Завтра в это время (ЛП)

Дышала ли она вообще на протяжении последних двух минут?
— А что случилось с Джексоном?
Элиас очень долго хранил молчание: — Я ведь уже успел столкнуть его на кривую дорожку, верно? Я втянул его в дерьмовую жизнь, и он не смог из неё выбраться. Он не был таким целеустремленным, как я.
— Ты неправильно произнес слово «упрямым», — тихо заметила она.
Он издал неопределенный звук: — Чья бы корова мычала.
  
Она боролась с искушением увести его в сторону от того, что, как она чувствовала, было печальной историей. Историей, которую он ещё не закончил рассказывать: — И где Джексон сейчас? Ты знаешь?
— Мертв.
Её желудок свело судорогой: — Мертв?
Элиас снова повернулся к ней лицом; выражение его было отрешенным: — Во время одного из моих первых рейдов по наркотикам... он находился в первой комнате, варил мет. Он выхватил «Глок» и... — он судорожно провел рукой по своим темным волосам, всё его тело было сковано напряжением. И... скорбью? — Я до сих пор не уверен, мой ли выстрел оказался смертельным, но я точно знаю, что он узнал меня. Даже сквозь мою тактическую экипировку.
— Элиас, — прошептала она, чувствуя, как невидимые пальцы сдавливают стенки её горла. Зачем она вообще это подняла? Заставила его пересказывать столь ужасную историю? Она не только пожалела о том, что заставила его заново пережить то, что наверняка было страшным моментом, но и видеть его настолько человечным было крайне опасно для её решимости. — Значит... — она с трудом сглотнула и выдавила из себя эти горькие слова. — Ты знаешь, каково это — потерять друга.
— И тем не менее, я всё равно забрал твоих. Ты ведь это собиралась сказать?
Смотреть ему в глаза было практически невозможно: — Да.
Он резко кивнул, ничего не добавив.
— Я знаю, что ты был новообращенным вампиром. Ты был растерян и голоден. Но ты мог бы хотя бы извиниться. Ты ни разу не сказал, что тебе жаль, что ты отнял у меня всех, кого я любила. Я ведь любила их.
Его кулак с силой обрушился на кухонную стойку, и его потусторонняя сила заставила пластиковое покрытие громко треснуть под этим ударом.
— Это что, вернет их назад? — он не стал дожидаться её ответа, продолжив сорванным голосом. — Я человек поступков, а не слов, Роксана. Запомни это.
В момент, когда ей до безумия захотелось уткнуться лицом в кровать и кричать в матрас до тех пор, пока горло не превратится в сплошную рану, она вместо этого глубоко задышала. Вдох, выдох, вдох, выдох. Прими прошлое, ибо оно высечено в камне. Сосредоточься на том, что ты в силах изменить.
— Человек поступков, — повторила она надтреснутым голосом. — Отлично. Потому что нам необходимо еще раз обменяться услугами.
— Какая услуга тебе нужна? — спросил он без малейшего промедления.
— Мне нужно, чтобы ты научил меня играть в покер.
  
