Счастье придёт весной. Песнь белого Волка (СИ)

— А теперь в воду, — Эйрик первым шагнул с берега.
Река сжала ноги так, что я едва задохнулась. Кипяток наоборот, белый, злой и вспененный, он впился в кожу тысячей иголок и тут же отнял все тепло.
— Дыши, — Векто поймал меня под локоть. — И не стой на месте, двигайся, а то ноги сведет.
— У меня уже все свело, — прошипела я. — Включая то, чем я думаю.
— Это давно свело, — хрипло вставил Сигурд с лошади. — Еще когда ты к красномордым в логово полезла.
  
Я бы огрызнулась, но зубы стучали так, что слова не складывались. Поэтому я просто показала ему неприличный жест из своей прошлой жизни. Не знаю, использовали ли они здесь такое, но судя по смешкам, поняли, куда я отправила этого говнюка.
Троих самых хромых усадили верхом — Арвида, Сигурда и Рангара, который после шаманских зелий держался на свете честным словом. Остальные пошли пешими, ведя коней под уздцы прямо по руслу, у берега, где вода доходила мне до бедра. Льдинки терлись о ноги, точно живые, дно было скользким, и каждый новый шаг приходилось нащупывать с особым тщанием. Потому как поскользнуться и целиком ухнуть в воду я точно не хотела.
Шли против течения. Туда, откуда пришли. В ту сторону, где нас никто не ждал, в этом и был весь расчет. Главное было разминуться, а то выйдем прямо к ним в распростертые объятия…
Лошадь Арвида вела я. Пришлось едва ли не заставить его ехать верхом, пока я пойду по воде. И я клятвенно обещала, что если станет совсем плохо, то мы поменяемся… Ага, особенно с тем, как он выглядел.
Арвид молчал, сидел прямо, упрямо, вцепившись в холку здоровой рукой, но лицо его в сумраке отливало почти восковой бледностью, и глаза блестели нехорошо, лихорадочно. Холодная вода его бы сейчас точно добила бы. У меня, конечно, ногу тоже резало по ране, но Бьорн зашил на совесть. А мазь, которую наложили под повязку, была густой и вязкой, водой ее не смоешь.
— Арвид, — позвала я тихо спустя какое-то время. Не нравилось мне, как он вгялидт. — Ты со мной?
— С тобой, лиса, — голос сел, но он попытался усмехнуться. — Куда я денусь. Ты же по воде идешь, кто за тобой присмотрит.
— А кто твою лошадь поведет? — я показала ему повод, зажатый в моих пальцах.
И фыркнула. Эта глупая перепалка была сейчас как никогда кстати. Мы живы. И мы точно должны добраться до дома.
Сколько мы так брели? Час, может, два. Когда ты идешь по ледяной воде время как-то стирается. Периодически мы выходили на совсем мелководье, иначе ноги грозились отвалиться вовсе.
Небо делалось из серого сизым. А теперь и вовсе загустевало едва не до черноты.
Наконец Эйрик поднял руку.
— Здесь. — Он шел впереди нашей вереницы и то и дело оглядывался. А теперь высмотрел место, где к воде сползал каменный язык — голая плита, на которой не останется следов. Мы выбрались на нее один за другим, вывели коней. Я рухнула на камень и какое-то время просто не могла встать.
Эйрик меж тем не отдыхал. Парнишка сорвал еловую лапу и принялся заметать мокрые пятна, что мы натоптали заодно с песком.
Я следила за ним и едва не светилась от гордости (пусть бы моих заслуг в его становлении было чуть). Еще месяц назад этот мальчишка ходил за Арвидом хвостиком и боялся слово поперек сказать. А теперь распоряжался переправой так, будто всю жизнь только и водил отряды от погони.
— И где ты только этому научился? — вздохнула я, когда он закончил.
— Чему? — он вскинул на меня взгляд.
— Хитрости, — несмотря на то, что мои зубы били чечетку, чуть поязвить с ним ну очень хотелось.
— Подсмотрел у одной лисы, — фыркнул он и понимающе переглянулся с Арвидом.
Векто помог мне подняться.
Сигурд сполз с седла, держась за бок, и осел на камень.
Судя по его лицу было видно, как ребро доканало его. Но упрямец молчал. Надеюсь, до дома он протянет. Или хотя бы до того момента, когда мы оторвемся от преследования.
И вот в этот самый миг, когда я впервые за полночи позволила себе поверить, что мы выкрутились…
…лес позади нас выдохнул.
Будто бы удрученно, тяжело, точно уставший путник. Мне захотелось прижаться к земле, укрыться. Тревога разлилась по крови.
Не знаю, что это было. Инстинкт самосохранения или, может, уже выработался охотничий? Но прошлось оно не только по мне.
Векто тоже тут же вскинулся. Арвид замер на полуслове, и все остальные тоже затаились.
Я стала осматриваться. Искать, что же могло нас так встревожить, тем более столь синхронно…
И нашла.
На том берегу, шагах в тридцати, из черноты подлеска бесшумно выступила тень. Низкая, длинная, с горящими углями глаз.
Варг.
Всадник на нем сидел неподвижно, будто из камня вытесанный, и смотрел прямо на нас.
Похоже, он не пошел за приманкой. Отделился от своих, бросил легкую добычу и весь этот долгий ледяной путь шел по наитию. Иначе бы здесь сейчас был он не один. Да, этим я успокаивала себя.
С одни мы могли бы справиться.
Варг оскалился. И осторожно ступил в воду.
  
