Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ)

— Предварительный пакет уйдёт в кредитный комитет сегодня. До восьми утра привезите в центральный офис оригиналы с подписью Самойлова и заверенные копии по маршруту груза. Зарегистрируем документы — тогда банк сможет оформить реструктуризацию, дать мораторий и уточнить свою позицию в суде.
Я кивнул. Вера поднялась и накинула пальто.
— И ещё, Смирнов. Анонимный пакет направили не только банку.
  
— Кому ещё?
— Налоговая уже прислала банку требование. А сегодня служба экономической безопасности МВД запросила сведения о движении кредитных денег. Отсюда мы и знаем, что пакет ушёл не только нам.
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя Самойлова.
— Алексей Дмитриевич! — его голос срывался на панику. — У офиса полиция. Предъявили постановление на обыск и требуют открыть сейф!
Я посмотрел на Левину. Кто-то не собирался ждать окончания гражданского спора и открыл уголовный фронт. Веденин оставался первой версией, но доказательств против него по-прежнему не было.
— У Самойлова обыск, — сказал я.
Левина мгновенно подобралась.
— Сам по себе обыск не отменяет договорённость. Но если сведения об обыске попадут в кредитный комитет до регистрации окончательного пакета, предварительное согласование могут пересмотреть. Я беру расчёт и копии. Ваша задача — получить подпись Самойлова на окончательной редакции и сдать оригиналы в центральный офис до восьми.
— Успею.
— Тогда езжайте.
Такси я поймал через пять минут. Уже в машине первым делом набрал Когана. Гражданский спор мы с Денисом могли вести по доверенности: для этого адвокатский статус не требовался. Но обыск шёл уже по уголовно-процессуальным правилам, и здесь Самойлову требовался адвокат. Ни у меня, ни у Дениса такого статуса не было.
Семён Борисович выругался и сообщил, что направляет Андрея Корнеева — внешнего адвоката по уголовным делам, с которым работал раньше.
Пока машина неслась по ночным улицам, я набирал сообщение Денису: «Срочно выезжай к офису Самойлова. Там полиция. Ничего не трогай до моего приезда».
Ответа не было. Я набрал его номер, но абонент оказался недоступен.
У офиса Самойлова я оказался без четверти десять. Обыск уже начался. У здания стояли две машины с мигалками. На лестничной площадке второго этажа находились двое мужчин в штатском и женщина в форме. Самойлов жался к стене возле двери.
— Меня зовут Алексей Дмитриевич Смирнов, — представился я. — Я представляю компанию и Игоря Владимировича в гражданском споре с банком.
Один из мужчин повернулся ко мне:
— Адвокат?
— Нет. На полномочия защитника не претендую. Самойлов просит, чтобы я остался рядом как представитель компании. Адвокат Андрей Корнеев уже едет.
— Обыск откладывать не будем, — сухо ответил следователь. — Можете присутствовать, если не станете мешать. Заявления в протокол делает Самойлов.
Следователь протянул постановление. Я проверил адрес, наименование компании, предмет обыска и перечень документов. Остановить процедуру законных оснований не было.
Я тихо напомнил Самойлову, что все изымаемые документы ему должны предъявлять перед упаковкой и подробно описывать в описи, а копию протокола — вручить после окончания обыска. Игорь Владимирович повторил эти требования следователю.
— Всё предусмотренное законом получите, — ответил тот. — Телефоны на стол. По помещению без разрешения не перемещаться.
Самойлов открыл дверь. В кабинете следователь первым делом указал на сейф.
— Где ключ?
— Кодовый замок, — пробормотал Самойлов и начал крутить диск.
В сейфе лежали оригиналы договоров, накладные и папки с бухгалтерией. Следователь раскладывал их на столе, женщина в форме составляла опись, а я записывал номера и названия каждого листа.
Когда дошли до расчётов по реструктуризации, я показал Самойлову на нужные листы. Он взял себя в руки и произнёс:
— Это не первичные документы компании, а проект соглашения с банком. Если они нужны для проверки, прошу приобщить копии. Оригиналы сегодня должны быть переданы в банк.
Следователь пролистал бумаги и велел сделать копии. Оригиналы оставили на столе, но в протоколе отметили, что с ними ознакомились. Договоры и накладные упаковали и опечатали. Специалист скопировал бухгалтерскую базу на служебный накопитель, а рабочий носитель оставил на месте.
Минут через двадцать приехал Андрей Корнеев. Он предъявил удостоверение и ордер, просмотрел постановление и встал рядом с Самойловым. Теперь в обыске участвовал адвокат, а я мог сосредоточиться на банковском пакете.
Денис появился почти через час.
— Что происходит? — спросил он с порога.
— Обыск. Где ты был?
— Ездил по делам. Телефон разрядился, только в машине зарядил.
Ответ мне не понравился, но разбираться было некогда.
— Ничего не трогай, — предупредил я. — Сверяй опись с тем, что упаковывают.
Обыск шёл ещё больше часа. Одну из папок попытались внести в опись общей строкой как «прочие финансовые документы». Я указал Самойлову на расплывчатую формулировку, и тот потребовал перечислить содержимое по листам. Это заняло лишние пятнадцать минут, зато потом никто не смог бы утверждать, что внутри лежало что-то ещё.
Под конец Самойлову дали протокол для ознакомления. Сверяясь с моими записями, он указал в замечаниях, какие документы изъяли, а какие скопировали. Расписался только после получения своего экземпляра протокола с описью.
В кабинете царил полный разгром. Но окончательный банковский пакет остался у нас.
Я распечатал присланную Левиной редакцию. Самойлов подписал график, заявление о реструктуризации, соглашение о моратории и согласие на безакцептное списание. Денис снял копии, а я проверил каждую страницу.
— Получится? — спросил Самойлов.
— Реструктуризация сохранит расчёты компании, а мораторий даст время проверить спорную поставку. Но сам долг по этим пяти миллионам никуда не исчезает. Следователю всё равно придётся разбираться, кто изменил маршрут.
— Значит, это не конец?
— Нет. Зато теперь ваше согласие платить подтверждённый долг не позволит представить вас человеком, который решил отказаться от всех обязательств разом.
Из офиса мы с Денисом вышли в половине второго ночи и сразу повезли пакет в круглосуточную экспедицию центрального офиса банка. В час сорок семь дежурный зарегистрировал документы и убрал оригиналы в запечатанный конверт.
Только после этого я позволил себе выдохнуть.
К утру мы вернулись в консультацию Когана. Денис уснул на стуле. Я сидел напротив с кружкой чая.
Левина позвонила в девять двадцать.
— Смирнов, банк подписал соглашение. Девять миллионов четыреста тысяч реструктуризированы на тридцать шесть месяцев. Согласие на списание принято. По пяти миллионам предоставлен мораторий; до окончания внутренней проверки банк временно не поддерживает иск. В суд направим уточнённую позицию.
— Спасибо, Вера Дмитриевна.
— Не благодарите. Уголовный запрос никуда не исчез. Теперь это отдельная проблема.
  
— Я понимаю.
Я завершил разговор и разбудил Дениса.
— Банк подписал.
Он выпрямился, потёр лицо ладонями и несколько секунд молча осмысливал услышанное.
— Тогда пора заняться Ведениным.
В этом он был прав…
  
Глава 19
 
Я смотрел на то, как утренний свет пробивался сквозь жалюзи кабинета Семёна Борисовича Когана. И… нервно чесал нос. По всему офису просто воняло кофе, который Тамара Петровна упорно варила в турке в приёмной.