Звездопад. Похороны шоу-бизнеса

Несколько раз звонили какие-то журналисты, корреспонденты. Все хотели получить от меня комментарии и интервью. Большую часть писак я послал подальше, но перед многомиллионным тиражом «Российского дня», естественно, не устоял.
– Скажите, Феликс Абрамович, – игривым сексапильным голосом задавала мне вопросы молоденькая журналистка. – Не значит ли ваша ссора с Юрием Кротовым, что вы, наконец, объявили ту самую войну шоу-бизнесу, которую обещали устроить в самом начале года, когда затевали «Звездопад»?
– Кхм, – я почесал подбородок и отпил кофе. – Пожалуй, да. Давно пора показать обычному слушателю и зрителю, кто настоящий продюсер, а кто ученик. Посмотрите на западную эстраду, западную поп-музыку. Какие клипы, какие профессионалы, какие артисты! Давно пора покончить с этой семейной клановостью, коррупцией, засильем старперов-бездарей и молодых, ничего из себя не представляющих папенькиных сынков. Пора дать дорогу интересным режиссерам и сценаристам, которых не пускают на рынок такие, как Кротов, Костенков, Петраченко и прочие «динозавры». Концепция моего шоу «Звездопад» – дать всем артистам равные возможности, убрать все наносное, лишнее, оставив лишь главное – пробивную силу и талант. Я хочу уравнять всех звезд на одной сцене, и пусть они борются – а там посмотрим.
– Большое спасибо! – хихикнула девочка. – Вы действительно говорите очень интересные вещи. Мы обязательно опубликуем их.
– Еще бы. – Сказал я и повесил трубку.
Между тем, мне было плохо, ужасно плохо. С одной стороны я радовался, что наконец хоть немного построил этих чертовых звезд. С другой стороны – даже не с кем было поделиться триумфом. Все эти жополизы, идиоты, и даже кретин Скворцов, который мне тоже позвонил, и долго восхищался, какой я молодец, как я «по чесноку разнес их всех», не стоили даже одного взгляда серых глаз моей Полины. Бедная Полина, Полиночка, она погибла, и это сделал я, своими собственными руками… Закурив сигарету, я продолжал грустно смотреть в окно на облачное небо, нависающее над землей, как серый мрачный потолок.
В дверь кабинета постучали. Вошел мой новый пиарщик, Ренат.
– Здравствуйте, Феликс Абрамович. – На его лице были страх и волнение. – Знаете, нам срочно нужно поговорить.
– Я не в настроении… – Я глядел на серые облака. Мне казалось, что откуда-то оттуда машет мне рукой Полина. – Иди… потом…
– Но Феликс Абрамович, – он не отступал, – информация очень важная… Mне надо срочно вам сказать…
Я повернулся в кресле и перевел взгляд на него:
– Ну?
– Видите ли… мм… – Ренат не знал, как подступиться. – Мы посовещались с Митей и подумали… Хотя ваши высказывания и новое позиционирование – весьма неплохой пиар, однако это… ммм… может сослужить плохую службу «Звездопаду»…
– ЧЕГО?! – взвился я, гневно смотря на него. – Ты чего несешь? С ума сошел?!
– Понимаете, Феликс Абрамович… – Ренат сверлил глазами воротник моей рубашки. – Только за сегодняшний день было несколько звонков артистов, которые очень недовольны… мм… как бы так сказать… вашими высказываниями… Неодобрение высказала Златокрылова, сказала, что Феликсу нужно попридержать язык, были недовольны Малинов и Косачев – особенно, когда вы упомянули про «колхозный клип». Леонов, по слухам, вообще рвет и мечет, готовится к настоящей медиа-атаке. Как бы не возникли проблемы с ними, а соответственно и с НМК и МУЗ-1… Конечно многие из звонивших артистов уже ушли из «Звездопада», но недовольство высказывают и другие, например, Лотореева, Австревич.
– Блядь!!! – заорал я на него во весь голос. – Так решайте их, решайте эти проблемы! Почему я все за вас должен делать, пиарщики вы мои хреновы, а?! Почему вы не можете нормально проработать мне вменяемую стратегию, за что я вам ваши бешенные оклады плачу?! Короче, слушай меня внимательно. Звездам никаких уступок не давать. Кто будет возмущаться – посылайте откровенно на хуй или ко мне, я сам их пошлю. У нас шоу лучших и нам не нужны трусливые фуфлыжники и слабаки.
