Счастье придёт весной. Песнь белого Волка (СИ)

— Приведу, — обещала я ей в тот вечер, и мы долго глядели друг другу в глаза с едва заметной улыбкой. Это было больше, чем просто слова. В них было ее признание в страхе за сына. И мое обещание.
Когда Арвид возвращался вечером, мы обычно уже заканчивали. Астрид коротко кивала сыну и уходила, оставляя нас вдвоем. Но иногда она задерживалась, и тогда я могла наблюдать за ними — матерью и сыном.
  
В их отношениях было нечто особенное — глубокое уважение, но вместе с тем, теплая близость. Астрид могла мягко поправить ворот его рубахи или коснуться щеки. Арвид никогда не отстранялся — принимал эту ласку как должное, но с достоинством, сохраняя мужественную сдержанность.
Тем же вечером, разливая похлебку по мискам, я услышала их тихий разговор у двери.
— Ты все еще думаешь, что это хорошая идея? Брать ее с собой? — спросила Астрид.
— Нет, — честно ответил Арвид. — Но теперь это уже не имеет значения. Все знают, что она едет. Если я изменю решение...
— Тебя посчитают слабым, — закончила за него Астрид. — Или скажут, что ты боишься.
— Да.
Астрид вздохнула, погладила сына по отвороту плаща, что он не успел снять после улицы. Я вдруг задумалась, что вышивка на этому плаще, тонкая и искусная, наверняка ее рук дело.
— Она сильнее, чем кажется, но все же — береги ее. Не ради нее самой, хотя она мне нравится. Ради себя. Если с ней что-то случится...
— Я знаю, мама, — голос Арвида звучал тихо и твердо. Мамой он называл ее только наедине. — Я защищу ее, чего бы мне это ни стоило.
— Этого я и боюсь, — шепнула Астрид, но я… все равно услышала.
И это отдалось теплой щемящей болью у меня внутри.
  
