За секунду до любви (СИ)

«Холли-Поппи». Скандально известный стрип-клуб, который себя позиционировал именно как стрип, хотя, по слухам, от стрипа там была только их позиция, но даже эта позиция чаще всего была на коленях.
— Что за вечеринка? — подкуривая спросила я.
— Без понятия. — пожала Айка плечами. — Я так, краем уха слышала, что вроде как военные.
Опять военные. Да что же мне так на них прёт-то сегодня? Точно уже ощущаю себя на линии фронта, куда ни плюнь, везде они.
  
— И что за навар? Так-то по фиг, но интересно.
— Рокси сказала, что утром каждой в руки по десятке. Но с мужиками в подсобке не трахаться. Приспичит, дуй в сортир, а ещё лучше на улицу.
Я ещё час мотылялась между столиками и жевала губы, думая, надо оно мне или нет. И под конец, когда уже вышибалы очень аккуратно выпроваживали засидевшихся клиентов, а на сцене крепили пилоны, подошла к Рокси, сорокалетней блондинке, хозяйке бара с огромной грудью, про которую обычно говорят: на одну ляжешь, другой накроешься, и сказала, что остаюсь на ночь, отрабатывая своё минутное опоздание. Да и баблишко, по-любому, лишним не бывает.
Вот где были в тот момент мои мозги? Загадка, которая так и осталась для меня загадкой, без хоть сколько-нибудь вразумительного ответа.
  
