Завтра в это время (ЛП)

— Смирись. Ты проиграл, — Роб сгреб фишки. — Забирай свое дерьмо и уматывай.
— Это решать мне, — мягко сказал хозяин дома, склонив голову набок, глядя на фею. — Забирай свое дерьмо и уходи.
Рябь света пробежала по выпученным глазам феи.
Это было воображение Роксаны, или Элиас действительно пододвинул свой стул ближе к ее?
Поскольку рюкзак остался наверху, ее пальцы зудели, желая иметь наготове осиновый кол. Ни один из мужчин, позирующих друг перед другом за покерным столом, не был вампиром, но это все равно было ее любимое оружие.
  
В подвале прошло целых десять секунд в полной тишине и без единого движения, пока Козетта не рассмеялась у бара — и в этот момент фея бросилась к конверту в центре стола. Роб зарычал и прыгнул на зеленое сукно, схватив фею за предплечье и — вонзив зубы, как собака в кость.
Под столом Элиас положил защищающую руку на ее бедро. Как будто говоря: Я прикрою тебя.
Все ниже пупка у нее растаяло и сжалось, жар поднялся по телу, заставляя соски затвердеть. Его пряный запах хвои завел ее, как часы, каждая точка пульсации начала тикать, тикать, тикать. И все же она сбросила его руку, сбитая с толку его присутствием здесь и злясь на то, что он скрыл от нее свое участие в игре. Черт, может, она просто злилась, что одно прикосновение его руки заставило ее забыть, кто она такая. И за что она борется.
Роксана повернулась, чтобы наградить его суровым взглядом —
— Что… — прошептала она вместо этого, ее мышцы напряглись.
Глаза Элиаса были черными — и прикованы к ее шее. Рот был приоткрыт ровно настолько, чтобы показать кончики клыков, его соблазнительная энергия затягивала ее глубоко в плотный, размытый водоворот нужды.
Боже мой. Что происходит?
Ее внимание отвлеклось, когда фея ударила Роба кулаком по затылку. Тем не менее, Роб, глаза которого были одержимы, не отпускал его. Дуга темно-синей крови брызнула на сукно, но фея все еще держался за брачный указ. Поверх всей этой возни Роксана видела Такера, откинувшегося на спинку стула и наблюдающего за дракой с непринужденным видом.
— Дорогуша, — позвала Козетта. — Это становится скучно.
— Согласен, — хозяин дома выхватил пистолет из незамеченной ранее кобуры на щиколотке, прицелился и выстрелил в обоих мужчин. Элиас бросился перед Роксаной, используя свое тело, чтобы откатить ее стул назад через всю комнату — и в мгновение ока рядом оказался Такер, также используя свое широкое тело, чтобы закрыть ее. Но не раньше, чем она увидела, как оба сражающихся мужчины обмякли в смертных позах прямо посреди покерного стола.
— Жизнь ебет меня, — пробормотала Роксана.
— Что ж, — убийца-дилер выстрелил в потолок, осыпая мертвую пару штукатуркой. — Отличное начало. — Он одарил оставшихся гостей зубастой улыбкой. — Как вы смотрите на небольшой перерыв, пока мы приберем этот беспорядок?
Роксана сделала резкий выпад назад и бросилась вверх по лестнице. — Не теряй самообладания, — приказала она себе запыленным шепотом. — Они знали, во что ввязываются, и ты тоже.
На вершине лестницы ее охватила новая волна тревоги, когда она обнаружила, что ее рюкзака с оружием нет там, где она его оставила. Пропал. Она не могла решить, в какую сторону идти на поиски. Но ей нужно было куда-то деться, остаться одной, взять шок под контроль. С каких пор она позволяет небольшой смерти и крови отвлечь ее от достижения цели?
С тех пор, как ты поехала в Нью-Йорк, — прошептал голос в глубине ее головы.
Лучшим вопросом было: когда она в последний раз достигала цели, которую перед собой ставила?
Она прижала руку ко рту, как будто пытаясь удержать правду, и побежала вверх по роскошной лестнице, ведущей на второй этаж. Прежде чем она успела завернуть за угол к следующему пролету, она услышала, что он идет.
Элиас. Его присутствие в мраморном фойе внизу было подобно взрыву динамита. Роксана замедлила бег и увидела, как он мчится за ней, его шаги были длинными и целеустремленными. Такер встал у него на пути и положил руку на грудь, сказав ему что-то, чего Роксана не расслышала, но Элиас легко обошел друга и начал преодолевать ступени по две сразу.
