В плохих парней не влюбляются (СИ)

Да только я теперь была в курсе какой он!
Бездушный! Потребитель, который делил мир на "актив" и "пассив". Я же и вовсе оказалась для него балластом, который он предпочел банально скинуть. А спустя годы вспомнил, да и то только потому, что законнорождённая "икра" оказалась с браком.
Вот и сейчас он видел, что мне обидно, но даже не извинился за свои слова и поступки. Просто врубил свою харизму на максимум и пытался понравиться мне таким, какой он есть — богатым, успешным, опытным. Сулил золотой билет в будущее глубоким, бархатным голосом. Но за этим разящим обаянием маячил лишь холодный расчет. А любовью здесь даже и не пахло. Про себя я уже не заикалась, но Константин Рудольфович же и своих просроченных детей списал в разряд неликвида.
  
— И какой у тебя план, папа?
— Наладить с тобой контакт, — подмигнул мне Коган.
— А дальше?
— Дальше — дать тебе лучшее образование и ввести в правильное окружение.
— Для чего? Я ведь при всем желании не смогу управлять твоей империей, — резонно выдала я.
— Да, скорее всего, не сможешь. Но я могу подсказать тебе, кого выбрать в спутники жизни, чтобы рулить не бизнесом, а человеком. Это проще. И гораздо веселее.
Вау!
Он рассмеялся, а я покачала головой, чувствуя себя породистой лошадью.
— А если я влюблюсь в обычного парня с улицы?
— Не влюбишься, — фыркнул Коган.
— Это еще почему?
— Ну, ты же не дура, Марьяна. На кой тебе двортерьер, когда ты можешь прекрасно завести себе дорогущего мастифа?
Я пожевала губу и на время замолчала, думая, на какой хромой козе подъехать к отцу со следующим своим вопросом. А потом поняла, что миндальничать смысла нет, и лобовая атака порой является лучшей тактикой ведения боя.
— Кстати, о птичках, пап…
— Да? — принялся нанизывать на длинные шампуры маринованное мясо мужчина.
— Ты сказал, что хочешь дать мне лучшее образование. Но, знаешь, я не уверена, что в том вузе, в который ты меня определил, это в принципе возможно. Так что если ты не против, то я бы нашла что-то более приличное. На данный момент я разочарована и абсолютно точно хотела бы сменить место учебы.
— Это совершенно исключено, — спокойно, даже чуть лениво потянул Коган.
— Но, пап…
— Этот вуз — в ТОПе. Он один из лучших, что есть в Москве, Марьяна. Он готовит лучшие кадры, понимаешь? Дети, что там учатся — это сливки. А тебе самой сделали огромную скидку при зачислении только потому, что я очень сильно попросил об этом. Так что не дури.
— Пап, послушай…, — попробовала я развернуть его хоть на градус в свою сторону, но тут же провалилась по всем фронтам.
А после и вовсе открыла рот в полнейшем ступоре, слыша, какую лютую дичь тот вдруг понес.
— Это ты меня послушай, Марьяна. В этом институте учится будущая элита нашей страны. Многие, кто сейчас сидят с тобой в аудиториях, попадут в списки Forbs, станут первыми лицами страны, видными политиками и крупными бизнесменами. И тебе необходимо всех их знать, а еще лучше подружиться с ними. Вот тебе мой совет — у тебя на потоке учится дочь Толмачева. С такой наследницей никакой сын не нужен. Далеко пойдет, попомни мое слово. Так что не теряйся, Марьяна, постарайся быть к ней и ее окружению поближе. Она точно абы кого в подруги себе не выбирает и это уже сплоченный костяк на будущее. Попадешь в него — отлично. А там уж бери с девчонки пример во всем. Как она говорит, как ведет себя, как думает. Считай, она для тебя бесплатное пособие, какой я хотел бы видеть тебя в обозримом будущем.
— Ты сейчас серьезно, пап? — вытаращила я на него глаза, скривившись так, будто бы меня заставили сожрать лимон целиком.
Но моего скепсиса и откровенного шока Константин Рудольфович не оценил. Лишь кивнул и подытожил свое напутствие:
