Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти

– Почти – это ты?
– Это я. Меня какой-то дрянью напоили. Что в ней было – не знаю, но я до сих пор как поломанная.
Надя приняла все новости как должное. Я же говорю – скала. Сперва разгребем то, что ближе, потом подумаем обо всем остальном. Принцип Скарлетт О’Хара в действии.
Ближе всего была якобы отравленная я.
– Лишь бы не наркота. Ладно, клади ее сюда. Имя-то какое! Даниэль. Это по-русски как? Данька?
  
– Для вас – как угодно, – склонил голову вампир. Весь такой благородный и очаровательный. Рыцарь вырвал принцессу из лап разбойников… за что последние очень благодарили и денег на дорогу дали. – Но вообще-то я русский. Шестаков Даниэль Сергеевич. Мама, видите ли, участвовала в фестивале Дружбы народов. Так что я назван в честь отца. Хотя Серега Шестаков об этом и не знал.
– Ну-ну, – протянула Надя. И внимательно посмотрела на меня. – До конца моей смены – четыре часа. А потом я еще со сменщицей договорилась. Освобожусь не раньше, чем завтра в восемь. На день вас здесь не оставишь. Может, пока отправитесь ко мне домой? Хотя… не знаю, как вы сюда добирались, но на улицу вас в таком виде не выведешь.
Я невольно скользнула взглядом по себе и Даниэлю. Даниэль – в джинсах и рубашке на четыре размера больше. Поверх них – кожаная куртка размера на три больше необходимого. На ногах лакированные туфли. Вроде бы в клубе были другие. В машине переобулся? Я – в майке и свитере. У свитера рукава изгвазданы кровью. Джинсы тоже все в пятнах крови. На руке, там, где я себе сделала разрез, – самодельная повязка, от которой любой медик на рога встанет. О стерильности там и мечтать не приходилось. Поверх всего – мужская куртка, в которой я просто терялась, как мышь в камине. Нет, в таком виде мы на улицу выйти не сможем.
– М-да, проблема. Надя, а ты уверена, что мы можем отправиться к тебе? Общага все-таки?
– Можете. Там вас если кто и увидит, все равно внимания не обратит. Только проводить я вас не смогу. Но ключ дам. Где я живу, ты знаешь. Вот туда и пойдете. Денек отсидитесь, деду позвонишь спокойно, прикинешь, что и куда. За вами слежки нет?
– Если б была, нас бы прибили. И давно.
– Все так серьезно?
– Еще серьезнее, – вздохнул вампир. – Нам даже на улице показываться пока нежелательно.
– Напишите мне ваши размеры. Тут рядом есть магазин. Дрянь круглосуточная, но при желании все можно найти. Куплю что надо из еды и шмоток. Деньги-то есть?
– Есть, – спокойно отозвался Даниэль, вынимая банкноты из карманов. Небедные нам достались бандиты. Что ж, на небесах им это зачтется. – Десять тысяч хватит? Правда, тут долларами, но вы обменяете в магазине?
– Ну не песцовые шубы, но куртки я вам куплю.
– Песец к нам может прийти и без шубы. Даниэлю нужна куртка с капюшоном, перчатки и очки, – заметила я. – Черные.
– Хорошо. А тебе?
– А мне все равно.
– Великолепный подход. Учи тебя, балбеску, быть женщиной, не учи – все как в прорубь! Ты должна была перечислить, что тебе купить, включая три упаковки нижнего белья, а ты все равно о других думаешь! Юлька, это до добра не доведет!
Это она меня учить будет?
– Отвали со своими нотациями, – предложила я, – КВН смотреть!
– Спокойно, девушки, – оборвал нас обеих вампир. – Надя, я так понял, что у вас нет сотового телефона?
– Зачем он мне нужен?
– Купите. И еще две сим-карты для нас с Юлей. Вот еще пять тысяч.
– Это еще зачем?
– Чтобы я мог с вами связаться в любой момент, – оборвал ее вампир. – Сейчас не время показывать свой характер. Я вам не взятку предлагаю и не плату за помощь другу. Извольте умерить свою гордость ради общей безопасности!
