Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ)

– Что там ещё надо?
– Новые условия, которые…
– Э‑э‑э, какие ещё условия? – перебил он меня. – Ты не в том положении, чтобы торговаться, Смирнов. Ты на испытании. Кабинет – это привилегия!
– Плата за консультации, – пояснил я. – Фиксированная сумма, с которой я так же, буду иметь доход.
Коган не сразу ответил… подумал, посчитал в уме, сколько можно получить с шести клиентов, затем… встал, подошёл к старому деревянному шкафу в углу кабинета, отпер его и достал оттуда документы. Выбрал один и протянул мне.
  
– Э‑э‑э, держи. Это старый бланк оказания услуг. Он… пятилетней давности. Пока Тамара или мой секретарь оформят запись и оплату по обычной ставке. Консультировать будут юристы, у кого есть свободное время. Затем, – он кивнул на лист, который я уже держал в руках. – пересмотри услуги и условия. Сделай правки, если считаешь нужным. И… через Полину, передашь мне. Понял? Если мне что‑то…
– Спасибо, Семён Борисович. Без перебора, я понял.
– Э‑э‑э, и последнее, – Коган остановил меня, когда я уже взялся за ручку двери. – Помни нашу договорённость: три оплаченных дела, три закрытых результата, ноль жалоб. Разовая консультация сама по себе закрытым делом не считается. Пока эти условия не выполнены, кабинет у тебя временный!
– Разумеется, – я вышел, аккуратно прикрыв дверь.
Кабинет после вчерашнего осмотра сильно не изменился. Единственным минусом этого тесного помещения, были коробки… которые нужно было куда‑то девать, чтобы освободить площадь. Я не стал поддаваться унынию, которое могло бы нахлынуть на любого другого человека в этой ситуации. Я снял пиджак, повесил его на стул и закатал рукава рубашки. Первым делом вытащил зажёванную бумагу из принтера. Механизм щёлкнул, и лампочка питания загорелась зелёным.
Потом я взялся за коробки. Они были тяжёлыми, но я перетаскивал их к стене, освобождая пространство. А затем, просто начал выстраивать ровный ряд по всей стене, ставя коробки друг на друга, и, через пол часа, места стало куда больше! А ещё через десять минут, в дверь постучала Полина. Она заглянула внутрь, держа в руках швабру и ведро.
– Алексей Дмитриевич, Тамара Петровна сказала, что у вас тут новая перестановка? Я могу… полы помыть, например.
– Спасибо, Полина, – я вытер лоб тыльной стороной ладони, – спасибо. Надо протереть там, где стояли коробки, – затем я замолк, и подумал. – А лучше, ещё раз пол помыть. Я пока разберусь с этими папками, – кивнул на ворох бумаг, которые вчера я просто проигнорировал.
В целом, Полина не стала сильно возмущаться, что работа была немного не по её профилю. В общем, пока она мыла пол, я перебирал старые дела Когана, убирая их в свободную коробку. Когда комната приобрела более‑менее пристойный вид, я достал из ящика стола маркер. Подошёл к белой маркерной доске, которая висела на стене и, крупными буквами, написал: «Три оплаченных дела. Три закрытых результата. Ноль жалоб».
Полина, закончив мыть пол, выпрямилась и прочитала надпись.
– Это ваши цели?
– Мои условия, – ответил я. – Если я не выполню их, твой дядя лишит меня кабинета.
Полина кивнула, собирая ведро.
– Я так и поняла, – она улыбнулась, а затем нахмурилась. – Ой… а что делать с теми, кто звонил? Уже раза четыре спрашивали вас!
– По тому порядку, который утром обсудили, – я повернулся к ней. – Сначала проверь срок и свободное время. Ко мне – только после согласования. Если могу принять лишь через неделю, человек должен узнать это сразу, а не у запертой двери.
Полина ушла. Я занялся расчётом убытков ателье, потом поправил бланк разовой консультации и отправил Когану на согласование. На обед так и не выбрался. В половине четвёртого, когда я снова раскрыл папку Натальи Игоревны, в дверь постучали. Я отложил ручку, выдохнул и протянул:
– Войдите.
Дверь открылась, и в кабинет вошла Марина Викторовна. По её лицу я сразу понял: пришла она не поздравлять с новосельем.
