Эдуард Лимонов

Ключевыми в процессе стали показания Абеля. Он объявил себя автором той самой статьи «Вторая Россия» из сборника «НБП-инфо» и всей этой концепции. В дальнейшем российские спецслужбы ему этого не простили, несколько раз арестовывая и в итоге выдав латвийским «коллегам». Дал показания и Тишин, также взявший на себя вину за столь многие эпизоды дела, что Вербин не удержался и отметил: «Непонятно, почему вы не в камере с другими подсудимыми».
  
Разного рода нестыковок в деле было множество, и в суде оно практически развалилось. Несмотря на это, в итоге гособвинитель запросил Аксенову 12 лет, а Лимонову — 14 лет лишения свободы. Сразу после этого Эдуард заявил о готовности умереть в тюрьме. Однако в итоге судья Владимир Матросов отмел все обвинения по особо тяжким статьям, вынеся при этом частные определения в адрес ФСБ и Генпрокуратуры (беспрецедентный случай) и признав подсудимых виновными лишь в покупке оружия, дал им по три года лишения свободы.
7 июля 2003 года Лимонов вышел на свободу. У ворот колонии его встречали с цветами и шампанским. Но главная встреча состоялась в Москве, где к поезду пришли депутаты Госдумы Виктор Алкснис и Василий Шандыбин, а также большая толпа нацболов. «Наше имя — Эдуард Лимонов!» — неслось над Павелецким вокзалом к удивлению прохожих и ошалевшей милиции.
Эдуарду, можно сказать, повезло — он был осужден вовремя и в нужном месте. Если бы процесс проходил в середине нулевых, после укрепления «вертикали власти», или дело попало бы к другому судье, он вполне мог получить те самые запрошенные прокурором 14 лет. Но тут сыграли свою роль как удачное стечение обстоятельств, так и, разумеется, напряженная работа защиты и самих подсудимых.
Существует конспирологическая версия, что приказ отпустить Лимонова на свободу был отдан из Кремля. Так, скульптор и художник Михаил Шемякин в одном из интервью утверждал, что это он поговорил с Путиным и тот дал такое распоряжение. Что по этому поводу думает сам Эдуард?
«Он безбожно врет. Путин не имел к этому никакого отношения, это все глупости. Шемякин вообще врет. Он пишет где-то, что он мне челюсть свернул, все это вранье. Шемякин недостоин упоминания как бледная вошь. Такой дурак, а уже старый. Я написал один рассказ, в котором используется его образ — он там называется “Алекс”.
Полная х…йня. Ни с какой колокольни Путин там не был замешан. Там был обыкновенный суд 2003 года, когда еще был силен губернатор Аяцков. Вот кто там замешан, так это он. Тогда еще Путин меньше трех лет сидел у власти. Нас привезли судить в июле 2002-го, а закончили в апреле 2003-го. И тогда еще сильные местные вожди имели влияние на свои регионы. Аяцков был одним из ярчайших таких вот локальных вождей. Он в интервью одной из иностранных газет сказал: “Верховная власть нас пытается постоянно нагнуть. Вот, к примеру, сейчас к нам привезли судить Лимонова и его товарищей. Они надеются, что суд в Саратове вынесет те приговоры, которые они не могут назначить в Москве. А мы будем судить по совести, по закону”. Его услышали местные суды, прежде всего. И поэтому был более или менее справедливый суд. Ну и спецслужбы облажались с доказательствами, поэтому три обвинительные статьи так или иначе в ходе процесса оказались бездоказательными.
А Шемякин пусть пойдет поцелует какую-нибудь скважину. На самом деле это очень характерно. Когда ты чего-то добиваешься, появляется пять-шесть претендентов, которые кричат: “Это я, я сделал!” Очень смешно».
Для биографии Лимонова наличие в ней двух с половиной лет тюремной жизни стало несомненным плюсом, придав ей героизма и трагичности. Он приобрел авторитет человека, реально пострадавшего за свои — причем несомненно патриотические — убеждения и действия. Теперь Эдуард имел моральное право каждый раз, когда нацболы оказывались в тюрьме за какую-либо акцию прямого действия, на все упреки отвечать: «Я тоже свое отсидел!» Наконец, участвовавший в войнах Приднестровья против Молдавии и Абхазии против Грузии, а также в попытках отделить Крым от Украины, устраивавший акции против политики стран Прибалтики, обвинявшийся в попытках расчленить Казахстан и отсидевший за это в российской тюрьме политический деятель оказался по факту врагом чуть ли не большинства государств постсоветского пространства. Такое звание надо заслужить!