Глава 60 
 
Варг ступил в воду, а у меня в голове будто что-то щелкнуло. Окружающий мир точно замедлился, как это бывает в фильмах.
Лицо всадника мне толком было не разглядеть, его скрывала тень, да и краска. Но на то в общем-то было и плевать. Что меня больше интересовало, так это костяной свисток у него на груди. Что-то подсказывало, что один только короткий свист, и все варги стаи слетятся сюда на пир. И главным блюдом станет мой отряд.
А еще, быть может, он уже успел просвистеть. И тогда мне точно стоит готовиться к тому, чтобы стать десертом. Разве что блюдца с голубой каймой не достает.
— Свисток, — выдохнул рядом со мной Векто. Вот уж с кем наши мысли сходились. Я быстро покосилась на него. И заметила, что Эйрик достает из-за спины лук. Руки у парнишки ходили ходуном. От страха или от холода, поди разбери. Но как бы там ни было, пальцы его никак не хотели ровно класть стрелу на тетиву.
Всадника это, правда, ничуть не смущало. Он направил копье в нашу сторону и пустил варга через брод. Один против восьмерых. Мне бы его самоуверенность.
Впрочем, если посудить, кого он видел перед собой? Это я знала каждого в отряде, понимала, что они станут биться до последнего, что ни один из этих упрямцев не сдастся.
А что видел этот красномордый? Отряд беглецов, половина из которых ранены и едва держатся в седле. А другая половина полночи идет по ледяной воде и вообще из них половина женщины и дети. По сути из нас он видел только двух соперников — Векто, который хоть и был весь избит, но серьезных ран не имел. И Бьорн.
И я надеялась, что эта самоуверенность аукнется ему. Ведь зачем звать всю стаю, когда можно самому разделаться с добычей?
Эйрик спустил стрелу с тетивы, но та вонзилась в воду в доброй паре метров от варга. Я прямо ощутила, как этот красномордый усмехнулся. И зубы оскалил в улыбке. Да, похоже, в своих размышлениях я была права.
Эйрик зашипел сквозь зубы и рванул из колчана вторую стрелу.
А варг был уже на середине брода. Десять шагов. Восемь. Я видела его глаза — два тлеющих угля, видела пену на оскаленных клыках и красную морду всадника над ними.
Не знаю, что меня дернуло. Ни одной разумной мысли в голове в этот момент у меня не было. Обычно в стрессовой ситуации мои эмоции отключались и на помощь приходил холодный расчет. Сейчас же внутри моей черепной коробки была странная, гулкая тишина.
Я слышала биение своего сердца, своего пульса. В ушах колотило, стучало в висках. Я сунула поводья лошади Арвида Векто. А сама спустилась обратно в воду.
  
Безоружная, без огня, без ножа. Просто с голыми руками.
Кто-то за спиной звал меня, Арвид, Векто. Бьорн дернулся остановить. Но я не оборачивалась.
Потому что на смену пульсу в моих ушах застучали барабаны. Я слышала этот звук лишь раз, в том лагере, когда шаманы танцевали свой танец на той площади у огня. И сейчас абсолютно точно понимала, что слышу именно его. Разбираться откуда что берется было некогда.