Глава 13 
 
Через четыре дня после появления злосчастной головы ягненка наступило утро отъезда. Я проснулась с рассветом, от странного предчувствия чего-то важного. За окном стояла тишина, даже птицы еще не начали свою утреннюю песню.
Арвид спал рядом — по-прежнему на безопасном расстоянии, но теперь это не казалось тактичностью или нежеланием. Скорее, молчаливым обещанием: всему свое время. Мы оба знали, что еще не готовы перейти эту последнюю границу.
Я тихо встала, стараясь не разбудить его, и оделась в приготовленную одежду — теплые штаны, длинную рубаху, меховой жилет. Обула сапоги, аккуратно наматывая онучи так, как учила Астрид. Когда я закончила, Арвид уже проснулся и наблюдал за мной.
— Ты быстро учишься, — заметил он с одобрением.
— У меня хорошая учительница, — ответила я, затягивая последний узел.
Арвид оделся молча, собирая свои вещи с экономной точностью движений. Никаких лишних предметов — только самое необходимое. Его суровая практичность вызывала во мне странное восхищение.
Когда мы вышли из дома, деревня уже просыпалась. Женщины готовили завтрак, мужчины проверяли упряжь и седла. Дети, несмотря на ранний час, носились между домами, возбужденные предстоящими проводами.
У длинного дома ярла уже собрался наш отряд — десять воинов, включая Арвида и Сигурда. Последний стоял чуть в стороне, о чем-то тихо переговариваясь со своими людьми. Когда мы появились, он поднял взгляд и кивнул Арвиду. Холодно, но без откровенной враждебности.
— Доброго пути вам, — сказала Астрид, подходя к нам. Она была одета в свой лучший наряд, с серебряными украшениями и плащом, подбитым мехом. — Пусть дороги будут легки, а сны — спокойны.
Она протянула мне небольшой кожаный мешочек:
— Здесь травы. Для сна и от болезней. И немного муки с медом — на случай, если другая еда закончится.
— Спасибо, — я приняла подарок. Простой жест доброты, но он стоил дорого, особенно теперь, когда она делала это на глазах всей деревни.
Вообще в эти дни Астрид была показательно любезна со мной. Водила меня по селению, рассказывая о его уголках. О кузне, овчарне и псарне, о стойлах, где стояли тяжеловесные мулы, о лошадях и оружейной. Другие к нам подходили, но со мной говорить не решались. Только смотрели искоса, кто хмуро, а кто и боязливо.
Странно, но эта мудрая женщина стала мне почти родной за эти дни.
Астрид повернулась к сыну:
— Будь осторожен, — сказала она просто. — И возвращайся живым. Пусть духи предков хранят ваши души, а лесные волки стерегут ваши тропы.
— Как всегда, мама, — он слегка улыбнулся и позволил ей коснуться своего лба в каком-то материнском благословении.
Танвальд тоже вышел проводить нас. Он не произносил долгих речей, только обошел отряд, глядя каждому в глаза и обмениваясь крепким рукопожатием. Дойдя до меня, он задержался.
— Следуй за моим сыном и слушай его во всем, — сказал ярл твердо. — Не создавай ему проблем.
— Не буду… — отозвалась я и чуть было помедлила. Но все же заставила себя произнести: — мой ярл.
Танвальд хмыкнул, покосился на супругу и двинулся дальше.
Когда солнце показалось над горизонтом, мы тронулись в путь. Мне достался маленький пятнистый конь — не такой крупный, как у воинов, но крепкий и, как уверял Арвид, выносливый. Верхом нам предстояло обогнуть большую часть фьорда, до границ земель ярла Танвальда. А уже через леса двинемся пешком, там будет слишком заснеженно, много скал по которым придется карабкаться, с лошадьми там не пройти.
Мы ехали вдоль берега фьорда, и я не могла оторвать взгляд от окружающей красоты. Скалы, покрытые зеленым мхом и редкими соснами, вонзались в небо точно клинки исполинов. Воздух был настолько чистым и свежим, что голова едва не кружилась. А озеро фьорда, что лежало внизу, игралось утренним светом. Отсюда я понимала, почему его звали Стеклянным — лед блестел, вылизанный ветром, точно хрусталь. Его яркая голубизна едва не звенела своей чистотой.
Я глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри разливается странное, почти забытое чувство. Свобода. Пьянящий восторг от неизведанного. Предвкушение приключения.
— Красиво? — спросил Арвид, поравнявшись со мной.
— Невероятно, — выдохнула я. — У нас я не видела таких мест.
— Правда? — он посмотрел на меня с искренним удивлением. — Тогда ваш мир беднее, чем я думал.
— В чем-то беднее, — согласилась я. — В чем-то богаче. К тому же я не видела его весь.
Арвид посмотрел вперед, на извилистую дорогу, уходящую к подножию величественных гор:
— Самое красивое еще впереди, — пообещал он. — Если погода будет милостива, завтра мы увидим Каменные реки.
— Что это?
— Увидишь, — он улыбнулся, и в его улыбке было что-то мальчишеское, почти озорное. — Некоторые вещи стоит увидеть своими глазами, а не слышать в рассказах.
Я смотрела на его профиль, четко вырисовывающийся на фоне неба, и думала, что, может быть, эта странная дорога приведет меня не только к загадочному клану Белого Волка, но и к чему-то гораздо более важному.
  
Глава 14 
 
Красота здешних пейзажей меня проняла. Невозможно было оставаться равнодушной к этой нетронутой первозданной природе. Вечная зелень елей казалась особенно насыщенной на фоне белых снегов. Черные прогалины скал блестели, отполированные ветром и закаленные солнцем. Будто какой-то мифический камень.
И наверное именно в этот момент я начала понимать духовность этого мира. Я смотрела на Арвида, с каким благолепием он взирает на земли кругом. Так же, как и его люди. Даже Сигурд, пока не обратил внимание, что я на него смотрю, выглядел умиротворенным, когда мы остановились посмотреть на фьорд с высоты.
Потом правда что-то зло прозубоскалил, явно в мой адрес, но я-то заметила!
  
Кажется, мне становилась понятна приверженность этих людей традициям. Когда ты живешь в такой природе, в такой близости с ней, в такой невероятной атмосфере природной суровости и одновременной красоты, невольно начнешь уважать мир кругом. Глядя на то, как солнце отражается в поверхности ледяного озера, будто брат его заточен прямо под этой гладью, я сама готова была поверить в древних духов.