– Но Ф-Феликс Абрамович… – Робко заметил Ренат. – Это может сильно подпортить Ваши отношения со всей звездной элитой.
 
– И что? Не волнует. С кем я буду спать и детей крестить – мое дело. Занимайся своей работой.
– Х-хорошо, Ф-Феликс… – Он встал из-за стола и вышел из кабинета.
Отправив пиарщика подальше, я пару минут сидел, скрестив пальцы. Да пофиг, медиа-атака – даже хорошо, больше пиара будет. Я выдвинул ящик стола, достал бумажки и стал придумывать сценарий нового клипа. Того самого, который я хотел посвятить Полине…
56
– Да? It’s very impressive. – С уважением говорит Майкл, мой старый лондонский приятель, когда я показываю наброски своего сценария. – Very very свежо и интересно. Думаю, мы сможем достойно реализовать задумку. У меня на примете есть great режиссер…
– Главное, чтобы все было снято четко по моим правилам. Именно так, как я тут указал. – Подчеркиваю я.
– Оу, не волнуйся, Феликс. – Майкл даже краснеет. – Ты же понимаешь, у нас в этом смысле профессиональный подход…
Распивая с Майком вискарь в тихом камерном кафе в центре Москвы около посольства Великобритании, я смотрю на собеседника и думаю, как же все-таки он отличается от моих русских знакомых. Немного наивный, спокойный, естественный, открытый, сдержанный и очень всем интересующийся, он говорит конкретно и четко, только по делу. Он не думает об откатах, об экономии, «серых» схемах, финансовом отмыве и прочей дряни. Механизм работы отлажен безукоризненно. Все-таки не зря я договорился с ним на 150 кусков.
– Как, кстати, у вас in Russia? – Майкл давно не был в Москве и ему очень интересно узнать новости индустрии. – Продвигаетесь потихоньку на Запад? – улыбается он.
– Ага, продвигаемся. – В моем голосе сарказм. – По количеству откатов на клип и концерт вскоре потянем на бюджет какой-нибудь Португалии или Люксембурга…
– Ха-ха. – Смеется Майкл. – Это действительно очень забавное слово, «откат». Откат… – Он произносит его с таким акцентом, что теперь улыбаюсь уже я. – А странно, – вдруг смотрит он на меня пристальным взглядом, – я вот до сих пор не понимаю, почему русская ваша музыка в собственной стране в такой asshole, когда на Западе я постоянно работаю с вашими талантами.
– Ну, с кем, например? – спрашиваю я.
– Ну, смотри. – Майкл тушит сигарету и отпивает немного виски. – Недавно работал над клипом группы Muse, ну, конечно, ты знаешь такую. Так вот, хочешь узнать, кто у нас был вторым оператором? Русский парень из Питера с дипломом СПбГУ. А знаешь, кто был декоратором прошлого клипа Тимберлейка? Эмигрант из Украины, Vasya Konosuk. А знаешь, кто работал над спецэффектами к Мадонне? Тоже какой-то ваш парень, USSR.
– Ну да, – гордо соглашаюсь я, – наши ребята…
– Но знаешь, чего я до сих пор не могу понять, – говорит он, – почему они так хорошо работают на Западе, но на родине им никто не хочет платить. Причем требуют они по нашим меркам просто смешные деньги. Неужели с такими-то людьми ваши звезды сами не хотят сделать что-то достойное?
– Да забей. – Отвечаю я. – Это russian culture. Долго объяснять. Вряд ли поймешь…
– Не-не, – не унимается собеседник, – объясни.
Я затягиваюсь сигаретой, плеснув себе в стакан еще алкоголя. Я сейчас достаточно пьян, чтобы начать объяснять европейцу особенности российской культуры.
– Видишь ли, Майк. – Пытаюсь я построить мысль попроще. – Ну представь себе, что есть этот Вася Коносюк. Он действительно офигеннейший, просто лучший мастер, все его идеи – достойны Грэмми, Оскаров и прочей вашей англо-американской херни. Вот приходит Вася к известному режиссеру, допустим, к тому же Кротову, чей клип я недавно разнес, и что же ему Кротов говорит? Какой первый вопрос задает этот именитый режиссер специалисту? Как ты думаешь?
– Ммм… – Пытается сообразить Майкл. – Наверное, сколько стоят его услуги?
– Нет!! – восклицаю я. – Именно, что нет! В первую очередь он спросит: «на хуй мне это надо?».
– В каком смысле? – не понимает он.