Счастье придёт весной. Песнь белого Волка (СИ)

Даже мой прямой взгляд был ему не по нраву. Но я видела в нем и иное. Что-то темное, алчущее. Яростный голод до причинения боли смотрел на меня глазами первого мечника.
— Если бы ты взял в жены дочь благородного рода, я бы советовал быть нежным, — сказал он, обращаясь к Арвиду, но не сводя с меня глаз. — Расстелить шкуры поверх льна, прошептать старые клятвы, подарить ожерелье из янтаря. Но с этой... — пальцы на мне сжались крепче. Я резко выдохнула, не пряча уже ярости в собственном взоре. Терпение мое подходило к концу. — Зачем церемонии? Девка из ниоткуда, без рода-племени. Таких ломают, как необъезженных кобыл. Заставь ее покричать, Арвид.
  
Внутри содрогнулось. Я сжала ткань, что все так же держала в руках. Если сейчас отвечу ему, то точно буду снова наказана. А новой боли я не хотела.
Держаться. Нужно держаться.
— Заставь ее помнить каждый миг, — продолжал Сигурд, отпуская мой подбородок и отряхивая руку. Будто испачкался. — Покажи, где ее место. Волк выбрал ее, но к утру она должна знать, кто хозяин.
Я вцепилась в простыню с такой силой, что руки свело.
— Закончил? — мой дражайший супруг подал голос. Неужели сподобился?
По столу стукнула чарка, которую он опустил.
— Почти, — ухмыльнулся Сигурд. — Еще есть особый способ, которым берут строптивых. Хочешь, покажу? Мы с парнями могли бы...
— Вон.
Одно слово, негромкое, но по ледяному жгучее. Строгое. Резкое.
— Да ладно, друг... — начал Сигурд, но осекся, встретившись с Арвидом взглядом.
— Ты не друг, если являешься непрошеным в дом мужа в его первую ночь, — произнес Арвид с тем же нажимом. — И не мужчина, если думаешь, что женщину нужно ломать, как кобылу. Я сказал — вон. Все.
Сигурд поднял руки в примирительном жесте
— Я лишь хотел помочь. Твой отец отправил меня с советом. Ты сам знаешь, что это положено.
— Знаю. Ты сделал, что должен. Теперь уходи.
Когда за ними закрылась дверь, я выдохнула. В груди отлегло. Все это время и сама не замечала, что задержала дыхание.
Что теперь? Что меня ждет? Арвид защитил меня, но значит ли это...
Он повернулся ко мне. Дрожащие блики от огня очага заплясали на его лице.
— Выпей. И сядь. И убери эту тряпку. Прятаться за ней бесполезно.
Я все еще с трудом понимала, что именно ждать мне от этого воина. Каков он? Чернавки, что шептались о нем, превозносили его красоту и достоинства воина. Но на мой вкус он был слишком… мужчиной. В своем окружении родного мира я таких не встречала. Разве что в фильмах.
Но каков он, как человек? Вот тот же Сигурд… Воином он слыл доблестным и бесстрашным. Дело ли? Первый меч! Но вот показатель — наша с ним встреча. Хорошим человеком я бы не назвала его даже с натяжкой.
Потому опустившись на лавку, я продолжала смотреть на Арвида настороженным волком. Даже забавно, как я и сама стала себя с этим зверем ассоциировать. Забавно, но не смешно.
— Ты не из северян, — произнес мой супруг и придвинул мне полную чарку. Сам опустился на другую сторону лавки. Но расстояние оставил, не стал наседать.
Я взяла в руки чарку, мотнула головой в ответ. Отпила. Напиток был пряный, с привкусом лета и вереска. На пиру такого не подавали, и сейчас мне сделалось странно пить его посреди всех этих снегов.
— Как ты оказалась в нашем краю? Караван?
— Я не из этого мира, — сообщила я твердо. Юлить и придумывать чего я не собиралась. Пусть сразу знает, кто попал в его дом.
Арвид снова свел свои брови. Как, однако, у него это каждый раз получалось. Как нахмурится, сразу видно, что думает тяжелую думу. И взгляд таким суровым становится, что и взор сама не отводишь с трудом.
— Вот как, — он оперся локтем о стол, чуть расслабляя позу. — Это многое объясняет. И каков он, твой мир?
Я отпила еще немного, задумалась. Что рассказать ему первым?
— Он отличается, — начала я. Арвид усмехнулся. Похоже, судя по мне это и без того было очевидно. — У нас нет черни, любая прислуга — рабочий персонал, а не…
