Сломай меня (ЛП)

Марк морщится.
— То есть его уволили?
— Не знаю. Просто сказал, что ему надо уехать.
— Но он же, типа, личный массажист Вульфа?
Энди пожимает плечами.
— Вульф уехал, зачем ему тут оставаться?
— Нет, это не имеет смысла. Он один из любимчиков руководства. Наверное, как-то разозлил Вульфа.
— Повторяю, я понятия не имею. — Взгляд Энди на секунду задерживается на мне, прежде чем он возвращается к еде.
  
Энди знает, что я спала с Майклом перед его отъездом.
Я опускаю глаза в тарелку.
— Интересно, имеет ли это отношение к тому, что случилось с братом Вульфа. Вы слышали об этом? — спрашивает Корбин.
— Ага, я видел, как он промчался через лобби весь в крови. Сразу после этого улетел на своем вертолете, — отвечает Коннор, явно не замечая в этом ничего особенного. — Похоже, они с братом подрались. Вот бы посмотреть! — Он поворачивается ко мне. — Эй, ты видела это?
— Нет. Я пришла позже. — Я медленно пережевываю еще одну капусту.
— Блин… собственный брат. Жестко. Интересно, из-за чего? — Ронан отпивает пива, не сводя с меня глаз, и от этого, и у меня на затылке волосы встают дыбом.
А я-то думала, что парни не сплетничают.
Ронан думает, что драка была из-за меня. Но это не так. Она была из-за того, что брат пытался обвинить Генри в изнасиловании и выдавить из семейного бизнеса — вот что я хочу сказать.
Хотя… зачем мне вообще защищать Генри?
— Наверное, из-за того, что тот трахнул ту же цыпочку, — говорит Корбин с набитым ртом.
— Какую именно? — интересуется Коннор.
— Ту, из сьюта №2.
— Ого. — Коннор одобрительно кивает, а у меня в груди все сжимается. Я не собираюсь сидеть и слушать подробности того, что эти парни могли увидеть на камерах. Я тихо собираю посуду, надеясь улизнуть незамеченной.
Не судьба.
— Эй, куда это? Мы только начали. Сегодня же твой первый день в команде. — Коннор доедает последний кусок, успев проглотить ужин за пару минут. Ронан не сильно отстает.
— Мне надо позвонить домой и принять душ, — вру я. Я начинаю врать все лучше.
— Наверное, все болит после такого тяжелого дня. Нужна помощь в душе?
Мои щеки вспыхивают. Это предложение слышат по крайней мерее десять парней.
— Нет.
Коннор смотрит на меня своими бездонными голубыми глазами.
— Я серьезно.
— Я тоже. Кстати, где Тилли? — И как она вообще терпит парня, который так открыто флиртует со всеми подряд?
— Наверное, работает. Не знаю. — Он опускает взгляд на мою грудь. — У нас открытые отношения.
Открытые отношения. Я закатываю глаза. Я никогда не пойму, как они могут относиться к сексу так легко.
— Мы будем здесь, если передумаешь! — кричит он мне вслед, когда я ставлю поднос на стойку.
— Не передумаю, — бормочу я себе под нос, выхожу из домика и направляюсь в хижину, намереваясь быстро принять душ, а потом забраться в кровать. Но когда я слышу смех, подходя к своей хижине, я вынуждена пройти мимо нее. Отлично. Даже спрятаться негде.
  
