Ещё более Дикий Запад
Сдается мне, что над методами убеждения ему еще работать и работать. Оно, конечно, действенно, да только в нужную ли сторону?
– Я позволил ему уйти. – Кархедон поглядел вниз. – И не только ему. С ним ушли пятеро. А потом появились подобные тебе.
Глава 6,
в которой строятся планы и обсуждаются сны
Милисента спала, свернувшись калачиком в кресле, к счастью, довольно большом. Она подложила под щеку ладони, во сне хмурилась, кривилась, вздыхала и выглядела при этом совершенно беспомощной, отчего вдруг появилось непреодолимое желание защитить ее.
От всего.
От всех.
Желание не то чтобы странное или неожиданное. Но Чарльз просто стоял и смотрел, удивляясь сам себе. Стоял и…
– Думаю, – шепотом произнес Орвуд, – стоит обсудить сложившуюся ситуацию ввиду новых обстоятельств.
И пальто свое на Милли накинул.
И… правильно, в доме сыровато, прохладно, этак и заболеть недолго. Но почему-то было до боли обидно, что у Орвуда пальто имеется, а у Чарльза нет.
– Согласен. – Чарльз заставил себя отвернуться. – Здесь?
– Почему нет. – Некромант прикрыл глаза. – Ее все одно тут нет.
– В смысле?
– Она за гранью.
– И…
– И вмешиваться не стоит. Что бы она ни видела, поверьте, пока она сама с этим не разберется, мы ничего не сможем сделать.
– Что это вообще за… – проворчал Эдди и мрачно взглянул на некроманта. И кажется, не только он.
– Сны… – Тот пожевал губу. – Сны – субстанция до крайности хрупкая. Я читал работы физиологов, полагающих, что сон есть эхо работы разума. Думаю, в чем-то они правы. И образы, которые предстают перед нами во сне, зачастую есть преображенное сознательным или бессознательным представление о мире тварном.
– А можно попроще? – Эдди подошел к сестрице и коснулся головы.
– Если попроще, то разуму нужен отдых едва ли не больше, чем телу. Он запоминает все когда-либо увиденное или услышанное, а после, во сне, осмысляет. Мы же видим лишь некоторые проявления этого процесса; как полагают некоторые ученые, сугубо физиологического.
Эдди проворчал что-то неразборчивое.
– Однако есть и другая точка зрения, о которой вы наверняка слышали. Сны есть то, что увидено душой. Она покидает тело и путешествует… у кого-то дальше, у кого-то ближе.
– Хороший шаман идет своей дорогой, – заметил орк, прислонившийся к стене.
– Интересно, что среди людей весьма редко встречаются те, кому подвластны подобные, скажем так, путешествия. Ясновидцы и предсказатели…
– Мошенники. – Эдди почесал кулак. – Знавал я одного такого провидца… за его голову сотку обещали. Он мне напророчил, что поеду на Восток, стану богатеем и женюсь на благородной. Идиот. Но сотку дали.
Предсказателя стало даже немного жаль.
– Да, аферистов много, но есть и те, кому действительно открыто куда больше. Но ведь вам самому это известно, не так ли. – Некромант поглядел на Эдди, и тот смутился. – В вас много иной крови. А среди орков, насколько я знаю, довольно часто встречаются способные провидцы.
– Нечасто. Хорошего шамана попробуй найди, – вздохнул Эдди. – Небось, когда бы был хороший шаман, он бы упредил.
– Возможно. Я вижу, что ваша связь с материальным миром гораздо слабее, чем моя или вот его. – Орвуд указал на Чарльза. – И полагаю, что вы частенько видите куда больше, чем способны объяснить.
– А Милли при чем?
– У вас общая кровь.
– По папаше только если.
– А ваш отец, он ведь не был в полной мере человеком?
– Полукровка, – буркнул Эдди и поскреб затылок. – Моя бабка была внучкой шамана. А дед – он тоже не совсем чтоб человек. Матушка говорит, во мне всякого намешано, а потому не пойми что и получилось.
– Уверяю, все не так уж плохо. Вам просто, как мне кажется, не хватает знаний. И уверенности в себе, – поспешил утешить Орвуд. – Но возвращаясь к вашему вопросу. Я чувствую, что граница миров истончилась, как бывает, когда кто-то заглядывает за грань. Ваша сестра, во-первых, имеет подходящую кровь, пусть малую часть ее, но все же. Во-вторых, полагаю, во время вашей поездки вы столкнулись с чем-то, что оставило свой след.
