Завтра в это время (ЛП)

— Я не могу, — выдохнула она. — Я не могу этого сделать.
Вибрация пробежала по его телу: — Ты не должна была пострадать, чёрт тебя дери.
Её зубы начали постукивать. От холода, раздражения, остаточного страха.
— Учитывая, что альтернативой была смерть, думаю, я неплохо отделалась.
Элиас замер на несколько секунд, затем простыня в его руках перекрутилась и с треском разорвалась ровно посередине — тонкая ткань хлопьями повалилась на пол.
  
Она поцокала языком: — Не знаю, заметил ли ты, но у нас тут дефицит постельного белья.
Половицы скрипнули, когда он обошел её и встал прямо перед ней; его глаза светились медным огнем.
— Ты сознательно шла сюда на смерть? — ещё один шаг, и он полностью нарушил её личное пространство. — Ты пришла сюда умирать из-за того, что не смогла убить меня?
Вместо ответа «да» Роксана вздернула подбородок: — И твоих дружков, da.
Его зрачки расширились, поглотив цвет радужки: — Почему тебе сохранили жизнь?
Потому что мне дали второй шанс убить тебя.
— Мне дали другое задание, — произнесла она, слегка подкорректировав правду. — Такое, которое гораздо важнее, чем избавление планеты от нескольких несущественных кровососов.
— Один из этих кровососов теперь король, — Элиас вскинул бровь. — Твоя мать больше не желает его смерти?
Она прищурилась, глядя на него: — Nyet. Больше не желает.
— Интересно.
— Почему?
Элиас не ответил ей, и его гнев был далек от угасания.
— Хватит этой чуши. Тебя трясет, — он взял её за запястья, направляя её руки к своим плечам. — Я сниму с тебя футболку.
Она приготовилась, сделав вдох, на данном этапе готовая избавиться от ледяных вещей любым доступным способом: — Ладно.
Роксана приковала всё своё внимание к горлу Элиаса, пока он поднимал мокрую футболку, осторожно стягивая её через ноющие плечи.
— Так, безрассудная девчонка, — скомандовал он грубо. — Наклони голову вперед.
— Ладно-ладно, — проворчала она, прижав подбородок к груди. — Маньяк хренов.
Элиас крякнул, и мокрая футболка проскользнула через её голову, шмякнувшись пропитанным влагой комком на пол. Оставив её в одном лишь красном бюстгальтере с чашечками «деми» и кожаных штанах. Единственной реакцией Элиаса стало резкое движение желваков на челюсти.
— Что, сегодня без корсета?
Роксана выпрямилась со стоном и поджала губы: — Мне нравится чувствовать себя уютно, когда я летаю.
— Комфорт имел значение на пути к собственной смерти? — огрызнулся Элиас.
— А тебе-то что? — выпалила Роксана, жалея, что у неё нет сил оттолкнуть его. — Какое тебе дело? Будь я мертва, ты бы освободился от всех долгов. Ты мог бы уже лететь обратно в Нью-Йорк. Какое тебе дело до моей смерти?
Элиас молниеносным движением перехватил её за плечи. На долю секунды на его лице отразилось такое мучение, что она забыла, как дрожать. Она могла лишь завороженно ловить это выражение, потрясенная, но оно тут же исчезло. Было ли оно вообще? Это внезапное проявление чего-то — хоть какого-то чувства впервые — и его мгновенное исчезновение заставило Роксану пошатнуться.
— Ты близкая подруга жены короля. А я теперь служу королю, — тихо произнес Элиас, убирая свои дрожащие руки от её тела. — Если позволить чему-то случиться с тобой... это нарушит порядок вещей.
Вот оно. Правда. Он здесь не из-за какой-то трагичной, безответной любви. Глупая девчонка. Он мог прийти, чтобы вернуть долг, но сделал это из гордости. Он позаботился о ней из чувства долга перед Джонасом и Джинни. Ни больше ни меньше.
— Ненавижу тебя, — прошептала она.
Он едва заметно побледнел — это было мимолетное, почти неощутимое мгновение. Такое же иллюзорное, как и та агония, которую она заметила секундами ранее.
— Это нормально, — отчеканил он. — Просто оставайся в живых.
Роксана безучастно смотрела на стену, пока Элиас стягивал с неё кожаные штаны, опустившись на колени, чтобы снять обувь, носки и брюки. Когда он закончил, ему потребовалось больше времени, чем необходимо, чтобы подняться, но он встал — черты лица заострились, кулаки сжались. Отказываясь выискивать скрытый смысл хоть в чём-то из того, что делал Элиас, она закрыла глаза и проигнорировала его, заставляя своё тело восстановить равновесие. Забирая обратно свою неуместную тягу к этому человеку.
Но вся её воля к сопротивлению испарилась, когда Элиас завернул её в свое теплое пальто, оторвал Роксану от пола и уложил в центр кровати, окутав своим ароматом.
— Отдыхай.
Сейчас у неё ведь не было выбора, верно?
Однако скоро.
Скоро у неё не останется ничего, кроме выбора — и каждый последующий будет тяжелее предыдущего.
Впрочем, разве бывало иначе?
  
