В плохих парней не влюбляются (СИ)

Одно всем известное царское тело отменило свою заявку в друзья, а затем снова мне ее кинуло. А когда не получило никакого ответа, то и сообщение сподобилось накалякать:
"Ратибор? Серьезно?"
Ох, ты ж…
Он слышал? Да нет, он не мог. Вроде бы у полугрузинского царевича были самые обычные уши, а не чернобыльские усовершенствованные локаторы. А это значит, что донесли все же.
  
Ну и что сказать?
Пальцы потянулись было уже смахнуть Царя с престола и указать ему его истинное место — в "черном" списке. Я даже губу пожевала, уговаривая себя сделать это доброе дело. А потом что-то на меня нашло. Ретроградный Меркурий то был или просто осенний авитаминоз, но я решила все же натыкать этого бессовестного кота в его какашки.
Чтобы не расслаблялся.
В друзья, разумеется, принимать не стала. А вот ответ ему все же накарябала, хотя и понимала, что пожалею об этом малодушии:
"Ты должен быть мне благодарен".
Ответ прилетел тут же, будто бы Каха где-то на том конце провода все это время сидел и медитировал на свой телефон, в ожидании от меня ответа. И наконец-то дождался — и на его улице все же перевернулся КАМАЗ со сладостями.
"За что?"
"Ты не стал Доброжиром. А это уже радость, согласись?"
"Я стал Венцеславом! Я даже погуглил кто это".
"И как?"
"Я симпатичнее. Согласись?"
Пф-ф-ф…
О, Кахатолий, я тоже умею играть в эти игры! Я даже кончик языка прикусила, пытаясь поскорее и без ошибок настрочить ему ответ. И главное, при этом не ржать в голос.
"Согласилась бы, если бы тебя звали не Каха, а, к примеру, Велимудр, ну или хотя бы Гостомысл. А так…"
"Главное, что согласилась".
И вдогонку Царенов прислал мне босс-смайлик, а затем еще один с нимбом над головой.
Ой, позер!
Ладно, а как тебе это? И я настрочила следующее сообщение:
"Чисто из жалости, мой хороший".
"Лучше из жалости добавь меня в друзья и сходи со мной на свидание. Остальное я как-нибудь переживу".
"Нет".
"Ну позязя!"
"Только не плачь. Ладно?"
Написано. Отправлено. Прочитано.
И ничего…
Потух королевич. Я еще несколько секунд смотрела в экран, а затем хмыкнула, пожала плечами и откинула от себя мобильный, предпочитая забить на этого придворного шута и жить дальше. Сходила в душ, приготовила вещи на завтра в институт, даже взялась за любимого Джорджа Мартина, дочитывая его "Пир стервятников".
А затем, где-то спустя час, вздрогнула, так как мой телефон вновь разорался как резаное порося. Я недоуменно скривилась, гадая, кого это принесла нечистая? Телефонных мошенников или вдруг у Рюмки возник под занавес дня какой-то важный вопрос.
Глянула на экран — номер незнакомый. Но такой, будто бы непростой — с четырьмя восьмерками на конце.
— Такси, что ли? — насупилась я, но все же приняла вызов.
А спустя секунду впечаталась лицом в раскрытую ладонь, сообразив, что капитально так поторопилась.
— Алло?
— Мара, какой же все-таки у тебя красивый голос…, — прошелестел мне прямо в ухо бархатный баритон с легкой хрипотцой. А я едва ли собственный язык от шока не проглотила, но совершенно точно обварилась мурашками с ног до головы.
Мать моя женщина!
— Ты где мой номер нарыл, болезный? — прошипела я в трубку.
— Болезный? Ладно, согласен, это лучше, чем Венцеслав.
— Тебе чего надо?
— А так непонятно, что ли? Любовь у меня случилась.
— Какая еще любовь?
— Любовная…
— Каха!
— М-м?
— Выздоравливай!
— Погоди. Не клади трубку. Пожалуйста…
— Еще дурацкие просьбы будут? — фыркнула я.
— Да. Спускайся вниз.
— Чего? — охнула я и с места подскочила, как в зад ужаленная, а там уж к окну кинулась и глазам своим не поверила.
