За секунду до любви (СИ)

Резко поднявшись, ухмыльнулся. План чётким тетрисом укладывался в башке левел за левелом.
— Ну что, киса, поиграем? — кривая улыбка разрезала лицо. — Значит, дядя Дан пусть трахает себя. Детка, ты даже не знаешь, что теперь сделает дядя Дан.
Охота уже началась. И то, что она о ней не знает, даже лучше. Потому что во всей этой байде главное то, что я уже начал игру.
— Факир. — Я стоял на улице, облокотившись на стену здания.
  
Небо заволокло тучами. Уже начинало светать. Выход из кабака был как на ладони. Я видел каждого, кто выходил. Уже все почти рассосались. Внутри оставались только хозяйка, официантки и Факир, который, как я понял, планировал вообще тут зависнуть до отправки.
— Соболь, свалил в туман? Сдулся? — хохотнул он.
— С чего ты взял? Выйти можешь?
— На кой?
— Ключи от хаты своей дать. Насколько я понял, они тебе без надобности.
— Допууустим. — потянул старлей. — А тебе они на кой? Партизанскую войну начинаешь, разведка?
— Кого торкает, как я тёлку в койку затащу? Стратегия не обсуждалась? Нет. Так что, все на хер! Живо поднял свою задницу из окопа, вышел через чёрный ход и скинул ключи.
Его наглая рожа вырулила из бара только минут через десять.
— Ну держи, стратег! — хмыкнул, доставая ключи. — Рокс сказала…
— По хрен! — даже не глядя на него, рявкнул я, подхватывая связку, цепляя краем глаза движение у дверей кабака.
Маленькая фигурка выскользнула на улицу и встала у самой дороги, пиная ногой, обутой в тяжёлый армейский ботинок, пустую банку из-под пива.
— Я тебя предупредил. — Тянул своё Факир.
— Твою мать! — метнув в него взгляд, снял с руля шлем. — Тёлка из бара вышла? Вышла. Всё. Какие проблемы? Нету проблем! Так что, вольно, товарищ старший лейтенант. Давай! Увидимся!
Развернувшись на повороте, вырулил обратно к бару. Старлей всё ещё стоял на углу и курил, оглядывая улицу. Махнув ему рукой, подъехал к малявке.
Она так и стояла, кутаясь в куртейку, уткнулась в телефон, что-то бурча себе под нос, маленькая, как воробушек. Но я уже чётко знал, как это впечатление обманчиво. Шея ныла до сих пор. Девчонка была кем угодно, но не воробушком, ни в одном месте. Когда я остановился рядом, она подняла глаза и уставилась на меня, не мигая.
— Прыгай, блоха. — Кивнув головой за спину, протянул руку, уже ожидая её коронную фразу, повторяя за ней:
— Товааарищ капитан!
  
