Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ)

Я стоял на лестнице, смотрел, как мимо проходили люди и пытался понять… а что меня в этом смутило⁈
– Вера, это стандартная процедура. Что вас смущает?
– Сам запрос ничего не доказывает, – она тяжело вздохнула. – Но не ограничивайтесь банковскими выписками. Действующие договоры они могут использовать и без нового движения денег.
– Этот риск мы уже проверяем. Акты и распоряжения запросили.
  
– Тогда посмотрите, кому поручают оформлять исполнение. Не обязательно всё подписывает директор. Технический акт может подписать уполномоченный сотрудник – системный администратор, например. В таком акте может вообще не быть сумм, только отметки о выдаче учётной записи и предоставленных правах.
Я перехватил папку поудобнее.
– То есть искать не только его подпись, но и отдельное поручение сотруднику?
– Именно. Это не сведения о вашей клинике, Алексей. Это то, что я бы проверила на вашем месте.
Вот это уже было конкретнее. Сам риск передачи доступа мы нашли в субботу. Теперь Вера подсказала, где ещё искать: не только среди подписанных директором бумаг, но и в поручениях сотрудникам.
– Вера, спасибо. Ты мне очень помогла.
– Я ничего не говорила, – её голос снова стал сухим. – Удачи в суде.
Она сбросила вызов. Я стоял на лестнице арбитража и думал: Гурьев мог не подписывать технический акт лично. Достаточно поручить это сотруднику, а самому остаться за распоряжением. Не в обход директора – по его указанию, но чужими руками.
Но эта гипотеза была страшна только тогда, когда подтверждалась документом. А документа у меня не было. Пока не было.
Вернувшись в офис, я застал Полину за её столом. Она разговаривала по телефону, но, увидев меня, коротко закончила разговор и положила трубку.
– Поднимай все материалы по делу Воронина. Особенно распоряжения сотрудникам. Нам нужно установить не только получателя доступа, но и того, кто уполномочен его передать.
Я зашёл в свой кабинет, повесил влажное пальто на крючок и сел за стол. Гипотеза Веры и мои собственные размышления должны были подтвердиться конкретными бумагами. До вечера мы уточняли запросы через Воронина и его секретаря, но полного ответа так и не получили.
В семь вечера, когда офис уже пустел и большинство сотрудников разошлись по домам, секретарь Воронина переслала на почту консультации новую цепочку писем. Полина, которая ещё не ушла, распечатала её и принесла мне.
– Это сегодняшнее, от Гурьева, – сказала она, кладя листы передо мной. – На этот раз вместе с пересылкой и приложением.
Я взял бумагу. Исходное письмо было отправлено в четырнадцать ноль‑ноль. Следом шла пересылка Гурьева от шестнадцати ноль‑ноль. Я сначала пробежал глазами текст, оставив поля адресатов на потом. До нас цепочка добралась только сейчас.
«О сверке оригиналов договоров и оформлении исполнения».
Я перечитал письмо дважды.
В первых абзацах Гурьев требовал подготовить к повторной сверке те же три договора, которые мы осматривали в субботу. Но теперь к письму прилагался проект технического акта, а в самом конце стояла приписка:
«…а также просим указать, кто из сотрудников клиники уполномочен подписать акт передачи доступа к внутренней системе учёта и базе данных пациентов от лица Заказчика».
Я положил лист на стол. По крайней мере, одну гипотезу письмо подтверждало: они действительно искали сотрудника, который подпишет технический акт. Но подпись ещё не равнялась передаче контроля над всей клиникой. Нужно было выяснить, какие права выдадут, кому и когда. В проекте акта поле с именем получателя доступа оставалось пустым.
– Полина, – я поднял голову. – Немедленно звони Воронину.
– Может, сначала посмотрим, кому они это отправили? – Полина, видимо, переняла от меня привычку проверять метаданные.
– Давай.
Она взяла распечатку и показала мне поле «Копия». Там значилось два адреса. Первый – электронная почта Воронина. Второй – электронная почта главного бухгалтера клиники, Зинаиды Павловны.
