Вперед, Команданте (СИ)
Переоделись в заготовленную военную форму – чтобы не выглядеть «бандитами». Часть ее удалось купить у ординатора военного госпиталя (тоже, участника Движения), недостающее число срочно пошили Айдее и Мельда, сев за машинки и купив ткань. Раздали оружие и патроны, распределились по боевым группам. Теперь уже не было пути назад.
Фидель сам должен был вести основную штурмовую группу. Еще были отделены две группы поддержки – одна (двадцать человек, командир Абель Сантамария) должна была занять примыкающий к казармам госпиталь, а заодно развернуть там медпункт (для чего в ее состав был включен единственный доктор Муньос и обе девушки-санитарки), вторая (всего пять человек, во главе с Раулем Кастро) завладеть Дворцом Правосудия (с верхних этажей которого отрывался отличный вид на весь комплекс Монкады) и поддержать атаку снайперским огнем, для чего им были отданы все три имеющихся «маузера» с оптикой (прим. авт. – в нашей истории группа Р.Кастро стреляла из обычных винтовок). В это время основной отряд должен был ворваться в казармы, разоружить или уничтожить караул – ну а от сонных и пьяных солдат никто не ждал сильного сопротивления. Если бы все пошло по плану… но не было в отряде хорошего военного-штабиста!
С фермы выезжали затемно – и, чтобы не привлекать внимание, не колонной, а поодиночке. И оказалось, что никто из водителей не ориентировался ночью на узких и извилистых улицах Сантьяго-де-Куба! К казарме прибыли в разное время, а кто-то и вовсе опоздал. Однако в шесть часов утра большая часть повстанцев была на месте, и группы Рауля Кастро и Сантамарии вышли на позиции. Фидель решил начинать, не дожидаясь отставших.
(комментарий на полях – первая ошибка. Надо было ехать колонной, под видом армейского подразделения – предварительно ознакомив водителей с маршрутом: им прибыть накануне, и пройти там хоть пешком. При том уровне дисциплины в гарнизоне, после карнавала, и с учетом латиноамериканского бардака – встреча с бдительным патрулем на улице в шестом часу утра крайне маловероятна! Ну и я бы посадил в первую машину «группу захвата» из самых подготовленных бойцов – способных даже при встрече с патрулем, управиться быстро и без стрельбы).
Поначалу удача сопутствовала повстанцам – часовых на КПП номер три разоружили без шума, одним лишь грозным окриком – откройте ворота растяпы, генерал едет! А теперь винтовки наземь и марш в казарму! И тут оказалось, что непонятная возня на площади, скопление людей и машин (в течение получаса!) привлекла внимание солдат в ближнем корпусе, они не спали, а наблюдали из окон за происходящим. Что еще хуже, среди них них оказались двое сержантов-сверхсрочников, матерых и опытных служак – которые, заподозрив неладное, вышли разобраться. Как раз в тот момент, когда головной «бьюик» в котором был сам Фидель въезжал в открытые ворота. На грозный окрик одного из сержантов, у кого-то из повстанцев не выдержали нервы, и он выстрелил (не попав ни в кого) – оба сержанта тут же укрылись в караульной будке и стали стрелять в ответ.
Еще не все было потеряно. Рвануть на скорости через двор, встать у каждого из выходов, сбросить из кузовов пехоту, которой тут же врываться на этажи – в полной мере использовать фактор внезапности, которая улетучивалась стремительно! Ну а тех, кто в будке засели – походя гранатами закидать! Но проклятый «бьюик» заглох прямо в воротах, перегородив путь остальным машинам! Или же это Теодулио, водитель «бьюика», впервые в жизни попав под обстрел, сделал что-то не то? А затем трусливо выскочил из машины – когда пуля разбила перед его лицом ветровое стекло!
Остальные повстанцы, попрыгав из кузовов, толпой пытались пропихнуть «бьюик» вперед – прячась за его кузовом от пистолетных выстрелов из караульной будки. Никто не сообразил бросить туда гранату – а также, прицепив в «бьюику» трос, дернуть его грузовиком, не вперед, а назад, очищая ворота. И он, Фидель Кастро, вожак, но не военный, участвовавший прежде в мальчишечьих и студенческих драках, но не в настоящем бою, когда вокруг пули свистят (хотя сколько этих пуль было поначалу – два пистолета из будки, против толпы у ворот!) не сообразил, как поступить. Возня вокруг проклятого «бьюика» продолжалась – когда разразилась катастрофа. Из окон казармы ударил пулемет, затем загремели частые выстрелы из винтовок. И упали тела – сейчас уже не установить, кто из молодых героев Движения первым отдал свою жизнь за свободу. А остальные бросились в разные стороны, попадали наземь, а кто-то, кинув оружие, стал убегать. Они были героями – но не солдатами. Никто не учил их, как надо вести себя под огнем.