– Алексей, – она вошла, прикрыв за собой дверь, – я юрист, а не секретарь! – это было сказано с возмущением. – Почему я вообще должна думать о твоём расписании?
– Не понял… – я искренне удивился. – Марина Викторовна, вы не в коем‑случае…
– У тебя для этого есть две девочки, – она откровенно злилась. – Полина и Катя! В следующий раз, пускай они бегают докладывать, понял меня⁈
– Марина Викторовна, – я встал со стула. – Вы не в кое‑случае не являетесь моим секретарём, вы опытный юрист, – я постарался улыбнуться. – Которого я уважаю. Прошу прощения, что Полина не совсем справилась со своими обязанностями…
В последнем предложении я лукавил, у Полины… были очень смежные обязанности. Но злить Марину не хотелось. Я действительно её уважал.
– Что‑то случилось? – дополнил я.
– Твоя Полина, – уже более мягко заговорила коллега. – назначила мне встречу с Софьей Андреевной на пятнадцать тридцать, а тебе – с Верой Дмитриевной на то же время. Это нормально, мы в разных кабинетах. Ненормально, что обеих отправили к моему столу, а сама Полина куда‑то убежала! Вера говорит, что принесла предложение банка по Самойлову.
– Понял… и где они сейчас?
– Попросила подождать в общей комнате, – Марина развела руками. – Предупреди свою помощницу, что в следующий раз, я ей по шее дам. Пускай занимается твоим временем самостоятельно. Я не буду бегать и предупреждать, что к тебе кто‑то пришёл!
Я прошёл в общую комнату. Посетительницы устроились возле моего старого рабочего места: Софья стояла у кофемашины, держа в руках бумажный стаканчик. Вера сидела на стуле у моего бывшего, пустующего стола, скрестив руки на груди. Обе женщины молчали.
Напряжение в маленьком пространстве ощущалось физически. Марина Викторовна, чувствуя себя лишней в этом треугольнике, быстро извинилась и ушла в кабинет к начальнику.
– Привет, – Софья первая нарушила молчание, протягивая мне стаканчик. – Капучино. Без сахара.
– Спасибо, – я взял кофе, но не стал пить. Сначала нужно было расставить точки над «i». – Софья, ты принесла документы по аренде.
– Да, – она достала из сумки папку. – Марина попросила оригинал договора с приложениями и распечатку уведомления о расторжении от Виктора Анатольевича. Копии у неё уже есть. Я собрала всё, включая чеки за три месяца.
– Хорошо. Оставь их Марине. Она занимается твоим делом. Я не могу вести твою аренду, мы это обсуждали. Конфликт интересов.
Софья поджала губы, но кивнула. Она положила папку на мой бывший стол. В этот момент Вера подалась вперёд, и что‑то в её лице промелькнуло, то ли раздражение, то ли…
Да фиг его знает, что это было! Но её заметно напрягало присутствие Софьи рядом.
– Алексей, – её голос был холодным и деловым. – Добрый день. Проект по Самойлову готов. Но нам нужно поговорить.
– Пройдёмте ко мне. Соф, я скоро вернусь. Марина сейчас освободится.
В кабинете Вера положила на стол тонкую папку. Я открыл её: семь миллионов окончательного долга, списание остатка, отказ от требования обратить взыскание на квартиру. То самое предложение, которое она озвучила в ресторане.
– Электронную версию отправите Когану, – сказал я. – Финансовую часть мы с клиентом уже обсуждали после нашей встречи. Теперь сверим её с проектом.
– Отправлю. Ответ нужен завтра до конца рабочего дня. Но ты помнишь, о чём мы ещё говорили?
Я поднял глаза.
– Помню. И ответ не изменился.
– Алексей, банк не хочет новых материалов у Корнеева. Руководству нужна уверенность, что после уступки по долгу эта история не разрастётся.
  
– И для этого я должен перестать передавать сведения? Вера, в тексте проекта этого нет.
– И не будет. Это отдельная договорённость.
«Ну конечно. Семь миллионов на бумаге, молчание – на честном слове».
– Отдельной договорённости тоже не будет. Я веду гражданскую часть, а расследование не контролирую. И обещать молчание не собираюсь.