— Рабы, — закончил он за меня.
— Да.
Здесь тоже были служанки, свободные, а не из черни. Но если ты пришлая, которую поймали на землях клана, или привезенная из набегов, то твоя роль предопределена — ты становишься чернью. Самая грязная и тяжелая работа — твоя. Тебя могут продать, как собирались сделать со мной. Тебя могут заставить служить господину… И хорошо, что хотя бы эта доля меня миновала. Не представляю, что мог бы сотворить со мной Сигурд.
— В нашем мире нет таких строгих законов, как здесь, — продолжила я под молчаливым ожиданием Арвида. — Есть кодекс, который нужно соблюдать. Но он, скорее свод правил, для всех. Не отличный для бедных и богатых, или для мужчин и женщин. Единый, а за нарушения тебя могут лишить свободы. За этим следит полиция, как ваши воины, и суд... И женщине не обязательно иметь мужа. Я жила своим умом…
Арвид снова усмехнулся. Похоже, его такие порядки весьма забавляли.
— Как же ты станешь жить, если мужчина не обеспечит тебя кровом и мясом?
— Заработаю сама, — я пожала плечами.
— Заработаешь?
Вот уж чего он не ждал от меня. Я отпила еще немного из чарки. Вот как ему все это передать, объяснить?
— Да, я работала… Вела разные контракты, ну… договоры. Правильно оформляла, считала, следила, чтобы сроки поставок не были сорваны. За это мне платили деньги, которыми я могла распоряжаться сама.
Кажется, Арвиду нужен был перерыв. Слишком уж эта картина отличалась от привычной ему. Может быть он вообще сейчас рассмеется и заявит, что я сочинила хорошую сказку, даже не удивлюсь.
— Значит, ты из свободных, — подытожил он. Ну что же, по крайней мере с этим мы разобрались.
Он поднялся с лавки, прошел через комнату. К огромной постели, что была устлана мягкими шкурами.
Я отвела глаза, когда он снял жилет. И отвернулась вовсе, когда Арвид взялся за ворот рубахи.
Чарка стала пустой весьма быстро. Я сидела спиной к очагу, не смея двинуться с места.
— Кто-то в этом мире… — его голос с той части комнаты звучал тихо, но я все же услышала, потому как ждала его зова. — Касался тебя?
Я поняла сразу, о чем он вопрошает. Конечно… Меня ведь нашли в лесу люди Сигурда.
— Нет, — я мотнула головой. В груди делалось тесно. И воздух стал жутко тяжелым.
— А в прошлом?
Спина, точно камень. Даже силой собственной воли, я не смогу заставить себя распрямиться. Хотелось спрятаться. Сжаться. Залезть под стол, за которым сидела.
Лечь в постель с незнакомцем? Я не настолько смелая, чтобы сделать это так просто.
Даже будучи чернью я сохраняла в себе внутренний стержень. Опуская голову, когда нужно, я не ощущала себя настоящим рабом. Кланяясь я лишь пряталась среди толпы.
И сейчас я боялась, что внутри меня что-то надломится. Это будет точно черная скверна, которая засядет глубоко у меня внутри. И будет точить, подливая масла в огонь, чтобы сжечь мою гордость.
— Да, — я все же призналась.
— Подойди. И возьми свою простынь.
Несколько слов, а для меня приговор.
Я поднялась. Распрямилась. Но взгляд от пола оторвать не смогла. Подхватила белую ткань. Шаги дались странно легко, и вот я уже стою у брачного ложа.
Арвид сидел на краю постели, без рубахи, босой, в одних нижних портах. Я лишь мазнула по нему взглядом, не коснувшись лица. Остановилась напротив.
Он забрал простыню из моих рук. Положил себе на колено.
— Платье придется снять, повернись.
Я рвано вдохнула. Тихонько. Неслышно. Повернулась спиной. И не смогла удержаться от дрожи, когда его пальцы взялись за шнуровку.
— Ты боишься, — не вопрос.
— Да.
Он вздохнул, и я не знала, что это значит. Он недоволен? Рассчитывал, что я с радостью разделю с ним первую ночь?
  
Наверное, многие из чернавок и правда мечтали об этом. Но я — не они. Я хотела свободы. Уважения. И вернуться домой.
Шнуровка ослабла. Арвид потянул ткань, и я позволила ей опасть на пол.