Судьба королевского наследника (ЛП)

Его глаза вспыхивают, а затем я оказываюсь в его объятиях, он поднимает и бросает меня обратно.
Найт опускается между моих ног, и я думаю, что его язык возвращается ко мне, но затем он срывает с меня трусики. Я смотрю вниз, и меня охватывает желание.
Он стал прямо-таки чувственным, зрачки расширились, когда он ползет вверх по моему телу, как гребаный тигр, медленно и уверенно, не сводя глаз со своего следующего блюда, мои стринги свисают с его зубов.
  
Здесь так чертовски жарко, что я чувствую, как у меня между ног скапливается влага.
Я теку, так что готова к нему.
Только оказавшись прямо надо мной, он позволяет нижнему белью выпасть из его зубов.
Его член находит мой вход без всякого руководства, и когда наши взгляды встречаются, он толкается в меня.
Восемнадцать
Найт
Я был чертовски прав. Она будто облегающая перчатка из самого изысканного бархата, который не купишь за деньги. Она такая чертовски тугая, мягкая и теплая.
Такая, блядь, моя.
Сегодня вечером. Сегодня вечером она моя, и только потому, что мне не нравится делиться.
Я может поделюсь. Или нет.
Жар пробегает рябью по моему позвоночнику при этой мысли, но я сосредотачиваюсь на ошеломляющей девушке подо мной. Она выглядит там так хорошо, как будто идеально подходит, черт возьми.
Клянусь, маленькие серебристые искорки загораются в уголках ее глаз, но когда я моргаю, они исчезают, и я отстраняюсь, медленно толкаясь в нее снова, с каждым разом немного сильнее. Немного глубже, и когда ее ноги поднимаются, чтобы сомкнуться вокруг меня, я воспринимаю это как намек на то, чтобы трахнуть ее грубо.
— Я хочу, чтобы ты истекала кровью из-за меня. Я хочу, чтобы у тебя все болело. — Я толкаюсь в нее и выхожу из нее, мои бедра ударяются о ее с громкими хлопками. — Я хочу, чтобы ты думала обо мне при каждом своем шаге.
Она отводит колени назад, закидывая их мне на плечи с чеширской ухмылкой, и что-то урчит глубоко в моей груди.
Я наклоняюсь вперед, хватаясь за спинку ее кровати, и не сдерживаюсь. Я трахаю ее, пока она не начинает кричать, быстро воздвигая вокруг нас барьер, чтобы ее маленький гребаный друг не ворвался внутрь. Обычно мне было бы все равно, я бы хотел, чтобы он услышал, вошел и увидел, как мой член владеет ею, но я сгораю изнутри, кипя от этой внутренней потребности, как никогда раньше, заявить права. Заклеймить.
Завладеть, блядь.
Если кто-то помешает, он будет мертв прежде, чем откроет рот. Точка.
— Я чувствую тебя у себя в животе, — выдыхает она, вцепляясь в простыни под ней, поэтому я беру ее руки и кладу их туда, куда она хочет. Тепло ее ладоней скользит под мою футболку, и по моему гребаному позвоночнику пробегает покалывание. Она тянет за толстый хлопок, и я позволяю ей стянуть его через голову и отбросить в сторону. Она ухмыляется, ее ногти скользят по моему прессу и оставляют крошечные дорожки на пути к моим плечам.
Она хватает меня, немного приподнимаясь, этот талантливый язычок скользит по центру моей груди. Я рычу, мои пальцы впиваются в ее ягодицы. Я двигаюсь и откидываюсь назад, опуская ее на себя, ее ноги мгновенно сплетаются за моей спиной.
Ее голова откидывается назад, глаза закатываются, когда я погружаюсь еще глубже.
— Боже мой, Найт.
— Монстр.
— Хмм?
Она хватает меня за волосы, притягивая мое лицо к своей груди, и я подчиняюсь, опускаясь, чтобы высвободить ее сиськи.
— Я монстр, маленькая Лондон. Ни один бог не смог бы бросить мне вызов.
Я хватаю ее за бедра, и она седлает меня, танцуя на моем члене, как будто она лучшая танцовщица гребаного балета Парижской оперы. Она скачет плавно и без усилий, как будто ей предназначено сидеть прямо здесь целую вечность, прямо на моем ноющем, разъяренном члене.
— Что ты за монстр, Найт?
