Император Пограничья 29 (СИ)

Листьев прикусил конец ручки, глаза его горели лихорадочным блеском, предвкушая завтрашние заголовки в «Голосе Пограничья».
— И чтобы не рождалась шестая гениальная идея. Разряд дворянина на первое марта определяет не бумага на мельницу, а то, что уже лежит у меня на столе: данные работы землемеров, статистика урожайности за последние два года, имущественные акты по инфраструктуре. Кто в какой разряд попадает сегодня, у комиссий посчитано, и списки готовы. Купленный в феврале элеватор, который простоит пустым до осени, в земельные дворяне никого не переведёт, можете не надеяться.
  
В зале кто-то грустно вздохнул.
— Пересмотр разрядов будет происходит раз в год, по итогам жатвы яровых в октябре, и дорога открыта в обе стороны. Вниз она короткая: у кого хозяйство рассыпалось, тот идёт в служилые и надевает мундир того или иного цвета. Наверх длиннее, и путей туда два. Первый, у казны лежит земля — выкупленная, выморочная, брошенная, изначально неосвоенная. Казна отдаёт её под письменное обязательство: сроки, вложения, урожайность к назначенному году. Берут все желающие, дворяне в том числе, и годовой запрет им в этом не помеха, потому что это не сделка между вами, а договор с казной. Выполнил обязательства, земля переходит в полную собственность с выплатой компенсации казне, а хозяин её — в земельные дворяне. Не выполнил, участок возвращается в казну, и служить такой человек идёт дальше. При этом подчеркну, что на время освоения такой земли, обязательства по службе никто не отменяет, чтобы особо находчивые представители дворянства не злоупотребляли этой возможностью. Безусловно приводить только полученную землю в удобоваримое состояние, будучи на службе гражданской или военной, тяжело, поэтому трезво оцените свои возможности и найдите грамотного и благонадёжного управляющего.
Загоревшиеся у пары людей глаза несколько потускнели.
— Второй путь. Землю жалую я. За верную службу, за отличие в бою, за дела, которые видны всем. Ровно так её получали ваши прадеды, и я этот порядок не отменяю, а возвращаю: землю дают за заслуги перед отечеством, а не за красивую фамилию. Дворянин, отслуживший честно, выйдет со службы с пожалованием и с правом поставить на нём своё хозяйство. Тот, кто просто высидел срок в кресле, выйдет с аттестацией и без земли.
Я откинулся в кресле.
— Вопросы?
Станислав Листьев поднялся первым, как поднимался всегда: он работал быстрее прочих и знал за собой это преимущество.
— Ваше Высочество, компенсации… Речь о сотнях и сотнях участков в девяти княжествах, и платить придётся разом. Какова общая сумма? И насколько это ударит по казне, и что придётся урезать? Школы и больницы для простолюдинов, дороги, кадетские корпуса, железная дорога — всё это ваши обещания этого года.
— Точную цифру публично назовёт граф Белозёров до конца января, когда комиссии закончат финальный этап оценки. Могу твёрдо сказать, что компенсации не идут из текущих доходов. Практически все капитальные проекты будут выполнены в полном объёме и не пострадают от реформы.
Он поднял голову от блокнота, и я ответил на то, о чём он не спросил вслух.
— Даром для бюджета это, разумеется, не пройдёт. Капитальное строительство в следующем году пойдёт в сниженном объёме. В этом же придётся подвинуть лишь одну вещь: второй участок железной дороги от Владимира до Гаврилова Посада, который мы собирались начать летом, начнётся осенью. Больше ничего. Если хоть один проект отодвинется или отменится, спрашивайте с меня публично, на этом же самом месте. И вот что вам стоит записать отдельно. Земля начнёт возвращать эти деньги с первой же жатвы. Крестьянин-собственник платит продналог в казну — то, чего казна с этой земли не видела никогда, потому что его забирал помещик. Резерв мы тратим один раз, а платить эта земля будет каждый год.
Поднялся корреспондент «Костромского вестника», немолодой и явно робеющий.
— Об обязательной службе, Ваше Высочество. Дворянин не ведёт хозяйства и служить не хочет. Что происходит с ним далее?
