Сто причин родить от меня ребенка (СИ)

Стою перед входной дверью и отчего-то волнуюсь. Не сообразил я, надо было цветов ей купить и торт. Хотя нет, торт – лишнее. Лучше фруктов и шариков воздушных. Ей, наверное, романтики хочется, а не чтобы я ее в квартире запирал. Нужно не забыть дать ей ключ от квартиры.
Захожу в прихожую, включаю свет.
– Заяц, привет, я дома! – разуваюсь-раздеваюсь и иду сразу на кухню.
  
Снегурочка сидит на полу у холодильника, прислонившись к стене. Лицо у нее такое убитое, что мне становится очень-очень страшно. Даже спросить, что случилось, тоже страшно. Вот как чувствовал, что с ней не все в порядке. Молча сажусь радом с ней на пол, обнимаю и прижимаю к себе. И тут же страх уходит и приходит спокойная уверенность, что все будет хорошо. Когда, интересно, я успел так привыкнуть к ее присутствию, прикипеть к ней?
Зоя вздыхает и тянется ко мне. Какое-то время мы целуемся, я стараюсь не давить, как в прошлый раз, а быть сдержаннее и нежнее. Успокоить ее. Наконец, у нас получается отлепиться друг от друга.
– Как Михаил? – чуть запыхавшись, спрашивает она. Выглядит уже не такой потерянной. Улыбается мне. Глаза блестят.
– Лучше, пришел в себя. Прогнозы хорошие. Ты чего у холодильника сидишь?
Зоя смешно морщит нос.
– У меня был приступ обжорства, и я сожрала все, что нашла в твоей кухне. Даже кусок засохшего хлеба. И я есть хочу, кстати! А больше нечего!
Мне становится смешно.
– Я уже начинаю бояться, что тебя не прокормлю, – качаю головой я. – Опять заказывать овощи?
– Не хочу овощи, хочу нормальную еду, – она опять морщится. – Мяса хочу.
– А как же твой «правильный» выход из голодовки? – ухмыляюсь я.
Она заметно грустнеет.
– Ничего у меня не получается по жизни делать правильно, Гоша, – с горечью говорит она. – Слушай, а давай напьемся? Здесь, у тебя дома. Мне очень хочется. Только я не пью крепкие напитки, а пью вино, лучше красное. Грузинское, а?
Опять обнимаю ее.
– Это неправда. У тебя в жизни получается все, за что ты берешься. Потому что ты у меня умничка и боец. Напиваться мы не будем, ты не совсем здорова. А вот бутылку хорошего грузинского вина для восстановления крови нам с тобой можно. Сейчас напишу в ресторан, нам быстренько все привезут. С одним условием: ты мне расскажешь, с кем ты разговаривала по телефону и почему так расстроилась.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
Пишу сообщение су-шефу, прошу привезти все максимально быстро.
По Зое видно, что рассказывать она ничего не хочет. Опять непроизвольно злится. Кажется, мы это уже проходили.
– Зачем тебе это надо, Гоша? Зачем ты возишься со мной? Это мои проблемы, сама как-нибудь разберусь. Не в первый раз.
Усмехаюсь.
– Глупая. Нет уже твоих и моих проблем. Если мы вместе, то есть только общие. Мы же с тобой вместе? Дай угадаю, до тебя сестра дозвонилась? Она тебе испортила настроение? Делай скидку на то, что она беременная, дели все ее слова надвое.
Морщится.
– Не могу по-трезвому про это говорить. Напиться надо. И есть хочу. Господи, Гоша, покормишь ты меня или нет?! Ты повар или где?! Где еда? Где вино?
– Повар, повар…
Не хочу с ней ругаться и выяснять по сотому разу отношения. Кое-чего другого хочу.
Опять целую ее, на этот раз более настойчиво. Она охотно разрешает себя отвлечь. Смотрит на меня сияющими глазами. Улыбается.
– Кстати, давно хотела тебе сказать, ты классно целуешься.
Усмехаюсь.
– Да я вообще все классно делаю. Показать?
Сама тянется ко мне, проявляет инициативу. Беру ее за руку и веду в спальню.
Все неважно, что было до нее.
Зоя Павловна
Моя голова лежит на его плече. Его рука гладит мои волосы.
– Расскажи мне про секрет, – шепчу ему на ухо сонно.
Рука неожиданно замирает.
– Какой секрет? – Гоша заметно напрягается.