От того, как слоги моего имени слетают с ее языка, у меня кружится голова.
Мои яйца и мышцы напрягаются, и я рычу в ее плоть, втягивая ее сосок губами и сильно посасывая.
Я для нее ничто, и она для меня ничто, так почему же моя кровь пульсирует в десять раз быстрее, когда эти слова пробегают по моему позвоночнику?
Ее кожа красная и мокрая от пота, и когда она откидывает голову назад, ее шея дразнит меня. Это соблазняет меня самым ужасным, блядь, способом.
Я хочу разжать зубы и смотреть, как паника заливает ее глаза, и она мечется по матрасу, отчаянно пытаясь убежать, но спасения нет. Потребовался бы лишь небольшой толчок, крошечный толчок, чтобы погрузиться под этот страх и найти тот огонь, который я вижу в ней. Он там, похоронен под инеем, покрыт льдом, отделяющим ее части от меня. Скоро она будет умолять меня укусить, и я, блядь, дам ей то, что она хочет.
Мой гнев вспыхивает, вскипая в крови. Я хватаю ее за волосы и притягиваю к себе, мои губы прижимаются к ее уху, чтобы ответить на вопрос, но она так чертовски потеряна в своем наивысшем оргазме.
— Подумай о самом худшем типе монстра, которого ты можешь себе представить, и как только ты представишь это, представь, как я вырываю его сердце, потому что я в десять раз хуже, чем ты когда-либо могла себе представить. — Мои руки скользят вниз по ее спине, и ее ритм ускоряется.
Она скачет на мне быстро и жестко, тяжело дыша, когда отстраняется, чтобы посмотреть на меня. Ее большие голубые глаза смотрят в мои, и она шокирует меня, когда улыбается и говорит:
— Что, если я скажу, что всегда хотела поиграть с дьяволом, хотя бы для того, чтобы посмотреть, как сильно он меня накажет?
— Тогда я бы сказал, что ты чертовски близка к получению того, чего желала. А теперь заткнись нахуй и прими этот член так, как тебя для этого создали.
Лондон одобрительно хмыкает, и когда я переворачиваю ее, она издает радостный визг. Без предупреждения меняя свою позу, я толкаюсь в нее сзади. Из меня вырывается глубокий стон, и она, мурлыкая, возвращается к жизни.
— Кончи.
Я провожу рукой по ее позвоночнику, останавливаясь на задней части шеи. Магия гудит под моими прикосновениями, когда я призываю ее, чертовски хорошо зная, что она слишком погружена в себя, чтобы заметить. Точно так же, как она не заметила трюк с криокинезом, который я использовал, посылая ледяной озноб по ее груди, чтобы еще больше дразнить и теребить ее соски, покусывать ее клитор таким образом, что ее киска сжимает меня так чертовски хорошо.
Я представляю, что я хочу, чтобы это сделало, посылая маленькие завитки прохладного воздуха по ее клитору, и она ахает, уронив голову мне на плечо.
Я беру ее за подбородок рукой и прижимаюсь губами к ее губам.
Она прижимается ко мне, и я вхожу в нее, и мое тело начинает трястись, напряжение окутывает каждый мой мускул, и она делает то же самое, ее брови хмурятся.
Мой оргазм прямо здесь, готовый разразиться, и она прямо тут, со мной.
На моих бровях выступают капельки пота, и ее глаза встречаются с моими, скрывая толику паники, которая пробивается в нее.
Мои конечности дрожат, руки напрягаются, обхватывая ее без разрешения, и она тянется назад, хватая мое лицо.
Мой член изгибается, напрягается, и ее стенки пульсируют вокруг меня.
Жар, какого я никогда раньше не чувствовал, распространяется по моим венам, как огонь.
— Что… — она обрывает себя, сглатывая.
И затем мы оба кончаем одновременно, и в ту секунду, когда наши тела отпускаются, извергаясь синхронно, мы содрогаемся, но это не похоже на пьянящую дрожь хорошо проделанного траха.
Это нечто большее.
Электричество пробегает по моей коже, ударяясь о нее, и она ахает, широко раскрыв глаза, когда смотрит в мои.
Низкое рычание зарождается глубоко в моей груди, где-то там, черт возьми, глубоко внутри, как будто исходит из ямы, о существовании которой я никогда не подозревал, и когда оно достигает моего горла, прорываясь наружу, это чужой звук.