Медоед 8 (СИ)

— Если бы не Тиммейт, я бы из США не вернулся, — произнёс я.
Дядя Миша остановился, повернулся ко мне.
— По твоей поездке в Штаты будет ещё один разговор. Как минимум один. И к нему надо подготовиться.
— Говорить правду легко и приятно, — произнёс я.
Он усмехнулся. Коротко и без особой радости.
— Только если лавры и судьба Иешуа Га-Ноцри покоя не дают и хочется такую же… — покачал он головой. — Ладно. Сегодня переночуешь у нас — в ОЗЛ города Москвы. Потому что твою жизнь в гостинице мы не доверим. До встречи с президентом — так это точно.
  
— А завтра — рыбалка, — уточнил я. В голове всё шумело, словно я отыграл длинный матч в шахматы, цена применения умения, которым я не знаю как управлять.
— А завтра — рыбалка, — подтвердил он.
— Ну да, прости, что не гольф, — усмехнулся генерал-полковник. И я понял намёк. На встречу с Дональдом Фредовичем. На бургеры. На его предложение, от которого я отказался.
И мы пошли дальше. К выходу.
— Дядя Миша, — произнёс я негромко. — Есть побочка одна. После США.
Он не сбавил шаг, но не обернулся.
— Не тут, — произнёс он. — Поехали в офис. Там поговорим.
Мы вышли из здания через служебный вход. Ступени, колонны, красные стены — всё это мелькнуло и осталось за спиной. У крыльца стояла машина. Чёрный Mercedes-Maybach S600. Не новый, но ухоженный — до блеска вымытый и отполированный, с затемнёнными стёклами. А номер — обычный, московский, но что-то мне подсказывало: если пробить его по базе, выйдет нулевой результат.
Рядом с машиной, у задней правой двери, стоял водитель. Лет сорока, короткая стрижка, серый костюм, белая рубашка без галстука. Он открыл дверь, когда мы подошли.
— Добрый день, Александр Сергеевич, — произнёс он.
— Здравствуй, Николай, — ответил Дядя Миша, садясь внутрь. Я же сел следом.
Салон был просторным и пах, словно после химчистки, кожей и дорогим деревом. На перегородке между передними и задними сиденьями висел маленький телевизор. Дядя Миша нажал кнопку на подлокотнике, и стеклянная перегородка поднялась, отделив нас от водителя.
Машина плавно тронулась. Москва поплыла за окном — золотые купола, высотки, бесконечные вереницы машин. Мы выехали из Кремля через Боровицкие ворота, потом свернули в переулок, потом — на набережную.
Мы проехали мимо храма Христа Спасителя, потом — по мосту. Река блестела в лучах заходящего солнца, и я вдруг подумал, что не видел такого спокойствия очень давно. А может, никогда.
Через полчаса машина свернула в переулок, потом в какой-то двор. За высоким забором из серого кирпича стояло здание. Трёхэтажное и такое же серое, с решётками на окнах и камерами по периметру.
Николай остановил машину и потянулся из окна, чтобы приложить карточку к домофону. Ворота открылись бесшумно, и мы заехали внутрь.
Машина остановилась у крыльца. Я вышел. В лицо ударил свежий ветер — пахло хвоей и почему-то дымом. Где-то за забором горел костёр, или это мне показалось после штатов и их бомжатников.
Охрана была на въезде, охрана была внутри, нам отдавали воинское приветствие те, у кого не было автоматического оружия, те же, у кого было, просто вставали. Тут — внутри — было чисто и тихо. Белые стены, серый ковролин на полу.
Мы поднялись на второй этаж. И дядя Миша открыл дверь под номером 8.
Внутри была кровать, тумбочка, письменный стол, холодильник и кресло. На столе — бутылка воды, стакан. Также тут была дверь санузла.
— Отдыхай, — сказал Александр Сергеевич. — Ужин принесут в семь. Телефон твой тоже, но — здесь он всё равно не работает. Связь только по внутренней сети.
— Дядя Миша, — сказал я. — Насчёт побочки… Я познакомился с программой «Эхо» в США, и они продвинулись в чём-то дальше, чем мы. У многих вернувшихся есть физические или психические аномалии. Помните Ярополка, который при его внешне весьма скромных данных имеет силу штангиста?
— Ну? — уточнил Дядя Миша.
— Я понял, почему и как Стивен, он же Серёжа Сидоров, калечил спортсменов на коврах. И самое странное, что если вернувшийся убивает вернувшегося, существует шанс… — я подбирал слова, первое, что пришло в голову, это переопыление, но цветы не убивают другие цветы, — передачи аномалии.
— То есть если бы ты убил тогда Ярополка, то смог бы штангу в 300 кг с пола тянуть? — спросил дядя Миша.
— Я уже говорил чужим голосом в кабинете у генерала. Так вот, американцы занимаются селекцией вернувшихся.
— Что хотят сделать, суперсолдата? — усмехнулся дядя Миша.
— Не знаю, возможно, поэтому за мной так охотились и так вербовали.
— Аномалию скольких вернувшихся, которых ты убил, ты в себе чувствуешь?
— Сидорова и Сорокового точно, но непонятным остаётся, передаётся ли аномалия через одного, — произнёс я.
— Как это? — не понял генерал-полковник.
— Я уничтожил Тима, но «дара» из цифрового мира не получил, или не почувствовал. Но Тим убил Вторую, Пятого. Какие особенности были у них и были ли? Получил ли их Тим и передались ли они мне?
— Слав, тебе отдохнуть надо. Я к тебе врача пришлю, нашего. Ты с вертолётом упал и пешком вдоль всех штатов Америки прошёлся. Нам надо серьёзно изучить этот вопрос, прежде чем делать по нему какие-то выводы. И это вовсе не означает, что я не верю в эту аномалию, просто у себя я такого не замечал. Хотя сегодня, когда ты говорил про Чукотку, я удивился. Я же был там ещё в СССР. Там тундра и аэропорт Угольный близко через пролив. А сегодня на гугл-картах глянул — и правда, тайга везде и аэропорт западнее. А ведь я с вертолёта не падал. Короче, спи, отдыхай. Если что — поднимай трубку, любой каприз в рамках закона РФ будет исполнен. — С этими словами он вышел, закрыв за собой дверь.
Я сел на кровать, скинул ботинки и вытянул ноги. Привычка с США ходить в номере в обуви приклеилась, надо искоренять.
И, ложась, я закрыл глаза, почти сразу проваливаясь в сон. Завтра будет новый день и рыбалка с первым лицом государства, и скорее всего со вторым. Надо отдохнуть, потому что встречи с президентами они могут быть раз в жизни. Иногда после них на тебя объявляют охоту…
  