— Через два месяца каждый дворянин моих земель обязан выбрать одно из трёх: государственная служба, военная служба или собственное прогрессивное помещичье хозяйство с земельным налогом. Кто не выбрал ничего, лишается титула со всеми его привилегиями. Жить будет как обычный человек, потому что все живут именно так.
Глядя на кислые лица, я добавил:
— И чтобы не пугались раньше времени. Служба не пожизненная. Обязанность лежит на дворянине с совершеннолетия до пятидесяти лет, независимо от того, выбрал он гражданскую стезю или военную. В последней, правда, есть одно уточнение: до сорока пяти лет дворянин годен для армии, дальше он или переводится на штабную должность, или работает по письменной части в государственных учреждениях. Запомните: служба существует, чтобы приносить реальную пользу державе, а не изводить людей маршем и строевой.
Оператор Суворина довернул камеру и взял меня крупно.
— А что насчёт тех, кому…
— Кому за пятьдесят уже сегодня, тот титула не теряет, — предугадав вопрос, ответил я. — Служил он в своё время или просидел всю жизнь на печи, мне сейчас безразлично: закон обратной силы не имеет, и спрашивать за прошлое я ни с кого не стану. Кто моложе пятидесяти и сознательно служил до издания указа, тому прежние годы идут в зачёт выслуги лет, но служить он обязан наравне со всеми до выхода на пенсию.
В первом ряду Ягужинская одобрительно кивала.
— А что станет с его землёй? — не выдержали в середине зала. — Если человек по возрасту уже не служит?
— Земля и служба между собой не связаны, и путать их не надо. Возраст владельца на разряд его хозяйства не влияет никак. От службы пятидесятилетний освобождён, от требований к хозяйству — нет. Если хозяйство не соответствует критериям земельного дворянства, пашню выкупают и дробят на крестьянские наделы, и седина тут владельцу не помощь.
Тишина в зале переменилась. Москвич в последнем ряду застрочил, не поднимая головы.
— А как же дети? — костромич поднялся снова, и робости в нём заметно поубавилось. — За что лишать детей титула?
— Лишение не наследуется. Сын пойдёт служить, сохранит родовой титул, и всё, что к нему приложено. И чтобы завтра не пересказали криво: правило касается только совершеннолетних мужчин рода. Женщина попадает под него только если сама возглавляет род, будучи вдовой, разведённой, наследницей, когда мужчин не осталось. Тогда служит она. Супруга или, к примеру, сестра дворянина ни под какой призыв не идёт: она ведёт поместье, хозяйство и растит детей, и это работа, а не отговорка. Я закрываю дорогу не целой семье, а человеку, который решил, что всевозможные блага полагаются ему за один лишь факт рождения.
Зал загудел, и в этом шуме впервые за вечер не осталось вежливости. Поднялись сразу трое, и я узнал представителей калужской газеты «Зеркало». Почерк княгини Хилковой в их словах я узнал ещё по первой фразе.
— Ваше Высочество, вопрос юридический. Титул признаёт всё Содружество, а не одно ваше княжество. Ни один княжеский указ до сих пор не снимал статуса с целого сословия по признаку трудовой занятости. Даже в Смуту рода лишали титула за измену, поимённо и по приговору. На каком правовом основании вы действуете?
— Начнём с того, что лишение титула придумал не я. По всему Содружеству дворянина, уличённого в тяжком преступлении, титула лишают: кого отправляют на каторгу, кого в ссылку на территории княжества, кого, из уважения к памяти предков, просто высылают за границу княжества с запретом на возвращение, и делается это каждый год не первое столетие. Слома сословного права в этом никто почему-то не находит. Значит, спорим мы не о том, вправе ли князь отнять титул. Вправе, и все здесь это знают. Спорим мы о том, за что можно такой титул отнимать. Идём дальше. Титулы знатных родов не выросли на дереве, свалившись в руки везунчиков. Их выдали по заслугам. Что вручено указом, указом и отзывается. Если же кто-то считает, что титул дан навечно и без обязательств, у нас с ним разное понимание роли дворянина в обществе. Я считаю представителей знати цветом державы, лучшими людьми государства. Лучшими не по рождению, а по тому, что им доверено: земля, люди, дружина и право сказать князю в лицо то, чего не скажет никто другой. А как всем известно, «кому много дано, с того много и спросится», — в этот момент я не мог не вспомнить отца Макария.