Бедой было то, что в казарме был на своем месте полковник Альберто Чивьяно, офицер опытный, решительный и энергичный, подлинный служака. Поднятый с постели, он руководил боем в пижаме, лишь нацепив для узнаваемости фуражку и ремень с кобурой. Но, быстро сообразив, что происходит, он не терял ни минуты, отдавая распоряжения. Все больше солдат, слыша его команды, хватали оружие и вступали в бой. Вот уже и второй пулемет включился в перестрелку, полосуя очередями пространство перед воротами. В ответ оттуда тоже стреляли, причем и из автоматического оружия – но огонь был не метким, не эффективным.
Участники Движения тренировались – в стрельбе по мишеням и голубям. И сочли, что этого достаточно. Но пулеметы были им совершенно незнакомы – и негде было учиться из них стрелять. Мирета с товарищами сумели разобраться, как их заряжать – но как выставлять прицел в реальном бою? То же самое было с автоматами – никто не предупредил, что эти чертовы «шмайсеры» так задирает при стрельбе очередями, а от раскаленного ствола можно получить ожог. И вдруг выяснилось, что у кого-то к винтовкам не подходят патроны. И не было никакого взаимодействия групп – в суматохе, все перемешалось, совершенно непонятно, кто командир, и даже вторые номера пулеметчиков потеряли своих первых. Бой сводился к бестолковой перестрелке – когда те из основной группы, кто не остался лежать перед воротами убитым или раненым, укрылись за автомашинами и каменной оградой военного госпиталя, и вели огонь куда-то в сторону казарм. Пожалуй, даже более частый (с учетом большего числа пулеметов) – но ясно было, что подняться и пробежать под огнем открытое пространство никому не удастся – и людей в атаку не поднять!
(комментарий на полях – там расстояние, меньше сотни шагов! Для ста человек (140 всего минус 21 в госпиталь минус 5 во дворец Правосудия, ну еще учтем потери и опоздавших), полный штатный боевой состав стрелковой роты – при поддержке восьми пулеметов, вполне реальная задача! Подавить огнем пулеметы врага (в той фазе боя, всего два!), сблизиться на дистанцию гранатного броска, окна первого этажа казармы на фото вполне досягаемы с земли. Забросать гранатами, и автоматчиков вперед – а дальше, при ближнем бое в помещениях, и с учетом боевой подготовки батистовцев, примерно соответствующей уровню немецкого фольксштурма, шанс на победу был абсолютно реален даже при том раскладе).
(комментарий в ответ – тов. Кунцевич, если бы на месте Фиделя вы, и с советской стрелковой ротой 1944 года, было бы так. Но нельзя требовать того же от необстрелянных мальчишек!).
Делать было нечего – и Фидель отдал приказ об отступлении. Отходили – кто на машинах, если не были повреждены при обстреле, кто пешком. Их поначалу не преследовали – потому что батистовцы тоже боялись неизвестного противника. А еще потому, что Педро Мирет остался на месте со своим пулеметом и еще семерыми бойцами, прикрывать отход. И потому, что две другие группы (в госпитале, и особенно во дворце Правосудия) полностью выполнили свои задачи.
Группа Рауля Кастро, с легкостью захватила дворец Правосудия, разоружив и заперев в подвале несколько оказавшихся в здании полицейских и солдат. И, поднявшись наверх, практически беспрепятственно вела по казармам снайперский огонь – стараясь выбивать прежде всего офицеров, сержантов и пулеметчиков. Известно, что батистовцы дважды меняли расчеты своих пулеметов, унося убитых и раненых – и пулеметный обстрел с их стороны не нанес повстанцам значительного урона. О потерях командного состава точных сведений нет – но двое лейтенантов были убиты во дворе казарм, когда пытались собрать и вести свои подразделения. Также по казармам стреляли бойцы группы Сантамарии – считается, что от прицельного огня этих двух групп поддержки батистовцы понесли большую часть своих потерь. Но если группа Рауля (как и предполагал Фидель), увидев отступление основного отряда, вовремя отошла – то группа Сантамарии (вместе с присоединившейся к ней группой Мирета) так и осталась в гражданском госпитале. Персонал которого, увидев что имеет дело с противниками батистовской диктатуры, открыто выразил свою поддержку – а затем, когда у молодых героев закончились боеприпасы и солдаты ворвались в здание, то сотрудники госпиталя пытались спасти повстанцев, переодев их в больничные пижамы и выдавая за пациентов, а девушкам дали форму медсестер. Попытка не удалась – участников штурма выдали следы копоти на лицах и руках, и синяки на плече от прикладов. Не пощадили и девушек. Чудом удалось спастись Мирету, которого избили так, что приняли за мертвого – и еще Рамону Ферресу, восемнадцатилетнему лицеисту, которого лечившийся в том же госпитале Томас Санчес, заслуженный ветеран Освободительной войны против Испании, выдал за своего внука. Всего в ходе собственно боя погибло девять участников Движения, еще одиннадцать были ранены. И восемнадцать человек были расстреляны в тот же день озверевшими батистовскими вояками, после пыток и избиений. Потери же батистовцев составили, 28 убитых и 43 раненых, что показывает невысокий уровень их подготовки, при том исходе боя (прим. авт. – в нашей истории, 20 и 31. Но раз тут у повстанцев большая огневая мощь, то и потери противника должны быть больше).