В целом же казахстанская эпопея стала прологом к тому, что государство Российское спустя 15 лет будет делать в Крыму и в Донбассе. И при всей кажущейся утопичности тех грандиозных планов горстки нацболов в алтайских горах, разве не менее утопичным был рейд весной 2014 года тридцати человек во главе с полковником Игорем Стрелковым в Славянок, с которого и началась всерьез Донецкая Народная Республика?
При этом партия не загнулась за время отсидки лидера, как на то рассчитывали спецслужбы. Наоборот, пребывание Лимонова в тюрьме стало дополнительным стимулом для ее развития. Выходила «Лимонка», приходили новые люди, происходили регулярно акции прямого действия. Запущенный механизм работал и в его отсутствие.
15 сентября 2002 года во время митинга «Антикапитализм» (в просторечии — «Антикап») на Триумфальной площади в Москве произошли столкновения нацболов с ОМОНом. В итоге двое молодых людей — Алексей Голубович и Евгений Николаев — получили по три года лишения свободы.
А в конце апреля 2003 года в кинотеатре с евразийским названием «Улан-Батор» прошел четвертый съезд НБП, в котором приняли участие 160 делегатов из пятидесяти двух регионов РФ. На первомайскую демонстрацию колонна партии вышла под большим лозунгом «Лимонов вместо Путина».
В Петербурге 16 мая 2003 года, накануне юбилея города, мы проводили вместе с коммунистами митинг на Марсовом поле под названием «300 лет без Буша и Путина». На нас бросили тогда только что вернувшийся из Чечни СОБР в масках и зачистили с такой свирепостью, которую больше, пожалуй, и не припомнить.
Цитирую собственный текст в «Лимонке», написанный по горячим следам:
«То, что происходило на священном для каждого ленинградца месте, не поддается описанию. Нацболов безжалостно били ногами, кидали прямо к подножию надгробных камней революционеров. Одного били головой прямо о высеченное в камне стихотворение Луначарского. Потом бегом подводили к микроавтобусам и заталкивали внутрь. Всего было схвачено 37 человек.
Начальник питерского ГУВД Михаил Ваничкин, оправдываясь после “кровавого воскресенья”, заявил, что нацболы первыми начали избивать сотрудников милиции. В подтверждение приводилась информация о каких-то двух милиционерах, попавших в больницу. Вскоре мы выяснили, кто это такие: двое оперов в штатском, внедрившихся в наши ряды, действительно были сильно избиты собровцами. Мы слышали их испуганные крики “я свой, я свой”. Один из них сразу понял, что надо делать: лег на землю и положил на спину раскрытое удостоверение. Собровец подбежал к нему и уже было замахнулся для удара, но, увидев “корочку”, спросил: “А ты чего лежишь?” На что тот ответил: “Я лучше жопой вверх полчаса полежу, чем потом полгода в больнице валяться”. Другим повезло меньше. Из отделения их сразу забрали в больницу.
По громкоговорителю на Марсовом поле зачитали некую листовку, которую мы якобы распространяли — бред воспаленного воображения “специалистов” в погонах. Листовка гласила, что мы приглашаем в город сподвижников Бен Ладена для совместного проведения терактов. В микроавтобусе, куда меня забросили, собровец бил Сергея Гребнева, который, как культурный человек, попытался сесть: “На пол, сука, на пол!” Мы легли на пол, сверху накидали еще кучу народу. Получилась нормальная такая душегубка. Час езды по городу — и можно было бы трупы за ноги вытаскивать. В давке Игорю Бойкову пережало нерв на руке, теперь она парализована. Лежа снизу, я слушал, как псих-собровец по имени Олег молотит по чьим-то ребрам ногами с истеричными криками: “Что, сука, глобалист х…ев, драться вздумал?!!!”…
  
В 79-м отделении милиции, куда нас доставили, всех поставили лицом к стенке, скомандовав: “Стены кровью не пачкать”. То, что происходило в отделении, шокировало дежурных ментов: никогда при них так не обращались ни с какими бандитами и убийцами. Наконец избиения закончились. Сначала нас — больше 30 человек — попытались закинуть в одну камеру размером полтора на полтора метра. В дикой давке раздался бодрый голос Жени Павленко: “Гордитесь, здесь находится элита Петербурга!”».