Сломай меня (ЛП)

Глаза начинает жечь, и я яростно моргаю, прогоняя слёзы. Не хочу, чтобы кто-то заметил.
Мне нужно знать. Нужно посмотреть Генри в глаза и услышать правду.
Ронан, так тонко чувствующий меня и, видимо, сложивший пазл, наклоняется и шепчет:
— Иди. Я уберу за тобой.
Я едва успеваю кивнуть в знак благодарности и соскальзываю со стула.
Мне требуется вся моя выдержка, чтобы не помчаться к сьюту №1 бегом.
    
Глава 24
 
Мои руки дрожат, когда я нажимаю на кнопку звонка.
Я не знаю, там ли он. Один ли он.
Пожалуйста, будь один.
Дверь открывается, и передо мной возникает Генри — свежий, только из душа.
— Ты солгал мне. — Это едва слышный шёпот.
Он ничего не отвечает, отступая назад, чтобы впустить меня. Я прохожу внутрь, вдыхая его одеколон с дрожью в груди. Я не была здесь с того дня, как обнаружила, что он уехал. Всё выглядит точно так же.
Стол, на котором он трахал меня, всё ещё на месте, с его ноутбуком.
Обеденный стол, где он связывал мне запястья, теперь заставлен посудой.
Генри проходит мимо с совершенно невозмутимым видом.
— Майлз!
Молодой парень с каштановыми волосами, которого я уже видела раньше, появляется в дверях служебного входа.
— Да, мистер Вульф?
— На сегодня всё. Будь здесь завтра к восьми.
— Хорошо, сэр.
Он исчезает. Через мгновение я слышу, как закрывается дверь. Смотрю в маленькое окошко у входа и вижу, как он идёт по крытой дорожке.
— Он не из тех, кто подслушивает, если тебя это беспокоит. — На губах Генри мелькает едва заметная усмешка, но больше никаких эмоций.
Я даже не знаю, как правильно подступиться к этому, поэтому даже не пытаюсь и просто выпаливаю:
— Ты солгал мне. Ты сказал, что переспал с ней, но это неправда. — Голос срывается на последних словах.
Его взгляд скользит по мне.
— Разве не это ты хотела услышать?
— Что? В какой реальности я могла хотеть услышать, что ты переспал с кем-то ещё? Ты должен был сказать правду!
Он замирает, пальцы сжимают стакан. С водой, кажется. Графин с виски выглядит нетронутым.
— Я всегда говорил тебе только правду, Эбби. Я сказал, что всё изменится на несколько дней. Я сказал, что у меня нет времени на ревность. Я сказал, что ни с кем не трахался в ту пятницу. Я сказал, что мой брат — лгун и манипулятор. Я сказал, что не буду умолять тебя поверить мне.
Он выстреливает этот список без пауз, будто зачитывает с бумажки, и в его словах звучит гнев. Но затем он сбивается.
— Я сказал, что доверяю тебе. Всё это было правдой. Правдой, которую ты предпочла проигнорировать или истолковать по-своему.
Я зажмуриваюсь. Он действительно говорил всё это.
— Ты должен был рассказать мне правду о том, что произошло той ночью.
— Зачем?
— Потому что тогда я бы не испытывала к тебе такой сильной ненависти.
Он делает шаг ближе.
— Я решил, что это ранит тебя меньше, чем правда. Чем сказать, что пока ты лежала под Майклом, позволяя ему трахать тебя, я сидел в своём коттедже один и думал, не стоит ли мне проявить эгоизм и уволить тебя как сотрудника Wolf, чтобы я мог быть с тобой и избавиться от всех этих проблем.
Его слова словно удар под дых.
До меня наконец доходит.
Генри не изменял мне.
Технически, это я изменила ему.
Слёзы текут рекой. Я даже не пытаюсь их сдержать. Это всё моя вина. Я облажалась. Я разрушила всё между нами.
— Хотел ли я причинить тебе боль? — Генри наблюдает, как слеза скатывается по моей щеке, но не протягивает руку, чтобы поймать её. — Да. Потому что я злился. На тебя. На себя. Если бы я знал, что ты бросишься трахаться с первым, кто обнимет тебя, возможно, я поступил бы иначе.
Его челюсть напрягается.
— Ни за что на свете я не подумал бы, что ты способна на такое. Ты удивила меня, Эбби, и не в хорошем смысле. Я не думал, что в тебе это есть.
