Счастье придёт весной. Песнь белого Волка (СИ)

Сам же размашисто саданул мечом по дикарю, что кинулся к нам.
Впервые я увидела, как меч входит в человека…
Эйрик схватил меня за руку, но не успели мы сделать и нескольких шагов, как путь нам преградили трое краснолицых воинов. Они скалилсь на нас в жутких кроводаждных улыбках своими гнилыми зубами.
Парень выругался, выхватил меч и встал передо мной.
— Беги! — крикнул он, бросаясь на нападавших. — Я их задержу!
  
Но куда я могла бежать? Вокруг уже кипела битва. То и дело раздавались крики, эти жуткие отчаянные крики боли наряду с чавкающим звуком раненой плоти. Несмотря на всю мою отвагу, внутренние стержни, умение концентрироваться в сложных ситуациях, сейчас я замерла испуганным зайцем.
— Сольвейг! — окрик Эйрика заставил выйти из оцепенения. Кто-то пихнул меня в плечо, я отмерла и тут же отскочила в сторону. Судорожно оглянулась, пытаясь найти укрытие. Ближайший полуразрушенный дом казался единственным относительно безопасным местом. Пригнувшись, я бросилась к нему, петляя между сражающимися.
Оказавшись внутри, я прижалась к обгоревшей стене. Грудь ходила ходуном, сердце отчаянно пыталась вырваться из груди.
Нет, к такому невозможно быть готовой.
Я осмотрелась. Через дыры в стене площадь было видно. И там сейчас шла такая бойня, что мне стало еще более дурно.
Эйрик был ко мне ближе прочих и сражался с яростью молодого волка. Его меч со свистом рассекал воздух, находя цель раз за разом. Но на место каждого павшего противника появлялось двое новых. Они выползали, как тараканы изо всех щелей. Сколько их? Они ждали нас?
Сигурд стоял спина к спине с двумя другими воинами, образуя смертоносное трио. Его длинный меч описывал широкие дуги, скашивая врагов, как колосья на поле. Быстро, отточенными годами движениями. Ни одного лишнего маха, шага или какого другого движения.
Но больше всего меня поражал Арвид. Он двигался с немыслимой для его крупного тела грацией и скоростью. Каждый его удар находил цель, каждый поворот открывал новую возможность для атаки. Он пробивался сквозь ряды нападавших, выкашивая этих красномордных.
Но в какой-то момент я поняла, что их с Олавом оттесняют. Все больше и больше новых пришлых вставали именно между Арвидом и остальными нашими воинами. Я стала замечать, что часть из них вовсе не спешит напасть, а стоит и смотрит издалека. Они… будто ждали чего-то?
И тут мой взгляд упал на Олава. Он сражался недалеко от Арвида, прикрывая его спину. Но что-то в его движениях показалось мне странным. Он словно тоже... выжидал чего-то. Его удары были точными, но он не стремился продвинуться вперед, оставаясь на одном месте, вращаясь вокруг своей оси. И нападавших он не ранил. Они принимали на топоры и кривые мечи его удары, но это больше походило на тренировку. Что вообще происходит?
Я уже начала искать другой выход из дома, тот через который я пришла, выбросил бы меня обратно на площадь, прямо в руки красномордых. Но снова взглянув в сторону Арвида, едва не закричала прямо отсюда.
Когда следующая волна красных воинов накатила на них, Олав оказался за спиной Арвида. И в тот момент, когда Арвид поднял меч для удара, Олав сделал то, чего я ожидала меньше всего.
Он занес свой собственный меч и опустил его со спины на Арвида.
  
