Судьба королевского наследника (ЛП)

Господи, насколько я облажалась?
С каждой проходящей секундой я чувствую, как он тянется через дорогу и крепко сжимает мое горло. Его глаза, они пронзительные. Даже отсюда я могу чувствовать их взгляд. У меня пересыхает во рту, когда он наклоняет голову, и его темные волосы слегка падают вперед, растрепанные пряди умоляют меня провести по ним пальцами.
Я сразу узнаю его. Было бы довольно грустно, если бы я этого не сделала, учитывая мою маленькую выходку на вечеринке Дараган ранее, даже если операция «Прогнать моего раздражающего бывшего», который явно отрицает роль «Бывшего», была полным провалом. Это и солидный трах глазами, с другого конца арены до этого.
  
Из того, что я подслушала от группы девочек, они завсегдатаи вечеринок. Я бы знала это, если бы не была здесь новенькой. Иногда я задаюсь вопросом, о чем думал мой дядя, позволяя мне учиться в университете в десяти часах езды, но я никогда не спрашивала его. Ему потребовалось много времени, чтобы ослабить поводок, на котором он держал меня. Я не собиралась начинать сомневаться в этом сейчас, и кроме того, не скучаю по дому. Как я могла, когда мой лучший друг здесь?
— Лон!
Фу. Как ведро ледяной воды, голос Тревора выбивает меня из транса.
— Заткнись, Тревор.
Мои ноги остаются прикованными к земле. Я хочу быть ближе к тому, что происходит, но может быть… может быть, я просто совершенно облажалась.
— И не называй меня деткой.
Язык темноволосого незнакомца выскальзывает, увлажняя его нижнюю губу, и я наблюдаю в замедленной съемке, как руки девушки ложатся ему на грудь сзади. Не прерывая зрительного контакта со мной, он направляет ее вперед, приближая свой рот к ее. Я узнаю ее по университету. Элизабет какая-то? Не могу вспомнить ее фамилию.
Какого хрена она там делает? О нет, я определенно пьяна. Она ни за что не окажется на вечеринке. Всегда отчаянно нуждающаяся во внимании, она едва могла заинтересовать наших парней с низким доходом.
Он не похож на человека, которому нравится привлекать к себе внимание.
Но я думаю, что внешность так же обманчива, как говорят, раз уж он инициировал поцелуй. Его рот движется к ее губам, его руки теперь скользят вниз по ее обнаженной спине и по выпуклости ее задницы. Он крепко сжимает ее ягодицы, поднимая ее с земли, как будто она ничего не весит, и ее ноги обвиваются вокруг его талии, как гребаная венерина мухоловка. Он наматывает ее волосы на кулак и медленно опускает ее на колени перед собой.
Кислота обжигает мой язык, в горле образуется комок, время кажется, замедляется, и я наблюдаю, завороженная, в жадном подобии пытки. Вечеринка затихает, и все, что я вижу, это его и ее, пока она расстегивает молнию на его джинсах. Ее ярко-рыжие волосы отражаются от уличного фонаря, и я чувствую, как мой живот скручивается в раскаленную проволоку, когда его член оказывается в ее ладони. Она невинно смотрит на него снизу вверх, прежде чем ее губы обхватывают его член.
Мои глаза возвращаются к его взгляду, и когда я вижу, что он смотрит на меня, орда ворон-разбойников взлетает у меня в животе, пока их когти пытаются выцарапать себе путь наружу. Пальцы на ногах поджимаются, когда я чувствую знакомое тепло между бедер, ладони потеют…
— Лон!
Все выключается, и вечеринка заканчивается. Дом такой же, как и любой другой дом на этой улице. У меня отвисает челюсть, и вихрь замешательства сбивает меня с ног.
— Садись в машину!
Я оборачиваюсь и вижу Бена на пассажирской стороне джипа, а Тревор уже на заднем сиденье.
— Что? Как ты узнал, где я была?
— А? — Бен смотрит на меня так, словно я испортила ему весь вечер.
Возможно, так и есть, но через пять секунд он не будет злиться. Он меня увезет, или я умру вот так. К тому же, если бы я позвонила кому-нибудь другому, он бы днями меня отчитывал. Это одно из его правил безопасности для меня. Когда нужно, полагайся исключительно на человека, которому доверяешь. Это он. Конечно, это не значит, что он застрахован от того, что разозлится, когда моя нуждающаяся задница станет самой большой засадой, известной мужчине. Парень, бегущий спасать девушку? Он, должно быть, трахает ее!
