Запретные наслаждения

– Пока что он будет приезжать по уик-эндам. Только не на следующей неделе. Летит в Лондон, чтобы проверить, как там его жиличка. У Мика в Лондоне дом, и он сдал его на год какой-то американке, – пояснила Эмили.
– Наверное, тебе будет недоставать секса, – откровенно бросила Рина. – Правда, Сэм утверждает, что на этот раз пуля пролетела мимо, но лучше заранее позаботиться о себе и сесть на таблетки.
– У меня не будет времени тосковать по сексу, – отмахнулась Эмили. – Пора приступать к книге. Сегодня же. И пожалуйста, поблагодари доктора Сэма за меня. – Наклонившись, она обняла Рину. – И спасибо за то, что объяснила, какая я идиотка.
– Так бабушки не говорили тебе ничего подобного? – удивилась Рина. Кейт Шански, конечно, была женщиной сдержанной, чего никак не скажешь об Эмили О.
– В обоих домах секс определенно был табу. Думаю, они никак не могли пережить того, что их дети хотя бы однажды да занимались сексом, а в результате появилась я. Им обеим было около пятидесяти, когда я родилась, а дедушкам было хорошо за пятьдесят. Да и год выдался скверным. Старший брат Джо был убит во Вьетнаме, и дедушка Фрэнк впал в депрессию, которая и погубила его. Мне тогда исполнилось три года.
– Да, Фрэнк Шански действительно любил старшего сына. После его смерти Джо ничем не мог ему угодить. Он вечно твердил: «Фрэнки сделал бы это лучше или быстрее». Но, по правде говоря, Фрэнки был большим неуклюжим олухом, а все мозги достались Джо. Но что теперь говорить? – Рина вздохнула. – Так как же ты усвоила те жалкие крохи, которые до сих пор знала о сексе?
– На уроках здоровья в средней школе. Тогда я ужасно смущалась. Выучила только то, что требовалось для экзамена, и благополучно обо всем забыла.
– И ничуточки любопытства? – поразилась Рина, которой пришлось прилагать немало усилий, чтобы удержать собственных детей от вопросов и чтения книг о сексе.
Эмили покачала головой.
– Слишком боялась стать похожей на Кэти и Джо и огорчить бабушек, – пояснила она.
– Ничего не скажешь, они вырастили прекрасную внучку, но даже их трудно назвать идеальными. И, судя по всему, Майкл Девлин – потрясающий любовник, милая. Никогда не видела, чтобы ты светилась так, как сегодня утром.
– Рина, – медленно произнесла Эмили, – что, если я влюблюсь в него?
– Значит, влюбишься, – философски пожала плечами Рина. – Какая тут трагедия? Ну подумаешь, разобьешь сердце. Сердца заживают. Поверь мне. Я знаю.
– Вряд ли я решилась бы лечь с ним в постель, если бы он совсем мне не нравился. И, Рина, он действительно слишком мне нравится, – пожаловалась Эмили.
– Только не показывай виду, милая. Как только ты раскиснешь, и он это увидит, в ту же минуту сбежит без оглядки. Он коварный холостяк, дамский угодник. Только если первым признается, что неравнодушен к тебе, можешь дать понять, что чувство, возможно, взаимно, – посоветовала Рина.
Эмили приехала домой и поднялась в мансарду, где устроила свой кабинет и библиотеку. Она использовала компьютер как печатную машинку и даже не подключила его к Интернету.
Сейчас она сидела перед большим плоским монитором и смотрела в пустой экран. Наконец, зная, что лучший способ начать роман – это опустить пальцы на клавиатуру, она стала печатать. Поместила в центре заголовок, за которым последовали имена авторов, агентов, адреса агентства, обычный и электронный. Завершив подготовительную работу, она перешла к следующей странице, и на экране появилось слово «Пролог».
Далее следовала история о том, как Кэролайн, герцогиня Малинкорт, стала Лавандой, отважной женщиной, спасавшей угнетенных во время террора в революционной Франции.
Когда она поднялась, на улице было уже темно.
Всю неделю и первый уик-энд лета Эмили работала, не покладая рук. Эсси, ее домоправительница, следила, чтобы хозяйка была накормлена, а на уик-энд даже оставила еду в морозилке. К ее досаде, Девлин звонил только дважды: утром понедельника, чтобы поблагодарить за чудесно проведенное время, и в четверг – сообщить, что улетает в Англию и перезвонит во вторник, когда вернется на работу. И попросил поблагодарить Рину: оказалось, что он снял коттедж Эрона и Керка на весь август, до Дня труда,  [6]пока владельцы будут в Италии.