Хотя это было ей не свойственно, она побежала. Она не знала, что еще делать. В таком уязвимом состоянии она не могла цепляться за свою ярость. За свою грусть. За свое предательство. — Оставь меня в покое, — крикнула она ему через плечо.
— Я не могу, — хрипло ответил он.
Однажды выпитое зелье определяет, чего именно вы хотите в жизни больше всего. Оно усилит это желание. Воспламенит его.
Слова Козетты зазвучали в голове Роксаны, и она споткнулась, остановившись под незажженной люстрой, ее ноги утонули в толстом рубиново-красном ковре площадки. Она вспомнила, как Элиас смотрел на нее за покерным столом. Как он преследовал ее сейчас, человек, лишившийся своей обычной сдержанности. Значило ли это… что она была тем, чего Элиас хотел в жизни больше всего?
— Двойная доза, — прошептала она, поворачиваясь лицом к Элиасу, как раз когда он поднялся на вершину лестницы. Это был не тот человек, которого она встретила в Вегасе, и не то сложное существо, которое она годами пыталась заставить себя убить. Это был Элиас, вампир. Хищник. При нормальных обстоятельствах он не причинил бы ей вреда.
А этот Элиас? Он был «джокером».
И все же ей хотелось побежать к нему. Прижать его лицо к своей шее и сказать, что бы это ни было, оно пройдет. Боже, он спас ее от этой участи, приняв бремя их усиленных желаний на себя. И все же, несмотря на то, что ей хотелось его утешить, она отступила. Отступила от лихорадки, которую он вызывал в ней своей неприкрытой, открытой демонстрацией голода. — Элиас. Что ты делаешь?
— Роксана, — зарычал он, раздирая свои волосы. — Эта боль.
— Это головная боль, да? Хочешь проверить аптечку на наличие аспирина? — Она продолжала отступать, пока не наткнулась на колонну, обошла ее и продолжила путь, углубляясь в темный коридор. Вдоль площадки выстроились двери, и она подумала о том, чтобы шмыгнуть в одну из них, найти место, чтобы спрятаться и застать Элиаса врасплох после того, как он пройдет мимо, но отсутствие путей отхода заставляло ее колебаться. — Думаю, мы можем исключить изжогу.
— Перестань бегать от меня. Я ненавижу это.
Роксана ощетинилась. — Я не бегаю. Я оцениваю противника.
— Я не твой противник! — взревел Элиас.
Коридор озарился громкими тресками, бра замерцали и начали испускать искры света, прежде чем все снова погрузилось во тьму. — Ты… ты делаешь это. Ты манипулировал светом в ту ночь, когда нашел меня. Это был не сон?
От изумления Роксана забыла отступить. Или, может быть, в глубине души она никогда не хотела создавать дистанцию между ними. Какой бы ни была причина, Элиас подошел ближе, его пальцы все еще были зарыты в темные волосы, пряди переплетались между ними. — Эта боль, — процедил он.
— Ты должен сказать мне, что болит, — прошептала она. — Если тебе нужна кровь, я… я не могу…
— Болит все. — Элиас упал на колени перед Роксаной, подался вперед и обвил огромными руками ее талию, прижав ее живот к своему лицу. — Боль от того, что ты не моя, невыносима. Ты не понимаешь?
Все ее существо дрогнуло и содрогнулось, легкие опустели. Она была тем, чего Элиас хотел в мире больше всего? Как такое возможно? Как смеет это быть правдой?
Когда она считала его равнодушным убийцей, к которому испытывала лишь влечение, держаться подальше было легче. Сейчас? Сейчас ее собственное влечение прокралось в каждую конечность, свободное от отрицания, выпущенное на волю. Прежде чем Роксана осознала свои действия, она запустила пальцы в его волосы, слегка проводя ногтями по коже головы. Она провела ими вниз по его шее и коснулась мочек ушей, ее веки дрожали, когда он прижался к ней, простоная в ее живот.
  
— Твоя красота съедает меня заживо, Роксана. — Он прикусил ее пупок через кожу платья, превращая соски в маленькие твердые пули. — Не иметь тебя — это ад. Я живу в аду.