Глава 23 Дан
 
Завернув за угол, подкатил к тротуару и заглушил двигатель. Стянув с головы шлем, лёг грудью на руль, прикрывая глаза. Да какого хера происходит? Ещё вчера, как только эта пигалица выскочила в подъезд, всё пошло по одному месту. Меня будто оглушило, словно кто-то раскалённым добела прутом провёл по спине от задницы до холки. Хотелось схватить мелкую занозу, перекинуть её через плечо, как старлей, унести подальше, а потом.
— Да ну на! — сквозь зубы прошипел я, чувствуя болезненный стояк. Бабы уже давненько не скакали на моём коняхе, и сейчас дефицит женского внимания ощущался как никогда, бомбя по башке болезненной эрекцией.
Достав из кармана телефон, хмыкнул, листая записную книжку: Лерка, Вася, Милка, Твикс… Ухмыльнулся, вспоминая сестёр-близняшек и то, что мы творили с ними, зависнув у меня на хате почти на неделю. Конец уныло дёрнулся.
— Потерпи. — хмыкнул я, бросая взгляд на кожаного революционера, который уже не мог жить по-старому.
А хер ли? Открою мужской секрет. Да, мы с ним разговариваем. Стрёмно, когда иногда за тебя принимает решения штука без мозгов. Так что… приходится его очеловечивать, чтобы было не так обидно.
— Как насчёт… — палец замер. — Алекса.
Перед глазами шикарная тёлка с полной четвёркой, пухлыми губами, маленькой аккуратной киской и охеренно разработанной задницей. То, что надо. Полный олл-инклюзив.
— Ну что, поработаем? — набирая номер, в ожидании звонка вытянул сигарету и затянулся.
Трубку подняли сразу.
— Привет. — выпуская кольца дыма, бросил я. — Как насчёт зависнуть у меня или у тебя на пару дней?
— Привет, сладкий. — низкий, грудной голос. — Без вопросов. Давно вернулся?
— Меньше суток в городе.
— Ммм, — рваное дыхание в трубке. — Отлично. Вечером на созвоне. Оторвёмся по полной.
Уже сбрасывая телефон, что-то царапнуло. Вот точно херня будет. Хер проссышь какая, но то, что она будет, тут уже как два пальца обоссать. Перед глазами маленькая попка, бесконечные ноги и губы. Охереть. Ох уж эти губы!
Активное шевеление в штанах наглядно доказало, что мелкому Дану эти губы тоже зашли.
— Да твою мать! — по достаточно болезненной тяжести было понятно, что зашли ещё как. Или это он уже зашёл в охеренный ротик, да по самые яйца.
Даже Алекса так не зашла, как эта малявка с этим её:
— Товааарищ капитаааан… — потянул я, вытягивая губы трубочкой, копируя заразу. — Ой, бляяя…
Сплюнув, натянул шлем и рванул к военному госпиталю.
Весь день. Как белка в колесе. После обеда позвонил Якут, обрадовал, с*ка, что сегодня вечером опять пить.
— Соболь. Мы тут с ребятами кабак сняли, как насчёт того, чтобы оттянуться?
— Да я уже вроде как наметил план своего оттяга. — хмыкнул я, охеревая от того, что вместо силиконовой четвёрки перед глазами маленькая аккуратная двоечка, тёплая, своя, сладкая, как самый грязный грех. С сосочками, которые… Криво усмехнувшись, потряс головой, прогоняя морок, который перед глазами весь день, я даже ладошки её до сих пор чувствую. Как они сжали мой конец, который от счастья чуть залп из всех орудий не выдал.
— Товааарищ капитааан. — уже который раз за день, ну не заноза ли? И хочется вырвать, так хер пойми как?
— На х*й твои планы, капитан. — заржал Якут. — Все наши, кто на гражданке, подтянутся, настоящая мужская тусня, бухло рекой, тёлки будут. Весь кабак в нашем распоряжении. А ты решил вот так единолично оттянуться? Ну не с*ка ли ты, кэп?
— Хер с вами. Скидывай координаты и время вражеского налёта. — сдался я, мысленно уже посылая Алексу в задницу.
Тёлка-тёлкой, но мужское братство-это святое.
— Ооо! Другой разговор. К десяти подваливай в Строительный проезд. Там точно не промажешь.
Отключившись, ухмыльнулся. Строительный проезд. Утро. Мелкая пигалица за моей спиной. Н-да-а-а… Если и есть, а он есть, это я знаю наверняка, в жизни пиздец, то он наступил сейчас. У самых охренительных титек второго размера, которые я сожму уже сегодня ночью, которые до утра буду вылизывать, кусая камешки маленьких сосков.
— Не надо было тебе выходить ночью в подъезд, киса. — покачал я головой, прокручивая сцепление. — Ох не надо. Дядю Дана злить очень опасно.
Нужно было доехать до хаты. А там по стандарту: душ, кофе, переодеться. Да и вообще, хоть полугодовую пыль смести. Хотя на хер. Клининг и делов. Пока приволоку её в свою берлогу, там уже всё напидорено будет.
К кабаку подъехал к половине одиннадцатого, по пути, ессесно, зарулив в аптеку. Настоящий разведчик должен быть готов ко всему. Поэтому прикупив сразу пару пачек презиков, предусмотрительно распихал их по всем карманам, чтобы при любом раскладе вытянуть незаметно.
Наши стояли уже у дверей, и видно, что вышли на перекур. Бутылка пива в руках оказалась сразу же, как только байк на подножку поставил.
— Ну как ты, Соболь? Пронесло, как диарея? — хохотнул Якут, хлопая меня по спине.
— Есть немного. — подняв бровь, ухмыльнулся, кивая мужикам, отпивая пиво.
Каждый как брат. Любого за спину поставлю, даже не задумываясь, зная, что собой прикроет, если будет нужно.
— Соооболь! — дверь кабака чуть с петель не слетела, когда из него вырулил Чечен с двумя тёлками в обнимку. — Ты откуда такой расписной нарисовался, хрен сотрёшь?
— Так смотря чем стирать будешь, уравнитель.
Чечен. Двухметровый детина из Грозного, заросший, как колхозные поля под Питером, с полным зашкваром вместо мозгов. Если бы не характер, уже майора бы взял, но… аксиома «приказы не обсуждаются» явно была не для него. До сих пор в ушах стояли его крики:
— А ты мне этого генерала сюда дай, жопой в окоп! Пусть он мне, глядя в глаза, скажет, какого тут прямо, а? Я ему, блять, что горный козёл с крыльями? Незаметно? А ну иди сюда? — за шкварник проводника подтянул и поднял, только ноги в воздухе болтались. — Ну что, с*ка, Сусанин? Тебя здесь расписать, как Аллах черепаху, или скажешь, где тут ваша горная козлиная тропа?
— А тебя хоть чем стирай, ты же как дерьмо на говнодаве: и вроде нет, а шмон стоит. Так, детка, свалила на пока на хер, дяде Тимуру нужно с братом обняться. — шлёпнув по заднице одну из девиц, подошел ко мне, оглядывая меня из-под косматых бровей. — Или сюда, чёрт живучий.
Обнявшись, сжали друг другу руки, толкнувшись плечами.
  
— Когда обратно?
— Борт в понедельник, а время уже по факту. — прикуривая, бросил я. — Сам-то когда сваливаешь?
— Послезавтра. Так что сегодня полный отрыв, до кровавых мозолей.
Скользнув взглядом по его тёлкам, хмыкнул:
— Жениться тебе пора, Чечен.
— На кой ещё одна жена, когда такие цыпы пропадают? — заржал он, оглаживая ладонью крутой, обтянутый мини зад одной из девиц. — Ну хер-ли тут встали, мужики? Водка киснет!