Глава 25 Стэф
 
Я еле выползла из кабака. Вечер можно было назвать одним, нет, двумя словами: полный пи*дец!
Нет, сначала всё было более чем, но потом… Его присутствие всё перечеркнуло большим жирным звездецом. Как только он поднял руку и подозвал меня к столику, так и всё. А его пятерня на моих булках просто выморозила в нулину, еле удержалась от того, чтобы башку подносом не проломить. Да и бог бы ты с ним. До какого-то момента он был просто левым мужиком с сальными шутками и прочей дребеденью. Меня вообще коротило от другого. Его взгляд. Мама дорогая, если бы животный секс можно было продавать, я бы озолотилась, продавая фотки с его глазами, которые стягивали с меня бельишко на расстоянии. Я чувствовала этот наглый взгляд весь вечер, он сопровождал каждый мой шаг, заставляя дыхание сбиваться и кожу покрываться липким потом. Гад!
— И как таких земля носит! — шипела я под нос, с грохотом ставя на столик бокалы с пивом. — Ну просто сволоочь! Ненавижу!
Но как бы я сильно ни пыталась себя в этом убедить, тело всё равно звенело от возбуждения.
В какой-то момент я даже не поняла, что конкретно произошло, в кабаке наступила тишина, та самая, из разряда затишья перед полным трындецом. Я обернулась. Ну ещё бы! И чего я ожидала! Половина всех мужиков столпилась у столика этого гада и пялились на… Я вздрогнула. Они все смотрели конкретно на меня. Я даже на всякий случай огляделась по сторонам, но нет. Прямо по фарватеру стояла только я! Значит, всё, что там сейчас обсуждалось, имело ко мне самое что ни на есть прямое отношение.
— Да чтоб тебя! — мысленно взвыла я, насылая все мыслимые кары на голову этой сволочи, который сидел, развалившись на стуле, с кривой ухмылочкой и пялился на мои титьки. В этом я была уверена на тысячу процентов, потому что эти самые титьки налились тяжестью и поднывали от желания, чтобы… Стоп! Никаких грубых, шероховатых лапищ на моей груди!
Махнув головой, постаралась сбить с себя этот морок, но фиг там, ко всему вышеперечисленному добавилось ещё и головокружение.
— Очешуительно! — взвыла я, закусывая губы, поглядывая на часы.
Ещё четыре часа! Всего-то ничего. И я выползу из этого шалмана и почапаю домой, где рухну, даже не раздеваясь, в свою кроватку и буду спасть, пока мочевой пузырь не поднимет. В кармане блямкнул телефон. Выудив его, нажала на экран.
— Да чтоб тебя! — закатывая глаза, прошипела я, понимая, что очередная порция сифонной клизмы для прочистки мозгов от папочки подъехала неожиданно, как инквизиция: когда её никто не ждал.
Он с какой-то болезненной методичностью вычислял мои симки и новые номера, заставляя менять их постоянно, что было пи*дец как неудобно! Я себя чувствовала мировой знаменитостью, которую задалбливали поклонники. Только у меня он был один. Мой дражайший папочка, которого не покидало маниакальное желание всё-таки разрушить мою жизнь до конца.
Вздохнув, открыла сообщение.
«Стэф! Это зашло слишком далеко. Будем считать, что ты мне всё доказала. Возвращайся домой. Твой жених ждёт тебя! Я устал оправдываться. Арс прекрасно всё понимает и даёт тебе шанс вернуться без каких-либо последствий. Единственное условие — это чтобы ты перед свадьбой прошла гинеколога. Ему зараза в семье не нужна».
Он опять это сделал! Как у него это получалось? Так филигранно обозвать свою родную дочь шлюхой! Это талант нужно иметь! Да я теперь из чистого принципа пошлю и его, и Арса куда подальше. На хер! Без хлеба, воды и палатки!
Но он всё-таки добился своего. Сделал мне больно. Почему я так до сих пор и жду своего папу, а не вот это вот всё! Мир расплывался в пелене слёз. Маленькой девочке снова стало горько и одиноко, и она не хотела, чтобы мир это видел. Никто не должен знать, что я умею плакать, никто не должен знать, что у меня есть сердце и душа. Я стерва с медными яйцами! А стерва должна быть сильной!
Обернувшись, выцепила Рокс глазами.
— Рокс, я отойду? — голос предательски дрогнул.
— Давай, только недолго. — кивнула она, делая жест рукой. — У тебя всё нормально?
— Путём! — перекрикивая грохочущую музыку, бросила я уже в дверях подсобки, ныряя в темноту и прохладу.
Плечи вздрогнули, из меня словно вытащили стержень, который мне позволял держать спину прямо. Пошатываясь, держась за облупившуюся стену рукой, я шла вперед, не разбирая дороги.
— Как же ты только смог! — рыдала я, выплёвывая слова сквозь зубы. — Как ты только посмел? За что, сукин сын? Ненавижу тебя!
И тут же, стекая по стене вниз, колотя кулаками по полу, я звала его, как маленькая заблудившаяся девочка:
— Паап! Папочка! Папа!
Это так страшно — понимать, что ты совсем одна! Что нет рядом человека, который тебя поймёт, примет такой, какая ты есть, потому что ты просто есть! Вот со всеми своими минусами и несоответствиями чьим-то стандартам. Единственная, уникальная. И второй такой не будет.
— Ты знаешь, — сказала я ему, закрыв глаза, воссоздавая его образ в своей голове, — когда у меня будут дети, я их буду любить больше жизни! Не потому что они хорошие и послушные, а потому что они мои дети! Мои! А ещё я им скажу, что у них самый лучший дедушка. Просто он не знает об этом, что его заколдовал злой волшебник Гордыня, и он разучился любить.
  
И снова по вертикали. До боли, которая разрывала душу на куски. Когда хотелось всё крушить вокруг себя. Подскочив, со всей дури лупанула кулаком в стену.
— Ненавижу! Ненавижу тебя!
— Киса…
Меня развернуло волчком. Подняв голову, чертыхнулась. Ну как так-то? Откуда он здесь?