Молодец, клыкастик. Что-то другое просто не подействовало бы. Дело в том, что Надька – гордая, как зараза. У меня тоже гордости хватает (сама себя не похвалишь…). И характеры у нас обеих не дай боже. В других условиях мы просто не смогли бы общаться. Скорее наоборот – враждовали бы до последней капли яда. Но сработала общность профессиональных стремлений – я пока биолог, а потом буду специализироваться на микробиологии. А Надюшка – будущий медик. Врач. И мои конспекты по биологии она прочитала от и до. И еще – у нас с ней общая патологическая любовь к книгам. Этого хватает, чтобы встречаться раз в неделю, болтать по два часа ни о чем и расходиться по домам.
Мать хотела пригласить Надюшку к нам в гости, но дед один раз съездил со мной в общагу – и отсоветовал.
– У нас слишком разный уровень жизни, – сказал он тогда. – Она хорошая девочка, но помощи не примет. А если навяжем – потеряешь подругу. И не стоит тыкать ее носом в наше материальное благосостояние. Вам обеим будет неловко.
– И я никак ей не могу помочь?
– Можешь. Но так, чтобы она никогда об этом не узнала. Ясно?
Мне все было ясно.
– Извините, – буркнула Надюшка. – Ключи возьмите.
– Спасибо вам.
– Я приду не раньше двенадцати. Принесу покупки – и уйду обратно. Так что – до встречи.
– До встречи, – Даниэль изящно поцеловал подруге руку.
– Одну минуту!
Надя рванулась куда-то вглубь морга. И через пару минут вернулась, держа в руках склянку из-под растворимого кофе.
– Это спирт. У меня в холодильнике мышь повесилась, но вам нужно хоть чем-то согреться и растереться.
– Спасибо, – Даниэль спокойно сунул склянку в карман куртки. – Я рад нашей встрече. Вы хороший человек и хороший друг, Надя.
С тем мы и вышли на мороз.
Обратный путь к машине я опять проделала на руках у вампира.
– Где это общежитие? – спросил он, запихивая меня на переднее сиденье машины.
– На окраине города.
Вампир уселся в машину и повернул ключ в замке зажигания.
– У тебя хорошая подруга. Вы чем-то похожи.
– Мы обе любим читать и обсуждать прочитанное. А в остальном… Она кобра, я гюрза, какое тут может быть сходство?
Даниэль фыркнул.
– К змеям тут скорее можно отнести меня. Клыков-то у вас нету…
– О! – вдохновилась я. – А как обстоит дело с клыками у вампиров? Они складные, выдвижные или просто всегда в одном положении? И почему у тебя клыки короче, чем у Дюшки? Он что – саблезубый вампир? Или их длина тоже зависит от титула? Кто наглее – у того длиннее?
Вампир согнулся вдвое от смеха. Я возмущено хлопала на него глазами, не понимая, в чем проблема. Что я такого спросила?! Вот у того же Андре клыки были длинные, сантиметра по два с половиной, если не все три. И даже из-под губ торчали. А у Даниэля – нет. Клыки действительно есть, они довольно длинные, по сантиметру, не меньше, не по-человечески острые, но в общем-то ничего особенного. Если широко рот не открывать, никто и не заметит.
Даниэль смеялся до слез. Наконец он разогнулся, вытер глаза рукой, и я увидела на коже красные следы. Он поднес руку к губам и слизнул их с кожи.
– А вампиры плачут кровью?
– У нас нет другой жидкости в организме. Кровь в основе всего тела вампира, и ничего другого у нас нет. Ну, разве что еще сперма. Кстати, вампиры способны заниматься сексом, а вот других физиологических потребностей, как у людей, у нас нет.
– Понятно.
– Рад за тебя, – ехидства в голосе было хоть закусывай. – И, отвечая на твой предыдущий вопрос, вампиры не могут все время ходить с выпущенными клыками, а то сами себя покусаем. Смотри.
Вампир приоткрыл рот, и я уставилась на белоснежные зубы. Вот где разорится любой стоматолог! Клыки были очень острыми, но короткими. Вначале. А потом они стали удлиняться, вылезая из десен. Никогда ничего подобного не видела. У змей клыки складываются, а у вампиров прячутся до укуса? Как это странно! Клыки удлинялись и удлинялись, пока Даниэль не закрыл рот, – и белые острия влажно блеснули на коже. Теперь зубы у него были почти как у Андре.
  
– Клыки нужны нам, чтобы прокалывать кожу. Очень удобно. Но держать их все время выпущенными было бы неразумно. Нас будет слишком легко отличить от людей, а нас и так не любят. Это своего рода защитный механизм.