему все немного плыло, руки и ноги почти не слушались.
– КУДА?! – кинулся ко мне врач. – Феликс, вам надо лежать…
– Нет!!! – Я поднял руку, что далось мне немалым усилием, и уперся ему в грудь. – Я должен идти… – Мой голос дрожал. – У меня есть слишком много незаконченных дел… Вадик, – позвал я охранника. – Дай мне одежду.