Стоит, касатик! Пятой точкой капот свой полирует и на мои окна точнехонько своими наглыми зенками таращится. И не просто так, а с улыбкой такой, знаете ли…
Такой!
— Ты чего тут делаешь, убогий? — прохрипела я в трубку.
— К тебе приехал.
— Зачем?
— Ты мне нужна.
— Пф-ф, кто-то еще клюет на этот бред сумасшедшего? — рассмеялась я в трубку, но у самой под ложечкой засосало. Ну, потому что это уже было на самом деле не смешно.
Одно дело в институте на меня таращиться и подмигивать наглыми шарежками, а другое под окнами лагерь разбивать. К Лоле пусть своей шуршит и там палатки ставит, всю ночь горлопаня ей серенады.
— Значит, не выйдешь?
— Нет, — рубанула я жестко.
— Почему?
— Отгадай с одного раза!
Но этот грузинский проныра вообще намеков не понимал. Он просто отмахнулся от моей фразы, как от назойливого комара, а затем серьезно и как-то даже угрожающе мне ответил:
— Последний шанс, Мара. Спускайся ко мне по-хорошему.
— Или что?
— Или я поднимусь к тебе.
— Ну точно…, — фыркнула я.
А он пожал плечами и как-то флегматично выдал:
— Если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе. Итак, считаю до трех. Раз!
— Ты спятил?
— Два!
— Все пока.
— Три!
И скинул звонок.
Нет, реально! Просто взял, блин и скинул. А затем подхватил что-то с заднего сидения своей крутой тачки и решительно двинул к моего подъезду. Ну, вот прям решительно! Будто бы знал, на какой этаж ему бежать и в какую дверь звонить.
А что, если реально знал?
Боже, боже…
Сердце ухнуло в пятки, да там и осталось валяться в ступоре. Ладошки стали влажными. Но я отмела все эти странные реакции и тут же бросилась к маме, а потом с сумасшедшими глазами принялась раздавать ей ценные указания:
— Мама! Мам, если сейчас кто-то позвонит в дверь — скажи, что меня нет! Меня вообще нет! Я уехала! В Тимбукту! Нет! Лучше на Луну! Навсегда!
— А кто там?
— Царь!
— Настоящий? — улыбнулась родительница, а я только тогда ударила себя по лбу, понимая, какую ересь я несу.
— Да! То есть нет! То есть да, но…! То есть… просто скажи, что меня нет! Ладно?
А в следующий момент раздался звонок в дверь, и у меня едва ли шары из обит не повылазили, как у долбанной ши-тцу. А родительница только покачала головой, да потопала открывать, пока я пряталась за углом и прислушивалась к неразборчивому бормотанию.
Бу-бу-бу…
И наконец-то дверь закрылась. А я медленно высунулась, а затем открыла рот от изумления, потому что мама держала в руках просто огроменную коробку с белыми розами. Огроменную!
— Тут записка есть, Марьяш. Посмотришь?
— Ага…
Шагнула ближе. Вытащила черный конверт. Открыла. Прочитала. Выпала в нерастворимый осадок.
"Знай: я смотрю только на тебя…"
  
Глава 7 — Какая гадость ваша заливная рыба!
 
Марьяна
Сегодня на пары я приехала с отвратительным настроением. Во-первых, потому, что мама не позволила мне выбросить в мусоропровод веник от Царенова. А, во-вторых, потому, что вчера она еще сдержалась от расспросов. А вот сегодня любопытную Варвару понесло и за завтраком она начала лить елей в честь властелина институтских понтов.
Ко-ко-ко, такой мальчик!
— Дочь, ну жест-то широкий, согласись! Парень ведь не просто в интернетиках этих ваших тебе виртуальные цветы прислал из смайликов, а реально заморочился. Адрес твой опять же узнал…
На этом месте у меня едва ли не пошел носом чай, который я хлебала. Как сдержалась? Чудом, не иначе! Да и маме не стоило знать, что этот пафосный Альфа-Кебаб, заполненный дешевым фаршем, совсем недавно лично доставил меня домой, не забыв на прощание сунуть мне в рот своеобразный чопик из приличной суммы денег.
  
И не из-за широты своей полугрузинской души, а во имя моего молчания.
Так себе романтика первой встречи…