 
– Не хочешь знать, что я делаю? – спросила она в четверг.
– Отсиживаешь свою милую маленькую задницу, работая над книгой. По крайней мере я на это надеюсь.
– Я работаю в трусиках-бикини и кружевном лифчике, – поддразнила она. – Тех самых, которые ты заставил снять меня в прошлую субботу, прежде чем мы поехали в ресторан. Помнишь?
– Э-э… что-то припоминаю, но весьма слабо. Сними трусики, Эмили.
Он звонил по мобильному и мог быть уверен, что их не подслушают.
– Зачем?
– Хочу, чтобы ты поиграла со своей шаловливой «киской» и точно описала, что сейчас делаешь и что испытываешь в этот момент, – хрипло потребовал он.
– Я сняла трусики, – поспешно заверила она. – И играю с кудряшками внизу живота. Все почти так, словно ты рядом.
– Коснись себя, – приказал он, – и скажи, каким именно пальцем.
– Средним. О-о, Девлин, я уже мокрая! Жаль, что это не твой язык. О-о, как хорошо! А ты? Уже затвердел.
– Да, – признался он.
– И меня нет рядом, чтобы ублажить тебя. Научишь меня в следующий раз сосать твой «петушок»? М-м… как же приятно! Конечно, не так, как твой язык, но пока и это сойдет.
Девлин застонал.
– Когда я доберусь до тебя, Эмили, ты горько пожалеешь, что дразнила меня, – пригрозил он.
– Я снимаю лифчик, Девлин. И остаюсь совершенно голой. Сжимаю груди, а соски уже сморщились, потому что я воображаю, как ты сосешь их.
– Положи руки на свою «киску» и начинай играть с собой. Я хочу, чтобы ты кончила. Хочу, чтобы представляла, как мой «петушок» входит в тебя, снова и снова, задевая то крошечное местечко, которое воспламеняет тебя, заставляя кричать. Я привезу тебе подарок из Англии, чтобы помочь расслабиться, когда меня нет рядом. В Лондоне есть магазинчик, где продаются ужасно порочные сексуальные игрушки, и я найду для тебя нечто особенное.
Эмили громко вздохнула в телефон, отдаваясь восхитительному клиторальному оргазму.
– Мило, Девлин, но до тебя далеко. Да, привези мне игрушку. У меня никогда не было таких.
– Пока, ангелочек, – ответил он, перед тем как отключиться.
Невольное раздражение охватило Эмили. Ей нужно было от него нечто большее, чем поток непристойностей. Оставалось надеяться, что и он как следует помучается от неудовлетворенного желания. К тому же она была ужасно задета тем, что он не соизволил приехать. Сейчас, воскресным днем, она отчетливо поняла, что тоскует по Девлину. Тоскует по безумному сексу, которым так наслаждалась в прошлый уик-энд.
Встав, она спустилась в спальню и нашла телевизионный пульт. Сегодня утром она заказала «Ченнел» до конца уик-энда. Таковы были преимущества одинокой женщины. Не существовало опасности, что молоденькая девушка случайно включит его и обнаружит воплощение своих фантазий до того, как будет готова к столь шокирующему зрелищу.
Эмили набрала нужные цифры и нажала кнопку. И немедленно очутилась в освещенной свечами спальне.
Да, обстановка прекрасная. Но лучше бы занавеси были зелеными, а не красными…
Занавеси немедленно сменили цвет, став темно-зелеными. Цвет великолепно оттеняли придерживавшие их тяжелые золоченые шнуры.
Сама Эмили была в брюках и сапогах для верховой езды. Плащ намок от дождя.
– О, миледи! – воскликнула молодая смазливая девушка, горничная герцогини, вбегая в комнату. – Герцог прибыл с час назад. Я сказала ему, что не знаю, спуститесь ли вы к ужину, поскольку неважно себя чувствуете.
– Молодец, Мэри, – кивнула герцогиня. – Помоги мне выбраться из мокрой одежды.
– Надеюсь, поездка во Францию прошла успешно, миледи? – спросила Мэри. Девушка знала тайну хозяйки и искренне восхищалась ее стремлением помочь другим. Мало того, вместе с герцогиней устраивала прибывающих в Англию беженцев, утешала детей, общалась со слугами, чудом спасшимися от гильотины.