Виконт-бродяга
Лорд Броуди вновь наполнил бокал и проглотил его содержимое с таким восторгом, словно отведал напиток богов. В конце концов, разве может быть большее счастье, чем зрелище униженных врагов?
Глава 16
Планам лорда Рэнда и надеждам мистера Лэнгдона не суждено было сбыться. Мисс Пеллистон не появилась тем вечером в Альмаке из-за внезапной болезни леди Эндовер.
На следующий день графиня почувствовала себя лучше, хоть и была несколько потрясена пережитым. Ведь за всю жизнь Луиза не проболела ни единого дня… она презирала болезнь и решительно не хотела иметь с ней ничего общего.
Учитывая такое отношение, едва ли удивительным было желание графини посетить празднование помолвки мисс Клариссы Венткур с лордом Февисом. Ведь наверняка Луиза не сможет проваляться в кровати весь день, а если бессердечный муж заставит её остаться дома, она просто сойдет с ума. «Бессердечный муж», который всего лишь посоветовал — в самой что ни на есть мягкой форме — жене отдохнуть денёк, тут же поумерил тревогу и взял ненавистное предложение назад.
Лорд Рэнд также посетил яркое празднество, в основном с тем, чтобы быть под рукой, если мистеру Лэнгдону потребуются некие рекомендации или моральная поддержка в деле завоевания мисс Пеллистон.
Праздник проходил на свежем воздухе, в обширном поместье Венткуров в нескольких милях от Лондона. Это означало, что гости вольны были присоединиться к устраиваемым увеселением, либо же развлекать себя сами, прогуливаясь по живописным землям. Получив возможность побродить, Джек именно тем и занялся. Вступив с каким-то начитанным джентльменом в оживлённый спор о достоинствах поэтов Озёрной школы [62], он вместе с ним углубился в лабиринт. Там два интеллектуала повстречали мисс Грейвисток с кузиной, которые не преминули присоединиться к их баталии.
Лорд Рэнд решил, что проще тогда уж гору привести к Магомету. Он обнаружил мисс Пеллистон беседующей с его матушкой и пригласил обеих дам прогуляться. И всё шло вполне сносно… пока его мать не потерялась где-то en route [63]. Леди Сент-Дениз заприметила кого-то из знакомых и в обычной для себя беспечной манере побрела куда глаза глядят, совершенно позабыв про сына и юную леди.
И вот тогда разразилась катастрофа. Лабиринт с мистером Лэнгдоном находился на востоке. А на западе мисс Пеллистон углядела греческий храм. Никогда прежде ей не доводилось видеть столь правдоподобных искусственных руин, ведь она никогда не исследовала таких картинно разбитых поместий. В отличие от прочих юных леди, Кэтрин не привыкла открывать храмы и статуи, пагоды и гроты во всех углах и закоулках. И вместо того чтобы погибать от скуки, была совершенно очарована… в чём сама и призналась.
— О, он просто сказочен, не правда ли? — в восторге воскликнула она. — Как вы думаете, туда можно войти?
Почему бы и нет. Так она… то есть они… и поступили.
В ротонде Кэтрин переходила от одного резного божества к другому, цитируя отрывки из «Илиады» или «Одиссеи»… лорд Рэнд не был уверен, откуда именно. Когда она с улыбкой повернулась, чтобы ответить на какое-то его насмешливое замечание, сердце Макса тяжело и глухо забилось. Его согрела её неприкрытая радость.
Он шагнул к Кэтрин и бездумно взял её за руки. В его собственных руках её ладошки в элегантных белых перчатках казались такими маленькими и узкими. Макс ощущал себя поразительно сильным, но отчаянно в чём-то нуждающимся. Он притянул её к себе.
Улыбка её дрогнула. Желая ободрить Кэтрин, он склонил голову и прошептал:
— Ты похожа на счастливую нимфу.
Взгляд её стал обеспокоенным, но Макс уже пропал, ища в её глазах, сам не зная чего. И прежде чем Кэтрин успела ответить, он склонил голову, накрыв её губы своими.