Слёзы льются из глаз.
— Я видела, как ты ушёл с ними. Я подумала...
— Я сказал, что не стану этого делать, Эбби. Но тебе этого было недостаточно.
В его глазах на миг вспыхивает эмоция, прежде чем он берёт её под контроль, снова становясь холодным.
— А потом ты попыталась шантажировать меня — ещё одна вещь, на которую, как я думал, ты не способна. Поэтому я сказал и сделал то, что уже не могу взять обратно.
Он вздыхает.
— И теперь пути назад нет. Это уже нельзя исправить.
Я пытаюсь заглушить рыдания, прикрывая рот рукой. Его слова лишают меня щита из злости и обвинений, оставляя уязвимой и обнажённой.
Я хотела чудо, причину поверить, что Генри не такой уж плохой. Он только что дал её мне, но теперь это не имеет значения. Я облажалась с Генри. О Боже, я облажалась так сильно.
— Мне так жаль... — вырывается у меня сквозь рыдания, прежде чем я выбегаю за дверь.
***
За занавеской моей кровати, в которой я прячусь, раздается шепот. Я слышу их вопросы, тревогу, но остаюсь здесь, свернувшись клубком, лицом к стене, где никто не беспокоит меня. Особенно после того, как я накричала на Тилли, велев ей не лезть не в своё дело и перестать выискивать сплетни.
Мне больно в миллион раз сильнее, чем, когда Генри изменил мне.
Я изменила ему.
То есть, технически, мы не были парой.
Но он доверял мне, не допускал мысли, что я пересплю с другим, а я сделала именно это. Я разрушила всё. Я причинила ему эту боль. Я — та самая, кого всего несколько месяцев назад раздавил Джед, переспав с другой.
Голос в голове твердит, что это не то же самое, потому что мы с Джедом собирались пожениться. У нас было общее детство, полное воспоминаний, обещаний, планов. У нас уже была жизнь. Не было сомнений, что мы принадлежим друг другу.
И всё же, где-то в глубине души, каждой клеткой тела, я знаю, что принадлежала Генри с той первой секунды, когда впервые посмотрела ему в глаза, когда у меня кружилась голова от алкоголя, а сердце бешено колотилось от предательства.
Что я наделала?
Раздается стук в дверь, и мгновение спустя я слышу сердитые голоса.
— Это из-за тебя? — шипит Кэти.
Мужской вздох.
— Да.
Я сразу узнаю голос Ронана.
— Ты настоящий придурок! — Звук пощёчины разносится по домику. — Исправляй.
Занавеска шевелится, и через мгновение матрас прогибается под весом Ронана. Он ложится рядом, подсовывает руку под мою голову и притягивает к себе. Я вижу красный след от ладони Кэти на его щеке. Должно быть, ему больно, но он не подаёт вида, наклоняется и мягко целует меня в губы.
Я отстраняюсь.
— Не надо, Ронан. Я не в настроении...
— Заткнись. — Он убирает волосы с моего лица. — Я здесь не за этим. Я не Аспен.
Я закрываю глаза. Кажется, ни о чём в жизни я не жалела так сильно, как о той ночи.
Ронан обнимает меня крепче, прижимая к груди. Запах его мыла успокаивает.
— Ты взял вину на себя, — шепчу я, касаясь пальцами его щеки.
Он пожимает плечами.
— Уверен, что уже заслужил это где-то с кем-то.
Потом добавляет тише:
— Плачь сколько хочешь, рыжая. Я никуда не уйду.
И я плачу, приглушая рыдания его футболкой, пропитывая ткань слезами.
Я плачу о Генри и о том, чего уже не исправить.
  
Глава 25
 
Кто-то трясёт меня, пытаясь разбудить.
— Да. Я пытаюсь... Эбби? — Сонный голос Ронана звучит прямо у уха. Я всё ещё прижимаюсь к его груди, точно так же, как когда уснула. Мне не хочется ни двигаться, ни даже открывать глаза — наверняка опухшие и красные.
  
— Эбби, тебе нужно ответить.
В его голосе проскальзывает тревога. Я отрываю лицо от его груди и вижу, что он держит мой телефон.
— Он не переставал вибрировать, так что я взял трубку. Кажется, это важно.