Глава 3
 
Базовый минимум
 
Я проснулся от того, что в дверь постучали. Три раза коротко и вежливо.
— Служба питания, — произнёс голос за дверью.
Я сел на кровати, потёр лицо. Голова гудела, во рту пересохло. В комнате было серо, за окном только начинало темнеть.
— Да, — сказал я и, встав, подошёл к двери и открыл её, щёлкнув серебристым барашком.
Дверь открылась. Вошёл молодой парень в белом халате, с нашивкой щита и меча на груди. Он был русый, с короткой стрижкой и с обычным молодым лицом. Такое могло бы быть у меня, если бы не все мои похождения. Работа состарила мою кожу лет на 10, а с этой нелепой бородой так и приблизило к сорока. В руках он нёс поднос, накрытый салфеткой, который поставил на стол.
— Завтрак по заказу, — сказал он. — Яйца-пашот, тосты, сливочное масло, джем. Кофе чёрный, без сахара. И сок апельсиновый.
Далее он достал из кармана мой сотовый, но уже не треснутый, а словно новый, в таком же, как у меня был, силиконовом чехле, только тоже новом, и положил рядом с подносом.
— Вам передали. Экран и корпус были заменены. Хорошего дня, — произнёс он и вышел.
Я закрыл за ним снова на барашек и подождал, пока шаги в коридоре стихнут. А потом сел за стол.
  
Еда пахла вкусно. Я взял вилку, подцепил яйцо. И в стекле телевизора, которое висело на стене напротив, я увидел своё отражение. Просто очень усталое и небритое лицо, со шрамами и краской на бороде и волосах, которая уже начала выцветать.
Первая моя нормальная еда за долгое время. Отпив сока, я принялся выковыривать яйцо, думая о том, что сейчас поем и повторю эту порцию раза два. Но в какой-то момент в горле подступила тошнота, я взглянул в отражение и увидел, что зрачки расширились, заполняя почти всю радужку. А глаза начали наливаться кровью, словно кто-то наливал красное вино в прозрачный сосуд.