За секунду до любви (СИ)

Но слова застревали в горле, превращаясь в тихий, сдавленный стон, когда его ладонь скользнула под джоггеры, прошлась по животу к резиночке трусишек. Мама дорогая! Он что, сделает это со мной здесь? Хотя, а чему я удивляюсь? Он трахал меня пальцами на дороге! Прямо на дороге, а я кончала! Холодный воздух коснулся кожи, и я вздрогнула, пытаясь сомкнуть ноги, но его колено уже было между ними.
  
— Дан… — вырвалось у меня, больше похожее на мольбу, чем на протест.
— Молчи, — он приказал шёпотом, и его губы снова нашли мои, жадные, безжалостные, пьянящие.
Это был не поцелуй. Это было поглощение. Он пил меня, забирал себе, а я тонула, цепляясь за него, как утопающий за соломинку. Мир сузился до стен лифта, до его запаха — бензин, пот, мужчина, — до стука его сердца, которое я чувствовала сквозь куртку.
Его пальцы уже во всю хозяйничали между моих ног, раздвигая ноющие, припухшие до сладкой боли складки. Я вскрикнула, закусив губу, когда он коснулся самой чувствительной точки. Я была насквозь мокрая, готовая, и его прикосновение было самой сладкой, самой грязной пыткой, от которой я дрожала, вжимаясь в него ещё сильнее.
— Вот видишь, — он прошептал мне в губы, не прекращая движений пальцами, — Ты уже готова, детка. Вся для меня. Вся.
А я чуть не плакала, боясь, что он опять меня оттолкнёт в самую последнюю минуту. И тогда я уже точно разобьюсь.
Моё тело выгибалось навстречу ему, предательски отвечая на каждое движение. Стыд, страх? Да ладно! Они ушли погулять ещё неделю назад и, судя по всему, не вернулись. Я сейчас была распутна, развязна. Как самая старая шлюшка, для которой этот раз мог стать последним. И сейчас я горела в этом лифте, плавилась под его руками и губами. Исчезло всё! Осталась только я — маленькая, дрожащая, и он — огромный, властный, единственный, кто имел для меня сейчас значение.
Лифт с лёгким толчком остановился. Он медленно, словно нехотя, оторвался от моих губ. Его глаза были тёмными, почти чёрными от желания.
— Пиздец тебе, Цаца. — прошипел он, наклоняясь и обхватывая мои ноги ниже колен.
Я как тряпичная кукла была переброшена через его плечо, чувствуя, как горячая ладонь тут же легла на мои ягодицы. Всего шаг, и ключ уже проворачивается в замке. Гулкая темнота пустой квартиры, стук закрываемой двери, эхом шарахнувший по ушам. И…
Безумие… Безумие, безумие! Что куда летело, я не знаю. По фиг! Главное он, его кожа под моими пальцами, каждая мышца твердым кубиком или натянутым канатом, мои губы, скользнувшие вниз по блядской дорожке. Я целовала, кусала, трогала его, чувствуя, как вздрагивает его живот. Мужская рука в моих волосах, сжимающая, собирающая их в болючий узел, мягко, но неумолимо направляла меня ниже. И я понимала, чего он хочет. Знала это так же верно, как и то, что и я этого хочу.
Я опустилась перед ним на колени. В полумраке прихожей его силуэт казался ещё более огромным и властным. Я чувствовала исходящий от него жар, слышала его тяжёлое, прерывистое дыхание.
— Киса… — его голос был хриплым, почти молящим.
Мои пальцы дрожали, когда я расстёгивала его джинсы, срывая ногти, тихо зло чертыхаясь. Он был огромным, твёрдым и пульсирующим в моей ладони. От одного вида у меня перехватило дыхание. Господи, он и правда не поместится… Вот чтобы как там, чтобы… До конца.
Но я уже не могла остановиться. Желание, неделей копившееся внутри, было сильнее страха. Я наклонилась и коснулась его губами. Сначала несмело, просто прикосновение. Он резко вздохнул, и его пальцы сильнее впились в мои волосы, толкая мою голову вниз.
Жестко, приказом. Не оставляя мне выбора.
Я обхватила его губами, стараясь взять глубже. Он был солёным, с терпким запахом пота и чего-то такого… Его, до головокружения желанным. Я двигалась в этом сумасшедшем ритме, чувствуя его пальцы, стягивающие мои волосы, вспоминая снова и снова те долбанные ролики, подчиняясь древним инстинктам, дурея от того, как реагировало мощное тело. Каждый его стон, каждый вздох, каждое непроизвольное движение бёдер были для меня и руководством к действию, и самой сладкой наградой.
