Счастье придёт весной. Песнь белого Волка (СИ)

«Если родится», — подумала я, но промолчала. Чем дальше, тем меньше я понимала этот мир с его ритуалами и законами.
Я стояла посреди комнаты с простыней в руках, наблюдая, как Арвид ставит котелок на огонь. Несмотря на то, что порез по-прежнему тянул, а в голове было множество вопросов, которые я не решалась задать, я не могла не признать: это утро могло быть куда хуже. Он не тронул меня. Не унижал. Не заставил делать ничего против воли.
  
— Что мне теперь делать? — спросила я наконец.
Арвид обернулся, в его взгляде мелькнуло удивление.
— Что делают женщины, где ты родилась?
Я невесело усмехнулась.
— Ну… утром я обычно завтракала и шла на работу.
Он выпрямился, смерил меня оценивающим взглядом.
— Ты жена сына ярла. Твоя главная обязанность — носить имя рода и чтить традиции. Родить наследника. — Он помедлил, покосился на меня как-то странно. — Но я не держу тебя взаперти. Делай что хочешь, только не позорь мое имя и не сбегай. Вред, который ты нанесешь мне, вернется к тебе стократно. Духи все видят.
Я вздохнула. Если бы я еще знала, что может опозорить твое имя. Но… он сделал первый шаг к нашему общему мирному существованию. Не заметить этого я не могла.
— Покажешь, из чего ты готовишь еду?
Ждал ли Арвид такого поворота? Сложно сказать. По его взгляду вообще ничего не было ясно. Он был весьма скуп на эмоции, и мне приходилось лишь догадываться о чем он думает. Еще и его короткая борода часть скрывала.
Вот и сейчас он обернулся ко мне, чуть склонил голову влево, будто так ему меня лучше видно. Оценил про себя что-то и после кивнул.
— А что с этим? — я неловко подняла перед собой простыню.
— Можешь оставить на память.
Ба-а-а! Это что, была шутка? Или легкое раздражение моей непонятливости?
Я не сдержала недоуменного жеста бровями. Но Арвид уже на меня не смотрел.
— Еду готовим здесь, — он указал на большую очажную яму в центре комнаты. Не просто костер, а тщательно оформленное углубление с камнями, выложенными по краям. — Огонь всегда должен гореть или тлеть. Дух дома живет в нем.
Я присела на корточки, разглядывая конструкцию. Посередине висел чугунный котел, подвешенный на крепких железных цепях.
— Этому котлу больше лет, чем самому дому, — заметил Арвид, доставая с полки мешочки с какими-то травами. — Его нельзя мыть щелоком или чистить песком. Только водой и руками.
Я кивнула, мысленно подмечая детали. Что же… У них свои суеверия, не сильно отличающиеся от тех, что рассказывала моя бабушка о деревенской жизни. Возможно в них даже будет какая-то логика или последовательность. Прежде я не сильно задумывалась, просто запоминала, чего нельзя делать из страха.
Теперь же я решила, что это шанс погрузиться в их культуру поглубже. И, возможно, понять человека, с которым мне предстояло жить.
Арвид поднял тяжелую крышку резного ларя у стены, и я с любопытством заглянула внутрь. То, что я увидела, меня поразило — запасы были скудными: несколько корнеплодов, мешочек крупы и тонкие полоски вяленого мяса. Совсем не то, что можно ожидать от дома сына вождя.
— Разве сыну ярла не положены лучшие куски? — невольно вырвалось у меня.
Арвид покосился на меня, хмыкнул.
— Зимой все едят одинаково. — Он достал пару корнеплодов. — Кроме черни и детей.
— Детей?
— Дети получают больше, — он пожал плечами, будто это само собой разумелось. — А чернь — что останется.
Я замолчала, вспомнив жидкую похлебку, которую нам давали раз в день. Иногда в ней плавали кусочки чего-то, что могло быть мясом. А иногда — просто горячая вода с крупой.
— У вас странные порядки, — заметила я, наблюдая, как он методично раскладывает продукты на столе. — В моем мире высшие сословия редко делятся.
— Голодные воины не защитят деревню, — ответил он, и на этот раз довольно серьезно. — Но если умрет чернь, всегда найдутся новые рабы.
