Завтра в это время (ЛП)

— Да. — Он прижал свой лоб к ее, завораживая ее глазами, которые медленно превращались из черных в золотые, сияние усиливалось в их глубине. — Ты получишь свою награду, это точно. Просто держи бедра открытыми, а киску — тугой.
Его грубые слова заставили ее плоть спазмировать вокруг его члена, и они оба простонали; Элиас начал двигать бедрами, губы оттянулись назад, обнажая полный, опасный размер его клыков. — После всех этих насмешек. — Он толкнулся грубо, и она вскрикнула. — Флирта с бывшими. — Еще один безжалостный толчок, от которого затряслись ее зубы. — И угроз встречаться… — Толчок, толчок, толчок. — Ты просто невинная маленькая дразнилка. Не так ли?
  
— Да, — прошептала она, восторг щекотал ее нервные окончания. Кто знал, что ей так понравится быть наказанной? Господи, как же ей это нравилось. Она любила, когда он указывал ей на игры разума, в которые она играла. Любила быть чувственно наказанной за них, одно овладение ее телом за другим. Любила жесткий шлепок его мышц, трепет ее женской плоти в ответ, то, как ее тело растягивалось, чтобы приспособиться к нему. — Большой, — бормотала она, мотая головой из стороны в сторону. — Ты такой большой.
Темп его движений ускорился, их глаза были прикованы друг к другу. — Я как раз правильного размера для Роксаны. Это все, что меня волнует. — Он потянулся вниз и сжал ее бедро с явным чувством собственности, прежде чем его пальцы дотянулись до места, где соединялись их тела, находя клитор подушечкой среднего пальца и растирая его круговыми движениями. — Боже, помоги мне, этот твой пульс сводит меня с ума. Я не знаю, как я вообще существовал, не попробовав тебя.
Понимая, что момент близок, Роксана сжалась, и она потеряла способность дышать. Все, что она могла сделать — это повернуть голову в сторону и бессвязно молить об акте, которого не понимала, в котором не имела опыта, но который каким-то образом был необходим. — Нужно это, нужно это.
Элиас прижал язык к ее пульсу, его тело никогда не прекращало своего намеренного вторжения, его бедра безумно работали, а клыки опустились на ее шею, прижимаясь плотно, но удерживаясь от прорыва кожи. — Мой голод по тебе выходит далеко за рамки крови, Роксана. Но он течет тем же бесконечным путем. Ты слышишь меня? — С глазами яркого, полированного золота, он благоговейно поцеловал ее пульс. — Моя.
Его клыки вонзились глубоко, и паралич сковал ее конечности, но каким-то образом она никогда не чувствовала себя более живой. Прилив головокружения затуманил ее разум, удовольствие вонзило шелковые когти в ее чресла. Она горела желанием обвить Элиаса своим телом и держать его крепко, но была неподвижна, за исключением грохота ее сердца. Как оно могло не биться бесконтрольно, когда он пировал на ее шее, как будто только что открыл свой любимый вкус, простоная достаточно громко, чтобы в ушах зазвенело. Одна его рука ласкала ее щеку, другая удерживала его на полу, и глоток за глотком, за глотком ее кровь делала его диким, заставляла его брать ее грубо, их тела напрягались на полу коридора —
Приглушенный гул заставил Элиаса поднять голову. Еще один заставил его схватиться за грудь. Ее мир уже сузился до него, но теперь это был лишь кокон, держащий их обоих, соединяющий их через внезапное изменение. Что-то расцвело внутри нее в этот момент, застывший во времени, серьезность того, что означало это громкое биение, вырвала из ее рта благоговейный всхлип.
— Роксана, — выдохнул он, содрогаясь. — Мое сердце бьется. — Изумление и благодарность отразились на его красивом лице. — Ты — моя пара.
Она должна была быть в шоке. Кричать. Или отрицать это, несмотря на очевидную истину. Но она могла думать только о первой встрече в том казино в Вегасе, о том, как судьба, казалось, подталкивала их из минуты в минуту невидимой рукой, и голос прошептал в глубине ее сознания: человек или вампир, ты знала, что ты его пара.
Как ключ, поворачивающийся в замке, чувство цели встало на место, и она могла лишь следовать инстинкту. Радуй его. Дай это ему. Жадными руками она потянулась вниз, чтобы сжать его твердые ягодицы, заставляя его вернуться в движение. — Не останавливайся, не останавливайся…