– Помнишь, ты писал в тетрадке. Что есть грузинский секрет, как есть, сколько хочешь, и не толстеть. Расскажи, а? Очень надо. Я сегодня столько всего съела, что боюсь, что лопну.
Он смеется.
– Аа, ты про это. Так у нас вроде договор с тобой был, ты беременеешь, я тебе рассказываю.
– Так, скорее всего, я уже беременная. Учитывая, сколько раз сегодня ты проигнорировал презервативы. Если что, у меня период, благоприятный для зачатия.
Он опять замирает. Потом резко поднимается на локтях и нависает надо мной. Смотрит на меня серьезно и вместе с тем ласково. Гладит лицо ладонями.
– Заяц, мы же с тобой вместе? Ты же скажешь мне, если?
Мне так хорошо с ним, что я на все согласна. Полностью растворилась в нем.
– Скажу, конечно. И мы вместе. И еще я тебя люблю, Гоша.
Он целует меня нежно-нежно, едва касаясь губами.
– Я тоже тебя люблю, Зоя. И очень хочу, чтобы у нас был ребенок.
– Эй, секрет гони, – ворчу между поцелуями. – Сначала секрет, потом уж, так и быть, ребенок.
– Секрет, на самом деле, очень простой. Можно много есть, но при этом обязательно заниматься сексом не менее трех часов в сутки. Тогда точно не потолстеешь!
Молчу несколько секунд, переваривая услышанное, а потом начинаю громко возмущаться.
– Что это за секрет такой! Гоша, ты меня надул! И почему это секрет грузинский?
Он хохочет.
– Да потому что я наполовину грузин! И голодать я тебе больше не дам, даже не надейся. Будешь есть нормальную еду и каждый день заниматься со мной сексом!
Словами не передать, как я разочарована!
– Блин, а я-то думала! Ты меня развел!..
– Ну, что, что ты думала? Ерунду ты всякую думала! А я сразу в тебя влюбился. Подумал, надо намекнуть на секрет, авось сработает!
Целует, целует, целует. И все время прижимает к себе, отпускать не хочет.
Как же я счастлива!
У него очень красивые глаза. А черные длинные ресницы – просто произведения искусства. Они еще и подкручиваются кверху. Не могу перестать любоваться его красотой. Смотрю на него и почему-то вспоминаю историю своей первой полудетской-полувзрослой влюбленности.
– Знаешь, когда я была студенткой, мы с девочками после пар иногда забегали в кафешку неподалеку от нашего института, – решаю поделиться. – Кушали по-скромному, кофе пили. Пару раз нас ребята с других факультетов на коктейли туда приглашали. Так вот, в том кафе был настоящий бар, и работал в нем барменом молодой парень. Какой же красивый! С длинными черными волосами. Он мне так нравился, что я иногда специально забегала на него посмотреть. Приду, попрошу чашку чая и сижу, делаю вид, что кого-то жду. А сама его исподтишка разглядываю. Чем-то на тебя он был похож. Всю осень в эту кафешку ходила. Это уже потом, ближе к сессии, начала встречаться с Максимом. Он в нашей же общаге жил.
Гоша какое-то время молчит, а потом вдруг спрашивает:
– Не помнишь, как кафе называлось?
– Нет, это же было сто лет назад.
– И адрес тоже не помнишь?
– Конечно, не помню. Рядом с нашим педом на Спортивной. Помню, что на стеклянной двери негр был нарисован. Забавный такой. А что?
Улыбается.
– Я после одиннадцатого класса три года проработал барменом в кафе в Хамовниках, неподалеку от педагогического университета. Ты же там училась? Кафе называлось «Диско», находилось на первом этаже двухэтажного серого здания. Широкий вход и танцующий негр на стеклянной двери нарисован. Правильно? И волосы у меня тогда длинные были. Так-так, значит, ты уже тогда на меня запала?
Я на мгновение теряю дар речи.
– Вспомнил я тебя, Зоя. У тебя была длинная коса, я поэтому и обратил на тебя внимание. Тогда, да и теперь тоже. Помню, что ты приходила с подружками, пила кофе и мне улыбалась. Ты тогда худенькая была, как тростинка, лицо остренькое. Недолго ходила, потом пропала.
  
– Да не может такого быть! – не верю я. – Ты только что все это придумал!
– Я тебе фотку завтра найду, как я тогда выглядел. Надо по альбомам полазить.
Пораженно смотрю на него.