— Абсолютно. Потому что пока ты жалкая гуппи и ни одну серьезную рыбу на собственном пути сожрать не сможешь. Так что отращивай зубки, дочка. И становись акулой. В нашем мире иначе не выжить. Это я тебе, как бывалый абориген, говорю.
И весело рассмеялся…
Марьяна
Что ж.
Я с этим человеком даже спорить не стала. Но громкость его голоса в своей голове прикрутила на минимум. Пусть треплется. Мне не жалко. Во-первых, потому, что лучше я буду гуппи, чем эталонным представителем его мира бездушных дельцов. А во-вторых, потому, что я не чувствовала никакого родственного притяжения к этому чужому мне мужику.
Я здесь, рядом с ним, была лишь по одной причине — маму обижать не хотела.
И пока мой, с позволения сказать, папаша, жарил шашлык, попутно распекаясь о том, что он уже жизнью научен, троих детей упустил, но со мной той же ошибки не совершит, а потому я (внимание!)благодаря емустану его радостью, гордостью и надеждой.
Я же лишь пожала плечами, а затем достала свой телефон и занялась более интересными делами. Вот, к примеру, мне уже целую простыню накатала Любопытная Варвара, в миру Юлька Сафонова, требуя рассказать, что было в подсобке и осталась ли я жива после стычки с Толмачевой.
Юля: "Марьяна, я волнуюсь за тебя! Не молчи!"
Я: "Отставить тревогу. Со мной все в порядке".
Юля: "Рассказывай!"
Ну я и не стала особенно ходить вокруг да около. Написала, как есть. Мол, Лола узнала, что просто так поколотить меня не выйдет, а потому решила зайти с другой стороны и качественно просветила меня насчет своего будущего муженька. И вообще, она вовсе не агрессор, а почти альтруистка, потому что не со зла всех постельных грелок Царенова кошмарила. А просто из чувства женской солидарности беспокоилась о бедных и несчастных девочках, что их поматросят и жестоко бросят.
Юля: "А у тебя реально черный пояс по карате, что ли?"
Я: "Реально".
Юля: "Могла бы и сказать. Тогда бы я не сгрызла на нервяке свои ногти по самые локти".
Я: "Прости. Нет привычки хвастаться".
Юля: "Допустим. Ну и на чем вы закончили разбор полетов?"
Я: "Мне посоветовали перевестись в другой универ".
Юля: "Почему?"
Я: "Царенов сказал, что мне придется, либо заводить тридцать три кошки, дабы скрасить свою одинокую старость, либо потешить его эго и все-таки снизойти до статуса подстилки. Третьего не дано".
Юля: "Вполне себе может быть. До пенсии, конечно — это сильно. Но устроить тебе ад чисто из принципа — это он запросто. У них там вся компашка капитально отмороженная. Чего только Беня стоит? А Асхадов? Про Исхакова вообще молчу — тот еще отморозок.
Я: "Ладно. И что Царенов может мне сделать?"
Я прикусила подушечку большого пальца, чувствуя, как моментально изнутри покрываюсь знакомой до оскомины коркой льда. А еще у меня засосало под ложечкой и заныло где-то за ребрами. Просто потому, что не хотелось мне верить в то, что тот самый парень, который так жарко и с запоем целовал меня в душе, опустится до откровенной низости.
Воевать с девчонкой — это же просто дно!
Юля: "Ну а ты сама, как думаешь? Если Каха не брезгует свою невесту на потеху всему институту в грязь макать, изменяя ей направо и налево, то, что, по-твоему, он может сделать с какой-то там проходной девчонкой? Да все что угодно, Марьяна!"
Я: "Буллинг?"
Юля: "Ну, это базовый минимум".
Я: "Ясно…"
Юля: "Я бы на твоем месте реально свалила бы в другой вуз и училась бы там спокойно".
  
Я: "Не выйдет. Предки не разделяют мои опасения насчет всей этой ситуации".
Юля: "Тогда приготовься. Толмачева тебя больше не тронет — это факт. Куда ей против каратистки тягаться. Сломаешь еще ее идеальный нос. А вот Царенов? Я бы так на его счет уверена не была. Он твоим черным поясом просто подотрется. Он же мастер спорта по вольной борьбе. Ну и раз ты говоришь, что он по жести писанулся перед тобой, то точно уже просто так не сольется".