Путь к счастью (СИ)

— Личное, значит, — тон его голоса мне совсем не понравился. Но я не отступила. Вздернула подбородок и посмотрела в его прекрасные синие глаза. — Может, я заставлю тебя передумать?
«Когда его дыхание начало обжигать мое ухо?»
— Нет, — выдавила, чуть не увязнув в своих ощущениях.
— Ты мне нужна в клинике. И хочешь ты того или нет, ты останешься здесь работать! А твое личное подождет! — безапелляционно заявил он.
Я чуть не подавилась его наглостью!
Мужчина резко отстранился от меня и, пока я не начала выговаривать все, что о нем думаю, сказал:
— Не забудь про «Имбрувеку». Ее ведь до сих пор не нашли.
От этих слов я едва устояла на месте. Злость стремительной волной прокатилась по телу.
— Ты же знаешь, что я ее не брала!
— Не знаю, — вкрадчиво пояснил. — Ксюша, ты будешь на меня работать до тех пор, пока я сам тебя не уволю.
— Это незаконно! — буквально прорычала.
— Воровать «Имбрувеку» тоже незаконно.
— Кирилл…
— Знаешь, ты внешне очень похожа на мою первую жену. Благодаря этому я проникся к тебе симпатией в нашу первую встречу. Но вот твой характер оставляет желать лучшего. Тебе платят хорошую зарплату. Дают несложные поручения. Мечта, а не работа. На твоем месте любая другая сидела бы и помалкивала. Так что иди работай. Эта тема закрыта.
— Кирилл Максимович, подпишите… — Я сжала ладони в кулаки, пытаясь успокоить себя.
— Иди работай! — с нажимом процедил.
В который раз я убедилась, насколько Кирилл отвратительный человек. Стоило почувствовать к нему искреннюю симпатию, как он мгновенно все портил. Яркие чувства, которые испытала за пару месяцев бок о бок работы с ним, превратились в прах. Но больше всего меня обидело сравнение с его покойной женой. Значит, он воспользовался моим состоянием в ту ночь только из-за этого сходства. Чудесно! Я запомнила слова матери Федосеева о большой любви к первой жене!
Стерпеть и уйти молча не смогла. Уперев руки в бока, я зло проговорила:
— То есть, мало того, что в ту ночь ты воспользовался моим невменяемым состоянием и склонил к близости, ты еще и сейчас вынуждаешь на тебя работать! Понравилось иметь под боком девушку, похожую на первую жену?
— Что значит невменяемым? — зацепился он за слова.
— В мою воду кто-то что-то подлил! Я не помню нашу ночь!
— И ты только сейчас об этом говоришь?
— А зачем мне было тебе что-то говорить? Подпиши заявление!
— Нет. Иди работай. Мы поговорим с тобой об этом позже, — сказал тоном, не терпящим возражений.
Я выбежала из кабинета, громко хлопнув дверью.
«Он мне угрожал!» — сетовала в ярости.
Ничего. Не на ту напал. Не знаю, что ему от меня нужно... но в клинике я больше не задержусь!
***
Припав лбом к стеклу автобуса, я следила за редкими снежинками, что вились на улице. Они падали на землю и тут же таяли.
Я любила наш южный край за возможность в ноябре ходить в легкой куртке. У нас никогда не бывало сильных морозов и сугробов снега зимой. Но на этом плюсы погоды в Волгограде, пожалуй, закончены. Грязные серые улицы казались еще более серыми от постоянных облаков и мрачных туч. Солнца почти нет, и это очень сказывалось на моральном состоянии. Для нашего края были характерны перепады в погоде: то сильно ветер дует, то, наоборот, штиль. То же самое и с температурой. Днем она может быть до плюс десяти, а ночью — ниже нуля, так что с утра все вокруг подмораживает и покрывается ледяной коркой.
Сегодня с самого утра шел снег. А стоило нам отъехать от города на километров двести, как он усилился вместе с ветром.
Спустя несколько часов автобус высадил меня на обочине пустой дороги. Домов видно не было. И это не на шутку встревожило.
— Простите, а Рябовский где? — спросила я у водителя.
— Пешком прямо три километра. — Он махнул рукой в сторону темной трассы.
Я тяжело сглотнула.
— Вы уверены?