Глава 31 
 
— Арвид мне как брат, — слова Олава эхом раздавались в моей голове.
Как. брат.
Меч опускается на Арвида.
Я не видела, куда именно попал Олав — красномордых вокруг них собралось, точно шакалов, почуявших легкую добычу.
Но через спины маячивших, я видела, как Арвид… упал.
Мир раскололся надвое. До — где Арвид стоял несокрушимой скалой среди хаоса битвы. И после — где его тело осело на землю.
Я прикусила костяшки пальцев так сильно, что почувствовала вкус собственной крови. Мой разум отказывался верить в то, что сейчас произошло. Олав, который всегда был рядом с Арвидом. Который шутил с ним у костра, прикрывал его спину в бою, делил трапезу и кров. Тот, кому Арвид доверял больше всего.
Воздух разом весь кончился. Вспыхнул пламенем, выжигая меня изнутри. Вырывая легкие, сердце, вообще все.
Я с силой сжала свое лицо — зажала рот, чтобы не заорать.
Крик, рвущийся из груди, мог стоить мне жизни. Они бы услышали. Нашли бы меня. И что тогда?
Что я вообще могла сделать?
Но Арвид велел мне спрятаться. Не высовываться.
Я оглядела площадь, но остальных либо не было видно, либо они были слишком далеко. Крики, запах гари — снова подожгли какие-то дома. Запах крови и тлена. Все это теперь врежется мне в память на остаток моей жизни.
Только бы она не оказалась слишком короткой.
Сигурда я потеряла из виду еще в самом начале — в последний раз он сражался с тремя краснолицыми одновременно, его меч мелькал серебристой молнией среди их топоров. Эйрик... я молилась, чтобы парень был еще жив. Он еще не рассказал мне о той охоте на дикого вепря… Не рассказал!
Олав… Олав. Как?
Воспоминания вспыхивали перед глазами: вот Олав помогает мне перебраться через ручей, протягивая руку. Вот он одобрительно кивает, когда я метко стреляю из лука. Вот он сидит у костра, слушая истории Арвида, и в его глазах нет ничего, кроме дружеского тепла.
Была ли это игра? Все это время? Или решение предать пришло недавно? Что могло заставить его повернуть оружие против того, кого он называл братом?
Внутри моей головы все билась и билась лихорадочная мысль. Почему он предал Арвида? Почему сделал это? За что? Арвид доверял ему. Всецело. Безоговорочно. И всегда следил, чтобы его щиту досталось теплое место и самый лучший кусок мяса.
Я лихорадочно огляделась в поисках выхода. В дальней стене виднелся пролом, достаточно большой, чтобы через него можно было пролезть. Я бросилась к нему, понимая, что через передний не выйду — там кишмя кишели эти перемазанные нелюди.
“Я должна выжить”, — эта мысль стала точкой опоры, задала ритм движениям. Выжить — чтобы найти Арвида. Выжить — чтобы понять, что происходит. Выжить — чтобы отомстить, если... Нет, я не могла позволить себе думать о худшем.
Я должна была как-то помочь. Возможно, найти Сигурда. Или хоть кого-то!
Смешно! А ведь я подозревала Сигурда в том, что это он убил посла Стеклянного Фьорда. А выходит… тоже Олав? Или я уже додумываю на пустом месте?
Невольно вспомнилось, как между Сигурдом и Арвидом всегда стоял дух соперничества. Но когда доходило до дела, Сигурд вел себя с уважением, слушал. А Олав... он был тихой тенью, вечно на второй роли. Может, именно в этом и крылась причина? В зависти, что медленно отравляла его душу, пока не превратила в предателя?
Снаружи меня ждал крутой склон, усыпанный камнями и корнями. Он уходил вниз от деревни — в густой лес. Я уже собиралась спуститься, когда услышала за спиной тяжелое дыхание. Резко обернувшись, увидела перед собой краснолицего воина — огромного, с безумным блеском в глазах и окровавленным топором в руке.
Он ухмыльнулся. Оскал, полный предвкушения, пожелтевшие от времени и, видимо, табака зубы. В его глазах зажегся жуткий блеск, пламя самого Хельхейма. Темное и примитивное. То, от чего любая женщина инстинктивно стремится бежать.
Я дернулась в сторону, но не рассчитала, да и не ожидала вовсе, что земля здесь столь ненадежная. Камни заходили ходуном, что-то надломилось, и я кубарем покатилась вниз по склону. Один из кинжалов потеряла сразу, попытавшись вонзить его в каменное крошево. Склон был достаточно крутой, и у меня никак не получалось замедлиться. Я летела, цепляясь за все, что попадалось под руки — ветки, корни, камни. Боль от ударов о землю была оглушающей, но кроме этого был и мой преследователь.
  
Краснолицый не отставал. Он прыгнул следом, настигая меня на полпути вниз. Его вес едва не раздавил меня, когда он приземлился сверху. Рёбра сдавило так, что я захрипела. От него смердело. Видимо вот так хочет вонять моя смерть — потом, кислятиной и кровью. Но черта с два я ей это позволю. Я уже не скрываясь взревела, принимаясь вырываться еще более яростно.