– Оно опасно?
– Все в какой-то мере опасно. – Орвуд пожал плечами. – К сожалению, мне дана власть над материей, но не тонким миром. Вот моя сестра могла бы сказать больше.
– У вас и сестра имеется?
– Даже две. – Некромант слабо улыбнулся. – Но они редко покидают поместье. Эва родилась весьма чувствительной. Ей сложно находиться среди людей. А Виктория… впрочем, неважно. То, что я знаю, я знаю от Эвы. И она утверждала, что тот, иной мир начинает представлять опасность, лишь когда ты веришь в его реальность. Тогда она и становится реальной.
– А как понять, верит ли Милли?
– Никак. – Орвуд поглядел на Чарльза. – К сожалению.
– А если разбудить?
– Не стоит.
– Почему? – Чарльз отметил, как хмурится во сне Милисента, как движутся ее губы, словно она беседует с кем-то невидимым.
– Потому что, во-первых, человек не способен вовсе обходиться без сна. Рано или поздно она снова заснет. И чем сильнее будет ее усталость, тем глубже она провалится в тот мир. Во-вторых, я не чувствую опасности.
Последнее нисколько не успокаивало.
– В-третьих, кровь шамана ее защитит…
Хотелось бы верить.
– Ну и в-четвертых, я, с вашего позволения, поставлю метку. И если жизненные показатели начнут падать, тогда мы и попробуем ее разбудить.
– Попробуем? – Похоже, Эдди эта концепция тоже пришлась не слишком по душе.
– Увы, далеко не всегда получается. Да и плохая идея. Честно. Если душа далеко за гранью, привязка ее к телу истончается. И не факт, что, разбудив тело, мы вернем и душу.
Что-то стало совсем нехорошо.
– Повторю. Пока нет поводов для беспокойства.
Это смотря у кого. Чарльз вот чувствовал себя чрезвычайно обеспокоенным.
– Доверьтесь ей. – Голос Орвуда слегка дрогнул. – Иногда излишняя забота способна навредить. И не всякий вред получится исправить.
Спокойствия это высказывание точно не прибавило.
Чарльз осторожно коснулся щеки Милли. Теплая. И дыхание спокойное, и сердце бьется ровно. И… и возможно, что сон – есть лишь сон и не более того. В конце концов, Орвуд тоже может ошибаться.
И очень хотелось, чтобы он ошибся.
Чтобы…
Чарльз убрал руку и подавил вздох. Надо взять себя в руки. И без того хватает забот.
– Надо решить, как быть дальше. – Свой голос он слышал словно со стороны, не находя сил отвести взгляд от Милисенты. – Надолго тут задерживаться нельзя.
– Согласен. – Эдди кивнул. – Тут, конечно, народец такой, не привыкший в чужие дела вмешиваться. Но если объявят награду, тогда все осложнится.
– Сдадут? – уточнил орк.
– Естественно.
– Возможно ли точно узнать, кого ищут? – Орвуд тоже наблюдал за спящей девушкой. И этот его интерес Чарльзу категорически не нравился. – Поскольку одно дело, если речь идет о вас с мистером Диксоном, и совсем другое, если и мы тоже привлекли внимание.
– Вряд ли. – Эдди тряхнул головой. – Мне бы сказали.
– Если подумать, в поезде мы все встретились случайно. Возможно, нам следует вернуться в гостиницу и обставить все по-новому. – Орвуд сцепил руки за спиной. – Скажем, я нанял вас, мистер Разбиватель Голов, – обратился он к орку.
– Можно просто Дик.
– Дик, – поправился Орвуд. – В качестве охранника. И сопровождающего. Кого-то, знакомого с местными реалиями.
Он щелкнул пальцами, пытаясь поймать ускользающую мысль.
– А еще способного помочь человеку в весьма… деликатном деле.
– В бордель сводить, что ли?
– Нет больше борделей, – горестно произнес Эдди. И собравшиеся почтили утрату минутой молчания.
– Тогда…
– В кабак? В подпольные мастерские? В иные злачные места. Злачные же места остались?
– Понятия не имею. – Эдди опустился на пол и скрестил ноги. – Но должны бы.