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
 
Лас-Вегас 2017
Жажда правила Элиасом.
Он раздирал пальцами шею в кровь, пытаясь избавиться от боли. От отчаяния. От этой сухости и изнуряющего томления. Его зрение то становилось невероятно острым — настолько, что он мог сосчитать пылинки в темноте, — то расплывалось, потому что голод разрывал его изнутри, перемалывая органы между раскаленными металлическими пластинами. Нужна еда. Мне нужна еда.
В глубине фургона раздался смех. Зловещее веселье вампиров, которые сотворили с ним это. Сделали его паразитическим существом, точно таким же, как они сами. Он едва мог поверить в то, что эти твари реально существуют, когда сам внезапно стал одной из них: сначала корчился на полу от невообразимой боли, пока его органы истирались в прах, а в следующий миг открыл глаза уже в совершенно другом мире. Никакой физической боли, только жажда. Бесконечная жажда.
— Глупый мальчик. Еда — это больше не то, что тебе нужно, — напевала Инесса с переднего сиденья; её силуэт очерчивали яркие огни казино, проносившиеся по обе стороны от фургона.
— Я не буду пить кровь, — процедил Элиас сквозь зубы.
Не успели эти слова сорваться с его губ, как у него впервые выдвинулись клыки, вонзившись в нижнюю губу. Боль была мимолетной, рана затянулась и бесследно исчезла за считаные секунды, но ужас остался. Это должно быть кошмаром. Он застрял в грёбаном кошмаре.
— Куда вы меня везете? — спросил он хрипло, пытаясь дышать через нос, борясь с нарастающим желанием вонзить клыки во что-то живое. Свежее. Он подавлял этот импульс, хотя инстинкт подсказывал ему, что это единственное, что принесет ему удовлетворение. Поддержит в нём жизнь.
Он подумал о ней. О мягком изгибе её шеи. О нежной податливости её губ.
Абсолютное, наивысшее удовлетворение крылось в ней. Каким-то образом это было неоспоримым фактом.
Нет. Нет, чёрт возьми.
— Где Роксана?
— Мы как раз везем тебя к ней.
— Нет. Я... — он обхватил голову руками и сильно сжал её, встревоженный отсутствием привычной продолжительной боли. — Пожалуйста, не надо. Думаю, рядом со мной она в опасности.
Он поднял глаза и поймал в зеркале заднего вида удивленный взгляд Инессы.
— Как любопытно, — пробормотала она. — И он всё ещё печется о её благополучии?
Элиас окинул взглядом лица остальных вампиров, заметив на них недоумение. Почему?
— Ты клялась, что её не тронут! — крикнул он Инессе, поморщившись от болезненного звона, поднявшегося в ушах. Вызванного голодом? Да, должно быть, им. Он не мог закрыть глаза, чтобы перед ним не возникали жуткие картины: как он прижимает Роксану к земле и вонзает клыки в её шею, а кровь хлещет в его рот всё гуще и быстрее, чем сильнее она бьется. — Сука, — прохрипел он в ладони; волна самоненависти окатила его, словно кипящее масло.
Никогда. Я никогда этого не сделаю.
— Да, я действительно согласилась пощадить её, но я не говорила, каким именно образом, — отозвалась Инесса, переводя взгляд обратно на дорогу.
Фургон начал замедлять ход и в конце концов остановился возле маленькой белой свадебной часовни. Элиас подался вперед и увидел, что у двери стоит статуя Элвиса, играющего на гитаре.
— Теперь её безопасность будет зависеть от тебя, Элиас. Думаешь, справишься?
Фургон снова заполнил взрыв отвратительного хохота, и желудок Элиаса скрутило от такой тошноты, какой он никогда прежде не испытывал. Нечеловеческой природы. Это было предвкушение вперемешку с отрицанием, намертво завязанные на порочной, противоестественной потребности в подпитке. Мысль о необходимости крови вызывала у него отвращение, но не настолько сильное, чтобы перестать желать её. Жаждать её.
Элиас смутно помнил, как его вытащили из фургона и погнали к дверям часовни в плотной толпе из десятка вампиров. Он кожей ощущал их возбуждение и жажду крови, его перестраивающееся зрение отчетливо видело, как они облизывают кончики своих клыков.
Они пришли сюда, чтобы убить друзей Роксаны.
По приказу Инессы. Чтобы наказать Роксану за неповиновение, но сделать это так, чтобы она не догадалась, что за этим стоит её мать, и тем самым вернуть её обратно в лоно семьи.
Нет. Ни единого грёбаного шанса, что он позволит этому случиться. Он провел в её обществе всего одну — слишком короткую — ночь, но эта девочка умела любить глубоко и неистово. Потеря всех друзей в один миг — так жестоко — просто уничтожит Роксану. Он сам видел эту привязанность между девчонками. Их связь. И он слишком хорошо знал, каково это — смотреть, как умирает твой друг.
Элиас обязан был их остановить.
Прежде чем они успели добраться до дверей часовни, Элиас развернулся и нанёс мощный правый хук вампиру слева от себя, но его кулак двинулся с неестественной, безумной скоростью, увлекая за собой всё тело, так что он споткнулся на тротуаре, полностью промахнулся мимо цели и отлетел на несколько метров в сторону. Головокружение накрыло его волной.
  
Жажда зияла бездонной пропастью в его желудке, и с каждой секундой эта бездна расширялась.
Борись с этим.