— Иисус, ты моя пара. Это значит, что я могу кончить внутри тебя, Роксана, — процедил он, ритм его бедер стал бешеным, челюсть отвисла. — Ах, детка, детка, первый раз за многие годы, и ты даешь мне такое тесное место, чтобы кончить.
О, у нее была идея. Ее собственный оргазм приближался, как автобус, несущийся к стене. Он собирался уничтожить ее, но она не могла перестать наклонять таз под тем самым идеальным углом, чтобы ствол его члена терся о ее клитор. Не могла перестать сжиматься и разжиматься вокруг него, раздувая его мужскую часть, пока каждый дюйм ее не был не только заполнен до краев, но и каждая эрогенная зона не эксплуатировалась. — Быстрее, быстрее, — всхлипнула она, ногти впились в плоть его ягодиц — и тогда облака разошлись в небе ее возбуждения, и солнце ослепительно прорезалось, вознося ее в широкую синюю даль. — Элиас!
— Роксана. Моя, наконец. Моя пара. — Он нажал один последний раз, и жар разлился по ее женственности. И в ее груди от наблюдения за Элиасом в муках бессмертного отречения и мужской благодарности, когда его тело высвободилось впервые за многие годы. Его тело несколько раз яростно дернулось, мышцы плеч напряглись, вены на шее вздулись, янтарь взорвался в его глазах.
Влага покрыла место, где соединялись их тела, растекаясь по внутренним сторонам ее бедер, пока, наконец, Элиас не рухнул на нее, звук его сердцебиения танцевал с ее собственным.
— Господи помилуй, вампир, — прошептала она дрожаще. — Если бы вампиры могли зачать ребенка, у нас через девять месяцев была бы тройня.
Элиас издал смешок и поднял голову, глядя на Роксану с такой нежностью, что из ее глаз потекли слезы. И они покатились еще быстрее, когда ужас медленно начал просачиваться в его выражение.
Что теперь? Она почти слышала, как он задает тот же вопрос. Элиас был ее врагом. Человеком, которого она собиралась убить. Она была его единственной истинной парой. Теперь, когда он пил ее кровь… Он мог пить только ее кровь. Никто и ничто другое не могло его поддерживать. И она все еще не знала, почему он был там сегодня вечером. Они были конкурентами?
Сердце Роксаны упрямо бунтовало, заставляя ее забыть прошлое, забыть его недавний обман и следовать его велениям. Просто… быть с ним, несмотря на то, что он вампир, а она — истребительница. Как будто это было реалистично.
Слезы встали комком в горле Роксаны, когда она откатилась из-под быстро напрягающегося Элиаса и поправила платье. Она только что переспала с врагом. Человеком, который запер ее в комнате, сделав беспомощной, пока высасывал жизнь из ее лучших друзей. И она не просто переспала с ним, она отдалась ему полностью, без защиты.
— Роксана, — сказал он, предупреждение в его тоне было ясным. Предупреждение о чем? Не сходить с ума от ее непростительного предательства?
Прежде чем она успела спросить, со стороны лестницы послышались шаги, и появился хозяин дома с пистолетом в руке: — Если вы двое закончили, игра сейчас возобновится.
Раздался громкий треск, за которым последовал леденящий душу крик феи. Роксане дали лишь крошечное окно, чтобы с изумлением наблюдать, как рука мужчины изгибается под неестественным углом, по-видимому, без посторонней помощи, прежде чем Элиас заслонил ей обзор. Его спина ощетинилась перед ней, гнев был очевиден в нотках его рычания.
А потом все вспыхнуло.
  
Яростный красный огонь пронесся по периметру комнаты, зигзагами разрывая потолок, вырываясь из электрических розеток. Роксана никогда не была из тех, кто трусит, но взрыв был настолько неожиданным, что инстинкт бросил ее в пригнувшееся положение, руки обхватили прикрытую голову. Какого черта происходит?
Медленно она подняла глаза и выглянула сквозь расставленные ноги Элиаса, обнаружив хозяина дома, пойманного в ловушку невероятного пламени, его пистолет был забыт на вершине лестницы. Его визги разносились повсюду, руки хлопали по пламени, но это, казалось, лишь заставляло огонь разгораться сильнее.