Глава 18
 
Я замечаю пляж для персонала — небольшой песчаный залив с парой каноэ, каяков и одним катамараном. В это время дня здесь пусто, а значит, мне не придется ни с кем разговаривать.
Я неспешно иду по пирсу — всего три секции по четыре фута, крошечный по сравнению с тем, куда прибывают паромы и лодки, — и устраиваюсь на самом краю, где могу погрузиться в свои страдания.
Любопытствуя, что же такого оскорбительного мама нашла в опубликованной фотографии, я достаю телефон, открываю Твиттер и заглядываю в аккаунт Wolf Hotel. До Аляски я вообще не пользовалась этой социальной сетью, но Отем убедила меня, что хорошая ассистентка должна следить за тем, что пишут в сети о ее боссе. Особенно, если этот босс — Генри Вульф.
Конечно, несколько изданий выложили фото с субботнего гала-ужина, в том числе множество кадров с Генри в смокинге, на них он выглядит таким же ослепительным, как и в жизни.
Если бы только люди знали, каким он может быть мудаком, если разозлить его.
Приходится немного пролистать, но я нахожу ту самую фотографию, которая, видимо, и взбесила маму. Я стою за спиной Генри, чуть правее. На этом снимке я легко могу сойти за девушку лет двадцати пяти-тридцати: у меня блестящие темно-рыжие волосы, с медными и золотистыми переливами, высокие и красиво очерченные скулы. Супер-бюстгальтер Кэти поднимает грудь, и на контрасте талия выглядит тоньше, чем на самом деле. Юбка на несколько дюймов выше колена — это, конечно, слегка разозлило маму, но не настолько, чтобы устраивать скандал. А ноги в туфлях, которые я одолжила у Рэйчел, выглядят просто невероятно, икры напряжены — точь-в-точь как у нее в тот день, когда я не могла отвести от них взгляд.
Я никогда не смотрела на свои фотографии и не думала, что выгляжу по-настоящему хорошо. И уж точно никогда не считала себя сексуальной.
До этого момента.
Теперь понятно, почему мама решила, что я выгляжу как иезавель.
Я уже собираюсь спрятать телефон в карман, как он внезапно звонит, заставляя меня вздрогнуть. Я закрываю глаза и тяжело вздыхаю, с ужасом ожидая увидеть на экране домашний номер. Клянусь, если это мама, чтобы снова отчитать меня, я заору.
Но это не она.
Это Джед.
И я не знаю, хуже это или лучше.
— Эбигейл! Привет. Я не был уверен, что ты ответишь.
Я мгновенно узнаю этот виноватый тон — тихий, мягкий и полный раскаяния. Тот самый, который Джед всегда использовал, когда понимал, что расстроил меня.
— Что тебе надо? — Держу пари, мама только что закончила разговор с Эндерби, пересказав им весь наш разговор.
— Да ничего особенного. Просто подумал, что давно не слышал твой голос. Целую вечность.
— Да, давно. — Потому что ты изменил мне.
— Ну и как тебе Аляска? Завела друзей?
Честно говоря, я даже не пыталась — была слишком занята Генри. Довольно грустно, если подумать. Но Джеду я этого не скажу.
— Да, завела парочку.
— Ты изменила прическу?
Отлично. Сначала мама, теперь Джед. 
— Я видела фото и думаю, что выглядела отлично. Так что, если ты позвонил, чтобы сказать, что я похожа на иезавель, я сейчас же брошу трубку, Джед.
— Ого! Полегче. — Он смеется. — Ты не выглядела как иезавель. Ты выглядела хорошо. Действительно хорошо. Просто... не так, как Эбигейл, которую я помню.
— Я больше не она. — Я не уверена, кто я сейчас.
— Да, я это чувствую. — В его голосе проскальзывает что-то. — Так... ты, типа...
— Давай уже, Джед, выкладывай.
— Ты с кем-то встречаешься?
Я медлю, меня так и подмывает солгать. Но тогда сегодня вечером мне снова придется разговаривать с мамой.
— Нет.
Он тяжело вздыхает, звук похож на вздох облегчения.
— Так я и сказал твоей маме, но она все равно переживает.
Почему? Почему Джед так уверен, что у меня никого нет?
И какого черта он вообще мне звонит?
Мне вдруг хочется поставить его в неловкое положение.
— Как поживает Кэмми?
Мы никогда не говорили о ней открыто. Я даже имени ее не произносила. Оно было как ругательство.
Он запинается.
— Нормально. Мы... по выходным ездим друг к другу, чтобы повидаться. Далековато, конечно. Бензина уходит много. И ей не особо нравится Гринбэнк и то, сколько времени приходится проводить в церкви, что является своего рода проблемой, учитывая, насколько вовлечена в это наша семья. — Пауза. — Она не ты, Эбигейл. Я скучаю по тебе.
Месяц назад я мечтала услышать эти слова. Хотела верить, что все произошедшее — просто кошмар, от которого я однажды проснусь. Но теперь, когда я слышу их, то вспоминаю, какой дурой была, что не швырнула в него это дурацкое обручальное кольцо в тот же день, когда поймала на измене.
  
Оно до сих пор лежит у меня на полке возле кровати. При первой же возможности я выброшу его в воду.