Это была простая констатация факта, но я дрогнула. Вот она — их суровая правда. Он говорил это не для того, чтобы показать, что он статусом выше прочих, а просто сообщал мне прописную истину.
И от того, насколько легко давалось ему ее понимание, мне делалось дико.
— Но разве не носит каждая жизнь равную ценность?
Арвид отложил овощи, оперся ладонью о стол, плечи его опустились на выдохе.
— Есть законы, по которым мы живем, — сказал, как отрезал. И на меня не посмотрел.
Мне хотелось спросить еще. Вопрос так и рвался, я хотела узнать, что сам он думает об этом. Но хрупкий мир, который нам удалось установить, пока был слишком шаток. И я боялась нарушить его грани лишними вопросами.
— Что дальше? — я нерешительно подошла ближе. Напряжение повисло между нами, и я подхватила один из корнеплодов. Тот был похож на брюкву или редьку, что-то темно-зеленое. Протянула его Арвиду.
— Приготовим похлебку, — он забрал его и потянулся к ножу. — Сперва нужно набрать в котел воду. Можно взять из бочки, — он кивнул в сторону тяжелой деревянной кадки в углу. — Ее наполняют утром и вечером. Обычно это делает служанка, но...
— Но теперь придется мне? — усмехнулась я. Вот он, северный домострой.
Он снова хмыкнул и качнул головой.
— Ты не понимаешь, — на сей раз в его словах мне показалась улыбка. — Это честь — быть допущенной в дом сына ярла. Даже для свободных женщин.
Вот как, значит мне сейчас оказали настоящую честь, а я даже и не поняла. К тому же я еще и не просто служанка, а теперь жена! Должна радоваться тому, что буду таскать кдважды в день целую бочку воды.
Я подхватила ковш, зачерпнула и донесла к котлу. Арвид принялся чистить овощи. Ножом он орудовал умело и ловко, явно делал это достаточно часто.
Когда я вылила воду в котел, Арвид снова поднял на меня взгляд.
— В твоем мире женщины не готовят для мужей?
— Готовят. Но многие считают, что это не должно быть обязанностью, — я пожала плечами. — Часто едят пищу, приготовленную другими. В специальных местах.
Арвид нахмурился.
— Пищу, приготовленную чужими руками, без молитв и обрядов? — В его голосе звучало неподдельное удивление. — Как можно доверять такой еде?
— Там нет ваших духов, — мне стало почти весело. Да, о ресторанах тут не слышали и подавно, можно и не мечтать. — По крайней мере, в них не верят.
Арвид передал мне чашку с крупой.
— Сыпь и произноси свое имя. Трижды.
Я нерешительно взяла пшено.
— Зачем?
— Еда должна знать, кому служит, — он смотрел так серьезно, что я не решилась спорить.
Я сыпала крупу и послушно произносила свое новое имя. Ощущение было до ужасного глупое. Еще и само имя казалось чужим, но произнести родное перед Арвидом я не решилась.
Закончив, я повернулась к нему и вдруг столкнулась с его смеющимся взглядом.
— Ты... — я запнулась, — ты шутишь?
— Твое лицо очень выразительное, — он увильнул от ответа, — Сольвейг.
Вдобавок он усмехнулся. И как мне это понимать?
Пояснять, впрочем, Арвид очевидно не собирался. Он разложил на столе ножи разного размера.
— Это мои, — произнес неожиданно мягко. Я пригляделась. Работа была простой, но изящной, а лезвие острым даже на вид. И каждую ручку украшал затейливый узор.
Я тут же оглянулась на полки на стене и фигурки, что стояли на них. Он вырезает по дереву?
— Я сам их делаю, — подтвердил он мои догадки.
Я пригляделась к узорам на рукоятках ножей — сцены охоты, битв, странные звери.
— Ты... мастеровой? — я склонилась к столу, чтобы увидеть лучше. Перевернула несколько из них, поражаясь тонкости линий.
— Не совсем, — он слегка повел плечом. — Просто люблю работать с металлом и деревом. В прибрежных пещерах есть старая кузня, там я... — он осекся, словно сказал лишнее. — Впрочем, не важно.
  
Я поглядела на него, но не стала задавать новых вопросов. Со временем мы со всем разберемся.
Я взяла один из ножей, удивляясь этой неожиданной грани Арвида. Мои пальцы прошлись по резьбе. Как такая изящная работа могла выйти из столь огромных рук?