Вот оно что.
Зинаида Павловна была в копии. Это ещё не делало её подписантом, но теперь нам требовался разговор именно с ней. Не очередное «всё спокойно» от Воронина.
– Алексей Дмитриевич, что будем делать? – Полина уже набирала номер клиента. – Надо запретить ей подписывать!
– Приказывать бухгалтеру мы не можем. Сначала выясним, что ей поручили и есть ли у неё полномочия. Пусть Михаил Юрьевич соединит нас с ней.
Я ещё раз посмотрел на время пересылки. Шестнадцать ноль‑ноль. Письмо ушло бухгалтеру три часа назад. Прочла ли она его, мы пока не знали.
Полина не дозвонилась и протянула телефон мне.
Я взял телефон и набрал номер Воронина. Он ответил после долгих гудков, голос был заспанный.
– Михаил Юрьевич, – я говорил тихо, но твёрдо. – Нам переслали новое письмо Гурьева. Вы с Зинаидой Павловной сегодня говорили?
– Только утром. А что там?
– Проект акта передачи доступа. Сейчас, пожалуйста, свяжитесь с ней. Мне нужно выяснить, получила ли она отдельное распоряжение и подписывалось ли уже что‑нибудь. Не завтра. Сейчас.
Воронин замялся, но спорить не стал. Через десять минут он организовал общий звонок.
Зинаида Павловна говорила тихо, будто рядом с ней кто‑то спал. Письмо она прочла. Следом Гурьев прислал ей отдельное поручение: к девяти утра вторника подготовить технический акт к подписанию и согласовать с системным администратором выдачу доступа. Подписывать самой или найти другого уполномоченного сотрудника – из поручения однозначно не следовало.
– Вы что‑нибудь подписали? – спросил я.
– Нет. Я вообще не понимаю, что должна подтверждать. Логины я не выдаю.
– Тогда пришлите поручение целиком. И не подтверждайте в акте то, чего лично не проверяли. Мы не просим вас срывать работу. Нам нужно установить получателя доступа, объём прав и основание их передачи.
– Я пришлю, – после паузы сказала она. – Только не делайте из меня виноватую. Я тут бухгалтер, а не хозяин.
– Поэтому и разбираемся с документами, а не назначаем виноватых по телефону.
Она согласилась утром встретиться с нами перед работой. Я попросил Воронина быть готовым к семи.
Я повесил трубку. Полина уже открывала ноутбук.
– А если акт подпишет кто‑то другой? Дистанционно?
– Поэтому встречей с бухгалтером не ограничиваемся. Сегодня уведомим Гурьева и исполнителя по договору о споре, потребуем сохранить документы и журналы действий. Поручение приложим к срочному ходатайству о дополнительных мерах. Теперь у нас есть не просто подозрение, а распоряжение подготовить передачу доступа.
– Значит, Зинаиду не пугаем?
– Она и без нас испугана. Нам нужны её сведения, а не обещание любой ценой сорвать подписание.
Поручение пришло через несколько минут. Слова бухгалтера совпали с текстом: подготовить акт и согласовать выдачу доступа к девяти утра. Я включил письмо в пакет, проверил формулировки и отправил ходатайство. Копии уведомлений ушли адресатам. Это ещё не останавливало передачу – но теперь мы хотя бы не просто собирались бороться завтра.
Я посмотрел на часы, а там было уже половина девятого вечера.
– Полин, иди домой. Выспись. Завтра будет тяжёлый день.
Она кивнула, собрала вещи и вышла. Я остался в кабинете один. Достал из ящика чистый лист бумаги и начал выписывать вопросы, на которые должен был получить ответы до утра.
Кто получил распоряжение Гурьева? Зинаида Павловна – подтверждено письмом.
Кто вправе подписать технический акт? Ещё нужно установить.
Кому выдадут доступ и с какими правами? Поле получателя в проекте пустое.
  
Не успели ли уже создать учётную запись? Нужен ответ системного администратора и журнал действий.
Я потёр переносицу. Глаза начинали слипаться и… меня уже просто колбасило от усталости, но мозг всё равно работал. Я снова перечитал техническое приложение. Доступ предоставлялся в течение трёх рабочих дней после подписания заявки на подключение. Самой заявки нам не показали. Когда её подписали и подписали ли вообще – мы пока не знали.