Тьфу. Сигнал к закатыванию глаз.
— Что, черт возьми, ты имеешь в виду, как я узнал? — Бен хмурится. — Ты написала мне, чтобы я приехал за тобой, потому что…
Его взгляд устремляется через плечо.
— Правильно. Я так и сделала.
Эту часть помню. Я делаю еще один шаг ближе к машине, и мир наклоняется в сторону. Мой желудок сводит, и рука взлетает ко рту, чтобы остановить рвоту, поднимающуюся к горлу.
— Думаю, я действительно облажалась. Бен, я ненавижу тебя и все, что связано с сегодняшним вечером.
Не тратя времени, перебираюсь на заднее сиденье. Глаза Летти встречаются с моими в зеркале заднего вида. Я уже знаю, что будет дальше, и лекцию, которую она собирается прочитать нам всем на следующее утро.
К счастью, Тревор прерывает нас, когда снова начинает ныть на заднем плане. Я пытаюсь игнорировать его, насколько могу, но когда его рука находит верхнюю часть моего бедра, я наклоняюсь вперед и включаю радио, свирепо глядя на Бена.
Мой честный лучший друг — слишком хороший человек, чтобы оставить пьяного чувака, даже если это Тревор, одного на обочине дороги в два часа ночи. Надрал бы он ему задницу и бросил в пруд с пираньями, если бы тот причинил мне боль по-настоящему? Определенно. Бросить его за то, что он просто действовал мне на нервы, когда я сделала сознательный выбор прогуляться с этим мужчиной? Вряд ли.
Я могла бы заплакать. Если бы я заплакала, Бен оттащил бы Тревора за яйца, но это не нужно, так что я просто усиливаю свой взгляд для пущей убедительности и откидываюсь назад.
Итак, начинается. Тревор кладет руку мне на бедро, я сбрасываю ее, снова и снова. Я ненавижу себя за то, что встречалась с ним так долго, и клянусь никогда больше не позволять себе быть рядом с ним одной.
Я познакомилась с ним в самом начале лета, буквально через четыре дня после того, как переехала сюда, и он раздражал меня почти так же долго.
Летти подъезжает ко входу в наше общежитие, которое находится на краю кампуса.
— С тобой все будет в порядке? — спрашиваю Летти, соскользнув с заднего сиденья.
Она смотрит на меня из-за своего слегка опущенного окна.
— Со мной все будет в порядке. Я отвезу его сейчас и напишу вам, ребята, когда буду дома.
Бен не двигается с пассажирского сиденья.
— Нет, я поеду с ней и привезу немного еды.
Я улыбаюсь своему лучшему другу. Из-за этого трудно ненавидеть его, когда он делает милые вещи, например, следит за тем, чтобы один из наших бывших нас не убил.
— Я буду спать. Пробирайся к нашей входной двери.
— Спокойной ночи!
Бросаю ключи от дома в маленькую вазу с фруктами возле входа, сбрасываю обувь и обхожу кухню, направляясь прямо к лестнице в свою спальню. Мы с Беном решили поселиться в одной квартире, как только узнали, что существуют общежития для студентов. Не так уж много людей я допускаю в свое пространство, но Бен как бы силой ворвался в него и сказал мне идти нахуй. Я люблю его за это.
Я пинком закрываю дверь своей спальни, не принимая душ и даже не переодеваясь, и плюхаюсь животом на кровать. Мне нужно поспать. Мне нужно что-нибудь, чтобы выбросить его лицо из головы.
Небо — злодей в каждой истории, которую я когда-либо читала. Холодный ветер пробегает по моей коже, и меня пробирает неконтролируемая дрожь.
Где я, блядь, нахожусь?
Я смотрю вниз на свои ноги, видя их перепачканными грязью. Подношу руки к лицу, чтобы увидеть грязь, застрявшую между трещинами моих ногтей. Паника сжимает мне горло, и я отшатываюсь назад, с глухим стуком падая на задницу, когда гравий впивается в мягкую плоть моих ладоней.
Вздрагиваю. Серьезно, где я, черт возьми, нахожусь? Вот тогда я это чувствую.
Жар усиливается вместе с прохладой ветра, и в небе вспыхивает огонь, сжигающий звезды до хрустящей корочки. Туман начинает окутывать мои ноги, и я быстро поднимаюсь на ноги, когда передо мной материализуется большая фигура. Мост с массивной металлической резьбой и золотой дорожкой. Туман сгущается, и небо предупреждающе грохочет, ровно настолько, чтобы почувствовать укус его ярости по позвоночнику.