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
 
Роксана уставилась на дверь квартиры, её тело было парализовано — и вовсе не из-за травм. После того как Элиас выломал дверцы кухонного шкафа и приколотил их к окнам, он ушел, чтобы найти для неё еду, одежду и обезболивающее. Когда он объявил, что уходит, она лишь безучастно пожала плечами, даже не утруждая себя тем, чтобы повернуться на другой бок. Ну, или хотя бы попытаться это сделать.
Как она могла так легкомысленно отнестись к тому, что он выходит на улицу в такой близости от утра? Когда же она наконец научится не позволять эмоциям брать верх над разумом?
До восхода солнца оставалось примерно пять секунд, а он всё ещё не вернулся.
Его не было.
Да ей вообще должно быть плевать! Это ведь лишь вопрос времени, когда она убьет его!
— Kozyol, — хрипло и неровно выдохнула она, цепляясь за край матраса, чтобы подтянуть своё тело вверх; её суставы скрежетали, словно ржавые шестеренки в двигателе. — Придурок. Ну и где ты?
Внизу на улице послышались чьи-то неспешные голоса, и она закрыла глаза, принявшись бормотать слова молитвы, хоть у неё и не было с собой чёток. Раз люди проснулись и куда-то идут, значит, уже наступило утро. Или почти наступило. В этой пустой квартире не было часов, чтобы узнать точное время. Может, он затаился где-нибудь, потому что не успевал вернуться до рассвета? Её сотовый телефон был засунут куда-то в багаж, но чемодан ведь так и остался в подвале библиотеки, верно? У неё не было никакой возможности позвонить Элиасу и наорать на него за то, что он ведет себя как неосмотрительный идиот.
Роксана крепко вцепилась в дешёвый поролон с эффектом памяти и, используя этот упор, развернулась боком, свесив ноги с края кровати.
— Ох. Боже, — проскрежетала она сквозь сжатые зубы, когда от головокружения у неё зашатался мозг. Её беспомощное состояние было просто неприемлемым. Она ещё никогда не была ранена настолько сильно, чтобы не иметь возможности подняться и быть полезной. Даже в тот раз, когда она выслеживала вампира на рейве и свалилась с постамента, на котором они сражались, пролетев два этажа вниз прямо в яму со светящимися палочками.
Не было даже возможности выглянуть в окна и проверить, идёт ли он, поскольку все они были заколочены. Но и просто лежать здесь она не могла. Эта беспомощность ощущалась так, словно ты пытаешься сделать колесо внутри аппарата МРТ.
Она твердо поставила обе ступни на пол и глубоко вздохнула, призывая на помощь всю дисциплину своих тренировок. Вспоминая тот день, когда она стояла на коленях у ног матери во внутреннем дворике их дома, а её руки были забинтованы и кровоточили после многочасового боя.
Когда ты слабее всего, именно тогда заявляет о себе истинная сила.
Слова её матери. Слова, которыми она так отчаянно стремилась руководствоваться в жизни, но в итоге сбилась с пути. Потеряла из виду то, что действительно важно — месть за павших. За её друзей.
  
Роксана слегка наклонила голову, прислушиваясь к урчанию в собственном желудке и к тому, как её большой палец на ноге двигается взад-вперед по пазам половицы. Она мысленно проверила каждый палец, каждую мышцу, эту изнуряющую её кости пустоту — и, заново наладив контакт со своим телом, приказала ему встать. И оно подчинилось.