Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ)
Я понял, что ещё минута — и начнётся драка, после которой Самойлов окажется в больнице, а наше дело — в мусорной корзине. И вот тут, когда Самойлов уже откровенно трясся, я взял слово.
— Павел, — я сделал шаг вперёд. — Думаю, вы донесли свою мысль, пора бы и остановиться.
Кравченко перевёл взгляд на меня и коротко кивнул. Но тут включился кто-то из работяг:
— А это вообще кто такой? Зашёл тут с ним и командуешь?
— Я его юрист, — я повернулся к «говорящему». — И я могу помочь оформить долг и найти законный источник выплаты. Но сначала договоримся об одном: Самойлов отсюда уйдёт на своих ногах и в состоянии подписывать бумаги.
— Мы ему ноги и не обещали ломать, — хмыкнул татуированный рабочий. — Нам деньги нужны, не калека.
Он всё же отложил кувалду.
Я повернулся к Самойлову.
— Игорь Владимирович, подойдите к столу.
Он смотрел на меня с мольбой, но я не собирался его жалеть. Он сам вырыл эту яму, использовав людей в своих целях, и теперь пришло время расплачиваться. Самойлов не сразу отреагировал на мою просьбу. Стоял… откровенно тупил и боялся. Мне пришлось повторить просьбу, чтобы он «включился».
— Игорь Владимирович, посмотрите, пожалуйста, на этих людей, — начал я. — Они работали на вас. Вы не заплатили им. Понимаете, в чём проблема?
— Я… как только снимут аресты.
— Перестаньте! — я повысил голос. — Вы сами себя слышите? Какие аресты у вас снимут? Думаете, если мой коллега закроет спор с банком по-тихому, с вас исчезнут обязательства перед людьми? Нет!
Работяги переглянулись. Тот самый «говорливый» поджал губы и едва заметно кивнул.
— Они тоже люди, как и мы с вами. У них тоже есть свои обязательства, а вы, получается, просто их кинули.
— Я… я просто хотел успеть всё сделать в срок… тогда бы и рассчитался, — пролепетал Самойлов. — Мне сказали, что они подождут…
— Вы признаёте, что не рассчитались с ними за работу?
Все работяги разом уставились на меня. Кто-то смотрел с удивлением: с чего это юрист, который должен защищать клиента, сам его прижимает? А кто-то — с уважением.
Ибо кто защитит таких, как они?
— Признаёте? — повторил я, не обращая внимания на его заминки. — Если да, скажите прямо. Это будет честно.
— Да! — выкрикнул он, и по его щекам потекли слёзы. — Да, я кинул, кинул! Я виноват перед вами, мужики! Но у меня сейчас нет денег, чтобы выплатить всё сразу!
Кравченко смотрел на него, изучая каждую черту его лица.
— Слышали? — обратился он к своим ребятам. — Признался. А теперь что? С чего будем брать?
И вправду… С чего брать? Я посмотрел на Самойлова.
— У вас есть имущество, которое можно продать без ущерба для работы компании?
Игорь Владимирович проследил за моим взглядом в сторону ворот ангара и побледнел.
— Машина, — выдавил он. — «Хёндэ». Если быстро продать машину, я сильно потеряю в цене… но часть долга закрою.
— Решение должно быть добровольным, — сказал я. — Сегодня никто не забирает у вас ключи и документы. Завтра в офисе мы проверим право собственности, получим две оценки и письменно зафиксируем, какая часть выручки пойдёт этой бригаде. Остаток долга включим в отдельный график и привяжем к первому поступлению по муниципальному контракту.
Кравченко нахмурился.
— А если он опять сбежит?
— Если завтра он откажется от оформления, вы сможете взыскивать долг в общем порядке. Сегодняшние слова письменного соглашения не заменяют. Но сначала мне нужны точные суммы по каждому человеку. И никаких угроз: под давлением мы ничего подписывать не будем.
Павел несколько секунд смотрел на меня, затем кивнул своим людям. Татуированный рабочий отошёл от верстака.
— Ладно. Суммы дадим. Что ещё от нас нужно?
— Покажите, где работала ваша бригада, какие материалы использовала и от кого получала устные распоряжения. Это поможет подтвердить реальность работ, добиться оплаты по муниципальному контракту и выйти на людей, которые управляли «СтройИнвестПлюсом».
