Сто причин родить от меня ребенка (СИ)

Может, я и не любил никого раньше, до нее? Просто игрался в любовь? Глупые теории сочинял, чтобы самого себя уговорить? А на самом деле ее ждал?
Сидит рядом со мной на заднем сиденье такси – чуть живая от усталости и переживаний, обескровленная, с синяками под глазами. Видно, что ее клонит в сон. И все равно взгляд не отводит, цепляется им за меня. Утешает, из последних сил поддерживает. Показывает, что рядом. Что полностью открыта и беззащитна передо мной. Мне кажется, я каждый удар ее сердца слышу, каждый вздох чувствую. Наваждение какое-то. Разве можно так чувствовать другого человека, как я ее чувствую?
  
Зоя, Зоя, что же мне делать с тобой? Как подступиться к тебе? Того и гляди, скоро начну, как прыщавый школьник, краснеть и заикаться в твоем присутствии.
Одно знаю точно – не отпущу. Рядом со мной теперь будет. И не в сексе дело совсем. А в том, что я любить хочу по-настоящему, без страха и оглядки на завтрашний день. А не заменителями любви перебиваться.
Видно, нужно мне было по голове от поселковой гопоты получить и в снегу хорошенько померзнуть, чтобы до этой здравой мысли своим умом дойти.
– Сейчас приедем ко мне, наконец-то тебя вкусностями всякими закармливать начну, – шутливо говорю ей, стараясь не выдать своего сильного внутреннего волнения. – Можешь пока подумать, чего бы тебе хотелось сладенького.
Она неожиданно усмехается кончиками губ.
– СпошлИть можно? – опять смотрит мне прямо в глаза. Неуверенно смотрит, как будто не знает, можно мне сказать или нет. Она тоже чувствует, что между нами что-то из ряда вон происходит. Потому что не чувствовать это невозможно. И тоже не знает, как на это реагировать.
– Заяц! – нарочно хмурю брови. – Слышала, что тебе сказали? Покой и отдых, никаких физических упражнений. Сегодня и завтра. Так что максимум, на который ты можешь рассчитывать, – горячая ванна, вкусный ужин моего приготовления и очередной новогодний концерт по телевизору. И пока все. Ну ладно, хорошо-хорошо, не смотри на меня так укоризненно. Согласен еще на массаж стоп. Но только если ты мне разрешишь расчесать твои волосы.
Такси плавно едет по московским дорогам. Глаза любимой моргают все чаще и чаще и постепенно начинают закрываться. Я меняю положение своего тела, чтобы ей было удобнее улечься у меня на плече. Привлекаю ее к себе поближе, расстегиваю куртку, заодно целую макушку, виски, плечи. Она неосознанно задерживает дыхание. Давно заметил, всегда так реагирует на мои прикосновения.
– А в тетрадке мне еще что-нибудь напишешь? – сонно спрашивает, не дождавшись от меня дальнейших поползновений.
Усмехаюсь. Неожиданно. Такой романтической чуши насочинял, а ей нравится.
– Заяц, я тетрадку не взял. В поселке она осталась.
Улыбается с закрытыми глазами.
– Я взяла. Напишешь?
– Если ты хочешь, конечно, напишу.
С каждой минутой паузы в нашем разговоре становятся все длиннее и длиннее. Устала моя Снегурочка. Вымоталась.
– Гоша, – совсем еле слышно. – Нам долго ехать?
– Недолго. Минут десять-пятнадцать.
– Гоша, можно я немного подремлю? Очень устала. Разбудишь, когда приедем?
Прижимаю ее к себе чуть крепче.
– Конечно, спи, сакварело * . Ткбил сизмребс гисурвеб, чемо эртад эрто мзид унахаво ** , – ласково шепчу ей на ухо.
– Что ты сказал?
– Спи.
*   Любимая (груз.)
**  Желаю сладких снов, моя единственная красавица (груз.)
Зоя Павловна
Гоша живет в шестиэтажном кирпичном доме где-то в центре Москвы. Никаких многоэтажек, никаких многополосных дорог в пределах видимости. Тихий закрытый двор с шикарной детской площадкой, расчищенной от снега. Чистый подъезд с новым ремонтом.