Эти вечно отчитывающие его губки… вот-вот готовые безжалостно выбранить нахала… оказались мягкими и сладкими. Он собирался лишь попробовать их, но вкус оказался столь восхитителен, что оторваться было невозможно. Теперь Макс понял, что так потрясло его в прошлый раз. Страсть, над которой разум был не властен, поразила лорда Рэнда в самое сердце, но он ждал, что Кэтрин оттолкнёт его.
«Нет, — мелькнуло у Макса в голове, — только не сейчас».
Его руки обвились вокруг неё, дабы ещё на мгновение удержать рядом с собой, и дрожь пронзила всё тело Макса, когда он почувствовал, как руки Кэтрин скользнули вверх к его шее. Он ощутил ее ответный трепет, и всё померкло… Осталось лишь благоухание фиалок, чистый запах её кожи, щекотание пушистых завитков и головокружительное тепло тела, тающего в его объятиях. Кэтрин была легкой и нежной, но целовать её было все равно что внезапно очутиться в самом сердце летней бури, и, подобно грозам, эти поцелуи пьянили его. Запамятовав, какая она маленькая и хрупкая, он с силой прижал её к себе.
Кэтрин совершенно забылась. Любые внутренние предостережения, к которым она силилась прислушаться, замолкли в мгновение ока, как только он принялся искать её губы… вероятно, потому, что искание это было столь мягким, манящим, удивительно нежным. От его вкуса, его запаха Кэтрин теряла голову с той же лёгкостью, что и от его крепких объятий.
Она не ожидала такой мягкости, сладости, чувства возвращения домой, не говоря уж о страсти, что Макс так легко в ней разжигал. И когда губы его стали настойчивее, она беспомощно ответила на поцелуй. Неистовое биение сердца предостерегало об опасности, но тревогу вскорости заглушил сладостный сумбур чувственных ощущений. Макс пленил её, а она, доверившись, сдалась ему на милость. Его крепкие объятия и давление твёрдой груди надёжно удерживали Кэтрин, даже когда ей мерещилось, что она тонет в тёплой, притягательной, бушующей темноте.
Кэтрин смутно подумала, что падает, и приоткрыла губы в ответ на некое, исходящее от него безмолвное приказание. Падает. Упала. Она распахнула глаза — и отпрянула.
— Боже правый! Что вы со мной делаете? — в ужасе спросила Кэтрин, когда на неё обрушилась суровая действительность.
Синие глаза виконта были темны, как полночное небо.
— Целую тебя, Кэт, — хрипло ответил он. — Если, конечно, ты помнишь, что такое поцелуй. Помнится, один случился между нами несколько недель назад.
— Это не то же самое.
— Разумеется, нет, — последовал серьёзный ответ. — Этот был гораздо лучше. Ведь на сей раз и ты принимала в нём участие.
Кэтрин отстранилась и встревожилась, обнаружив, что слабость в коленях всё ещё не прошла. Смущённая, она бросила на Макса сердитый взгляд:
— Вы заморочили мне голову!
— Напротив, это ты заморочила мне голову. Как ты, оказывается, вероломна. Ведь ни разу не дала понять, сколько в тебе на самом деле страсти. В высшей мере непорядочно было застигнуть меня врасплох. Я ведь мог упасть в обморок.
Два ярких пятна загорелись на щеках мисс Пеллистон.
— Страсти? Да как вы смеете? — воскликнула она, ненавидя себя за то, что сама дала ему в руки унизительное тому подтверждение. — О, да вы самый невыносимый человек! — Она топнула ногой. Затем, осознав, что ведёт себя, словно разгневанный ребёнок, вздёрнула подбородок, собрала в кулак всю свою гордость и зашагала прочь из этого подобия храма.
Лорд Рэнд мог бы проявить побольше тактичности, но никто не любит страдать в одиночку. Будучи взволнован сам, он чувствовал себя обязанным сильнее досадить своей спутнице. Теперь же, видя, как она в бешенстве мчится прочь, он разрывался между желанием догнать Кэтрин и извиниться (что, несомненно, и следовало бы сделать) и порывом начать биться головой о каменные колонны храма. Последнее обещало принести больше облегчения, но он решил, что лучше всё же отправиться за беглянкой.
Если он промедлит ещё мгновение, то её и след простынет. Шагала она очень быстро. Поспешив по дорожке, по которой они пришли сюда, он успел заметить проблеск белого муслина прежде, чем она свернула на другую тропинку.