Кравченко отошёл к верстаку, взял ветошь и стал медленно вытирать руки, хотя они были чистыми.
— Поехали на склад, — бросил он, не оборачиваясь. — Покажу, где брали смесь и кто приезжал менять заказ. Из уважения к вам, Алексей Дмитриевич, разговор на сегодня закончен.
— Тогда едем, — ответил я.
* * *Следующей остановкой стал склад строительного рынка. Это было огромное крытое пространство, забитое стеллажами с цементом, красками, сухими смесями и арматурой до самого потолка. Воздух здесь был сухим, пыльным, пропитанным запахом мела и химии.
Кравченко шёл впереди, уверенно обходя штабели коробок: сразу было видно, что он здесь не впервые. Мы с Самойловым следовали за ним. Зоя присоединилась к нам у входа и теперь мрачно оглядывала стеллажи, понимая, насколько далеко зашла история, в которую её бригаду втянул Самойлов.
— Зачем мы здесь? — спросила она. — Это же обычный склад.
— Нужно установить, кто закупал или забирал материалы и как оформлялась отгрузка, — ответил я. — Имена, чеки и записи склада помогут связать конкретную поставку с нашим объектом.
Продавец, к которому мы подошли, был тощим мужчиной в очках с толстыми линзами. Он сидел на высоком табурете у кассы и читал газету. Увидев Кравченко, он недовольно поморщился.
— Паша, ты опять по старым долгам? — спросил он скрипучим голосом. — Я же говорил, ничего не помню. Полгода прошло. У меня каждый день по сто покупателей, я что, запоминать каждого должен?
— И не надо, — ответил Кравченко, не останавливаясь. Он подошёл к дальнему стеллажу, где лежали мешки со специальной фасадной смесью. — Помнишь партию «Фасад-люкс 200»? Когда мы её брали, цвет был не тот.
Продавец насторожился.
— Ну, была партия. И что?
— А то, — Кравченко указал на ряд мешков; один из них был вскрыт, а края упаковки скреплены степлером. — Цвет смеси мы меняли прямо здесь, на складе, потому что первоначальный оттенок не прошёл согласование у архитектора. Помнишь скандал? Ты чуть партию обратно поставщику не отправил.
Глаза продавца за стёклами очков забегали.
— Может, и было такое. Мало ли. Я в это не лезу, я только продаю.
— А кто покупал? — вступил я в разговор, подходя ближе. — Кто приехал оплачивать срочную замену цвета?
Продавец отвернулся к кассе.
— Да откуда мне знать! — он заметил, как изменилось лицо Кравченко, и тут же дополнил. — Не помню я… карта там была, или наличка… скорее всего наличка! Никаких карт!
— Мне не нужно, чтобы вы помнили, как именно платили, — мягко произнёс я. — Просто скажите: это был Иванчук? Или вон тот человек, — я указал на Самойлова, который стоял чуть поодаль.
Продавец посмотрел на Самойлова, потом на меня.
— Нет! Ни тот ни другой!
— А кто? — Зоя подалась вперёд.
— Мужик в дорогом костюме… Он приехал на служебной машине. Сказал, что он из муниципалитета и курирует объект, а потом расплатился наличными из конверта. Велел сделать всё побыстрее, иначе сдачи объекта не будет.
Я открыл на телефоне фотографию временного пропуска Веденина и положил телефон перед продавцом.
— Этот человек?
Продавец долго всматривался в экран.
— Похож. Особенно глазами. Но по одной фотографии утверждать не буду. И вообще, мне бизнес топить не надо!
— Сейчас вы не обязаны ничего нам доказывать, — согласился я. — Но у вас остался запечатанный остаток той партии?
Продавец растерянно моргнул.
— Ну… да. Вон тот мешок! — он указал рукой. — Его не забрали, потому что цвет переделывали, а потом решили лишнее не брать. Ну и… не могу же я его выбросить! Это нужный материал!
— Тогда я куплю этот мешок. В товарном чеке укажите название смеси, номер партии и состояние упаковки. И скажите, где сохранилась пробная выкраска? Кравченко говорил, вы тестировали цвет на заднем дворе.