Прошлые разы я приезжала сюда на машине. Но, тем не менее, помню, как на хуторе были и автобусы, и остановки!
— Девушка, я по этому маршруту три года катаюсь! — возмутился он, и буквально через минуту автобус оставил после себя только дымку выхлопных газов.
 
Оглушенная новостью, стояла с большой сумкой на трассе и хлопала глазами.
«Куда идти?» — задалась вопросом.
Вокруг непроглядная мгла, удушающая тишина и небольшая снежная вьюга. Где-то сбоку послышался вой. Я вздрогнула, прижав авоську с вещами теснее к себе.
Хотелось кричать и топать ногами, как в детстве. Но, увы, выбора у меня не осталось. Нужно идти пешком. Время почти десять вечера!
Проклиная на чем свет стоит свою беспечность, я двинулась в нужном направлении — к хутору. По пути не было ни одной живой души. Темнота такая, что пришлось включать на телефоне фонарик и подсвечивать себе под ноги. Омрачали мой путь только сумка и порывистый ветер с колючим снегом.
Я упорно передвигала ногами, ощущая озноб от холода. Не знаю, сколько шла. Но слабость и спина буквально закричали остановиться и передохнуть.
«Зачем я столько вещей за раз взяла?» — корила себя.
Кирилл! Чертов мерзавец! Из-за него мне пришлось внезапно тащиться на ночь глядя в деревню! Шантажист несчастный! Ненавижу его!
Одурманенная дикой, необузданной яростью, я потуже затянула шарф на шее, чтобы нигде не поддувало, натянула шапку по самые глаза и упрямо пошла дальше.
Действовать пришлось быстро. Павлова сразу же нашла нужные контакты в женской консультации, где я прикрепилась, и выбила больничный на две недели. А там у меня еще есть неотгуленный отпуск.
После работы я мигом собрала вещи первой необходимости и поехала в деревню. Мне необходимо было обмозговать дальнейшие шаги. Федосеев по неведомой причине не хотел меня отпускать.
«Что ему нужно?» — задавалась вопросом. Никогда не поверю, что я такой ценный сотрудник, которого он не может потерять! Не хватало мне проблем с врагом матери, так еще свалился на голову наглый начальник. К слову, сводный брат не звонил, а значит, единственная ниточка, ведущая к исцелению, оборвалась. Признаться, в последнее время меня абсолютно не беспокоило состояние моего здоровья. Сон в основном был долгий и без сновидений. Тело претерпело изменения согласно сроку беременности. И все… Больше ничего подозрительного.
«Может, эта женщина сама додумалась исповедоваться за свои грехи?» — предполагала я.
«Ничего… Сейчас обустроюсь на новом месте, придумаю, как выкрутиться из сложившейся ситуации и заживу прекрасной жизнью с моим малышом».
Мысли о ребенке мигом согрели и душу, и тело. Идти стало легче. Темнота уже не была такой страшной, а самочувствие плохим.
Я прошла по ощущениям не больше получаса, как мне в спину ударил свет от автомобильных фар. Осторожно отошла в сторону, чтобы смогли объехать. Дорога была узкой и неудобной для транспорта.
Шаг не замедлила и продолжила ходьбу. Водитель тем временем не спешил меня объезжать, а наоборот, остановился.
Внутри закралась тревога. Она красным маячком впилась в сознание, и я ускорила шаг.
— Ксюша! — услышала голос Кирилла и остановилась.
«Что он здесь делает?»
— Как ты здесь оказалась? Почему с сумкой? И одна? — он осыпал меня вопросами и, приблизившись, выхватил из рук злосчастную сумку.
— Иду! — выказывая свой враждебный настрой, вцепилась в ручки сумки сильнее. Кирилл ее нагло выдернул из моей руки. Я не выдержала и добавила: — Отдай мне проклятую сумку и катись, куда катился!
Телом руководила обида за его унизительный поступок и слова в кабинете. Он не имел права так со мной поступать! Не после того, как между нами начали выстраиваться хрупкие границы человеческих отношений.
— Ксюша! Хватит дерзить. Пойдем в машину и спокойно поговорим?
Он крепко сжал мое запястье и потянул в сторону своего автомобиля. Я воспротивилась.
— Отдай мои вещи, мне нужно добраться до хутора!
От переполняющей злости мой голос будто звенел от напряжения.