Одной рукой я продолжала ласкать его у основания, другой вцепилась в его бедро, чтобы не потерять равновесие в этом водовороте ощущений. Он был везде — его вкус, его запах, низкие рычащие звуки, которые он издавал, его руки в моих волосах, то ласково гладящие, то сжимающие в порыве наслаждения.
— Да, вот так… Стэф, блять… Вот так… — он говорил сквозь зубы, и его слова заводили меня ещё больше, я теряла ориентиры, я теряла себя.
Ускоряясь, стараясь угодить, жадно принимая его всё глубже, чувствуя, как его тело наливается свинцовой тяжестью, как напрягается низ живота, я сходила с ума, чувствуя над ним власть. Осознавая, что он дрожит и стонет из-за меня. Я хотела этого. Хотела, чтобы он потерял контроль полностью, чтобы этот сильный, властный мужчина стонал и дрожал от того, что делаю с ним я, чтобы уже не смог, не смог меня оттолкнуть. Не сегодня.
— Стэф… Я сейчас… — его предупреждающий рык был похож на стон агонии. — Иди сюда! — Он дёрнул меня за волосы вверх, но я ещё сильнее вцепилась в его бедро, оставляя на загорелой коже красные царапины. — Сучка… — прошипел он, обхватывая мою голову своими лапищами, задавая резкий, рваный, жесткий темп, когда я уже задыхалась, не соображая ничего, принимая его, чувствуя, как его тело содрогается в финальном спазме, как горячая волна заполняет мой рот. Подняв на него глаза, чувствуя соль текущих слёз на щеках, сглотнула, не отрываясь от него, продлевая его наслаждение, пока последние судороги не отпустили его.
Мужчина тяжело дышал, отпустив мою голову. Он поднял руки, упираясь ими в стену над моей головой. Я медленно отстранилась, смахнула с лица прилипшие мокрые пряди, вытерев рот тыльной стороной ладони. Всё внутри горело, скручивалось в огненную спираль желания, но я стояла на коленях и смотрела на него. Я снова сделала это. Я довела его до края.
Шумно выдохнув, Дан медленно наклонился и, подхватив меня подмышки, резко дёрнул вверх, заставляя встать, оглядывая меня своими горящими глазищами, его руки обхватили моё лицо.
— Чёртова ведьма, — прошептал он, стирая большими пальцами мои слёзы и беловатые потёки в уголках моих губ. Господи, я до сих пор чувствовала его вкус на своём языке, и его запах забивал мои лёгкие. — Ты откуда такая взялась? Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? Что я сейчас с тобой сделаю?
— Да… — выдохнула я, понимая, что всё, что он уже не отпустит.
Стояла и смотрела в его глаза, сгорая в них. Погружаясь в то самое тёмное пламя, которое говорило, что для нас обоих это только начало.
А потом он поцеловал меня. Нежно. Так нежно, что я исчезла, потерялась в этой нежности, в его движениях, поцелуях, словах, тихих, таких тихих. Но от них дрожала каждая моя клетка, каждый нерв коротило.
Огромная кровать, и я на ней. На мне нет ни одной нитки. Я полностью открыта перед ним. У меня уже не осталось тайн. Кроме одной последней.
Он стоял рядом, глядя мне прямо в глаза. Его взгляд был тяжёлым, горячим, одновременно пугающим и обещающим. Обещающим что-то такое, о чём я ещё не знаю, но узнаю. Очень, очень скоро. Хищник! Мой личный хищник, он уже здесь, его можно коснуться рукой, и сейчас он всё заберёт. И меня не останется.
— Ты уверена? — его голос прозвучал тихо, почти шёпотом.
Медленными, ленивыми движениями он раздевался, обнажая себя, а я сходила с ума от этого мужского стриптиза, проигрывая в голове Джо Коккера, закусывая губы, распахнув глаза. И мне было всё равно, о чём он меня спрашивает. Мама дорогая. Каждый раз, когда я видела его звериную, хищную грацию, я впадала в какой-то ступор, вот как сейчас…
  
— Стэф… Ты уверена, детка?
Я не могла вымолвить ни слова, только кивнула, чувствуя, как горят щёки. Уверена? Да я ни в чём сейчас не уверена! Я в полной невесомости. Я где-то там. А он вот, прямо передо мной. А в башке «You Can Leave Your Hat On», а перед глазами… Нет, не поместится… А там Джо Коккер, а тут…