После короткого сна в такси чувствую себя лучше. Только есть ужасно хочу. Стоило скушать в больнице несколько печенек и напиться сладкого чая, и все, одолел меня адский голод. Но я хорошо подкована в матчасти. Начну сейчас лопать все подряд – килограммы моментально вернутся. Золотое правило: сколько дней голодаешь, столько дней и выходишь из голодания. Сначала нужно пить только овощные соки и овсяный кисель, потом постепенно добавлять в рацион овощные салаты, фрукты, крупы, подсолнечное масло, нежирные мясо и рыбу. Если выходишь из голодания правильно, то и на этапе выхода можно еще килограммчик-другой скинуть. А для моей фигуры каждый сброшенный грамм на вес золота.
Усиленно забиваю себе мозги размышлениями о правильном питании, пока мы с Гошей поднимаемся по лестнице. Отвлекаю себя. Он цепко держит меня за руку (боится, что сбегу?) и ведет к себе домой. Не думала и не гадала, что приеду в столицу нашей необъятной Родины в таком неожиданном качестве. Боялась, что придется ехать бесплатной нянькой-приживалкой в новую семью сестры. Надеялась, что, может быть, получится найти хорошую работу и снять отдельное жилье. А по факту обстоятельства так сложились, что я буду жить в качестве почти любовницы шикарного мужчины в его квартире. Причем «почти» – это всего лишь вопрос времени. Если бы не баба Дуся, думаю, наши тисканья на кухне наверняка имели бы интересное продолжение. Мы с любимым люди взрослые, чего кругами вокруг кровати ходить.
Хорошее начало моей новой жизни. Позитивное.
Вздыхаю мечтательно.
И неважно, получится у нас с ним что-нибудь или нет. Заранее решила, что не буду расстраиваться и переживать. Шестнадцать лет своей жизни только этим и занималась, больше не хочу. Буду наслаждаться каждой минутой, проведенной с мужчиной моей мечты.
На третьем этаже Гоша тормозит у железной двери, достает ключи и поворачивается. Внимательно смотрит на меня со своей неизменной ухмылкой.
– Боишься? – спрашивает вкрадчиво.
Здесь, на своей территории, он уже другой. Более уверенный в себе. Нагловатый. С повадками бывалого обольстителя. Вот что с людьми Москва делает. У меня в поселке Гоша потише и поскромней себя вел.
Волнуюсь немного, конечно. Но уж точно не боюсь. Не из боязливых.
– А ты боишься? – отвечаю вопросом на вопрос. Изо всех сил прячу улыбку.
– Опасаюсь, – признается в ответ. – Не знаю, чего от тебя ожидать.
– А какие у меня варианты? – легкомысленно пожимаю плечами. – Все банально, буду спать с тобой за еду, раз уж приехала. А там по ситуации.
 И в ту же секунду я вижу, как меняется выражение лица Гоши. Губы сжимаются, а крылья его великолепного горского носа, наоборот, гневно раздуваются.
Нет, ну а что я такого сказала? Я просто нервничаю, поэтому и ляпнула, что первое в голову пришло. Наверное, Москва уже и на меня начала влиять.
Он очень сильно злится. Прям очень. Шипит возмущенно:
– Ты. Со мной. Будешь спать. Только по любви.
Хочу спросить: «А ты со мной как?» Но благоразумно решаю не нарываться. На всякий случай согласно киваю головой.
Георгий открывает дверь и пропускает меня вперед. Заходит следом за мной, щелкает выключателем. Дааа, это не убитая хрущеба бабушки Степаниды. Высокие потолки, много света и пространства. На полу, судя по всему, настоящий паркет блестит темными квадратиками. Я его вживую никогда и не видела. И на этом паркете у самого выхода стоят красные женские ботинки.
Ничего не могу с собой сделать, смотрю на них. Дорогие, кожаные, очень женственные. Не сорокового размера, как у меня, а тридцать шестого-тридцать седьмого. Не ботинки, а мечта. Символ красивой жизни. Обладательница такой обуви, наверняка, изящная и миниатюрная девушка. И одновременно яркая. С высоким и худощавым Гошей они отлично смотрятся, не сомневаюсь в этом. И как его не ревновать? Сделать вид, что мне все равно? Только из меня плохая притворщица.
  
Почему все всегда так сложно?
– А она тоже по любви? – сдержанно спрашиваю я, кивая на ботинки.
– Блть, – эмоционально ругается он за моей спиной. – Заяц, раздевайся, проходи на кухню. Сделай нам кофе. Я сейчас. Мусор выкину. Прости, в квартире бардак. Катя так и не успела до меня доехать.
И у меня в голове тоже бардак. Сразу все хорошее настроение куда-то испарилось.