Судьба королевского наследника (ЛП)

С этой последней угрозой сучка исчезает.
Я смотрю на свою мать, которая хмурится, глядя на место, где была Маг, лицом ко мне, когда понимает, что я смотрю на нее.
— Да. — Она опускает подбородок, отвечая прежде, чем я успеваю задать вопрос.
— Эта сука права. Ты должен посещать Университет Рата. Если тебе придется вести грязную игру, чтобы проложить себе путь туда, так тому и быть. Ты Деверо, сильный. Чистокровный стигиец. Нет ничего, что город или учеба могли бы бросить на тебя, с чем бы ты не смог справиться. Ты это знаешь.
  
Я дергаю головой в ответ, принимая судьбу, с которой, как я знал, мне придется столкнуться еще до этой бессмысленной маленькой обязательной встречи.
Мы с братьями одновременно встаем из-за стола, и наши родители слегка кивают, извиняя нас. Мы поворачиваемся к стене, и материализуется дверь, мы втроем проходим через нее, другая сторона ведет в наш особняк.
Ледженд и Син отпускают шутки о Маге, хлопая меня по спине, когда сворачивают налево, зная, что мне нужна гребаная минута.
Я иду по длинному извилистому коридору, минуя проклятые трофеи выигранных сражений, заключенные в стенах, и останавливаюсь у комнаты, мимо которой вы должны пройти, когда выходите, когда я обнаруживаю, что она открыта.
Эта дверь никогда не открывается.
Этого не было уже больше десяти лет.
Я подхожу к порогу, но что-то останавливает меня, не позволяя моим ногам нести меня внутрь. Порыв ветра дует в эту сторону, проносясь через холл и захлопывая дверь у меня перед носом.
Конечно, есть защитное заклинание, чтобы не впускать никого.
Если бы только оно было тогда.
Качая головой, я поворачиваюсь и не останавливаюсь, пока не оказываюсь в Призрачных садах в задней части поместья. Почему я здесь? Не знаю.
Я не очень люблю цветы или растения, если я не глотаю их или не нюхаю для получения послевкусия, но это не просто сады.
Они выращены на крови и пепле моих предков. Каждый Деверо, который существовал, продолжает жить в почве под моими ногами.
Сорняки шелестят на ветру, подгоняя меня вперед, и я наклоняюсь к Призрачной Розе, вырасшей из ничего, полностью распустившийся цветок у меня на глазах. Я протягиваю руку, наклоняю голову и отрываю темно-фиолетовый лепесток, наблюдая, как он меняет свой темно-баклажанный цвет на черный, а затем на моей ладони образуется небольшая лужица крови. Поднося его к носу, я ищу предупреждение неизвестного Деверо, ищу, чтобы заговорить, и чувствую запах более легкий, чем я ожидал. Закрыв глаза, я взываю к своим чувствам, ища его название. Это происходит почти мгновенно.
Лаванда со щепоткой специй.
Мои ноздри подергиваются, и я хмурюсь, запах не такой, как я ожидал.
Слишком мягкий. Слишком… обычный.
Я втягиваю воздух сквозь зубы, когда острый шип впивается в мою голень. Моя голова опускается, когда алая лоза обвивается вокруг моей ноги. Свободной рукой, я отрываю его от корней, отбрасываю в сторону и наблюдаю, как он превращается в пепел, просачивающийся в землю при соприкосновении, а на его месте вырастает новая, свежая.
Когда я смотрю на свою ладонь, маленькая лужица крови начинает дрожать, крошечные осколки стекла впиваются в ее края, и я прижимаю ее еще ближе.
Я понимаю, что это не стекло. Это… иней. Лед.
Позади меня раздаются шаги, и я бросаю быстрый взгляд через плечо, но там никого нет. Медленно я перевожу взгляд на свою ладонь, но там остается только пепел.
Поджав губы, я сдуваю его с кожи, но, в отличие от виноградной лозы, маленькие серые и черные крупинки поднимаются, исчезая в ночи, как тень жнеца.
Вздыхая, я поднимаюсь на ноги, пристально глядя на вращающиеся галактики наверху.
Я пойду навстречу без борьбы, сделаю то, что говорит моя мать, потому что она права.
Ни в этом царстве, ни в следующем нет ни черта, что могло бы поставить меня на колени.
Абсолютно, блядь, ничего.
Одиннадцать
Лондон
— Скажи мне еще раз, почему мы согласились сыграть роль в фантазии Джастиса об этом маленьком извращении? — я беру концы атласной ленты, переворачивая ее с одной стороны на другую, чтобы осмотреть на предмет каких-либо признаков предыдущего использования. Я не собираюсь надевать повязку на глаза, которая хрустит после чьего-то грязного траха.
К счастью, повязка на глаза выглядит совершенно новой или, по крайней мере, хорошо выстиранной.
— Не ставь меня, Джастиса и извращения в одно предложение. Клянусь, иногда этот чувак шепчет мне всякую хрень на ухо, но ведет себя так, будто ничего не произошло, когда я поворачиваюсь и смотрю на него, — Бен смотрит на черную ленту в своей руке так, как будто это лично его оскорбило. — Во всем этом дерьме виновата ты.
Я беспечно пожимаю плечами, бросаю подарок, который мы нашли за дверью нашего общежития, с инструкциями обратно в сумку и бросаю на диван два снимка, которые я сделала, пока ругала Бена за то, что он украл мою любимую ночную рубашку, что он лжет и говорит, что не брал.
— Тогда к черту все, давай посмотрим повтор «Криминалистов».
Я тянусь к пульту дистанционного управления, но Бен быстр, хватает и поднимает его в воздух, поэтому я подпрыгиваю, бросаясь ему на спину, когда он пытается убежать.
Он смеется, откидываясь назад и выбивая воздух из моих легких, когда его большая задница спортивного телосложения падает поверх моей. Я обхватываю ногами его тело, прижимая лодыжки к его животу и притягивая его в игривом удушающем захвате.
— Именно так я и думала, Бенджамин. Ты хочешь пойти на эту вечеринку больше, чем я, потому что думаешь, что сегодня вечером с тобой переспит та загадочная девушка.
— Не думай об этом, детка. Та девушка жестко поскачет на моем малыше. Я определенно преуспею сегодня вечером.
Я притворяюсь, что затыкаю ему рот кляпом, и его смех продолжается, но стук в дверь обрывает наше веселье.
Мы стоим вместе, уставившись на дверь, и на этот раз наши хмурые взгляды одинаковые.
— Мы действительно собираемся надеть это и позволить ему вывести нас из общежития, чтобы все увидели нас в таком виде?
Вздыхая, мы поднимаем гребаные ленты и завязываем их на головах.
Мы чертовски точно так и поступаем.
Нам требуется минута, чтобы закрепить дурацкие кружевные ленты на глазах, но, как ни странно, как только маленькие узелки оказываются в нужном положении, гладкий материал, кажется, каким-то образом облегает наши лица, становясь плотным во всех незакрепленных местах и менее неудобным, чем было вначале. Мои мышцы плеч расслабляются, стирая все сомнения, которые были по поводу того, что я должна была пробираться через общежитие, полное студентов колледжа, где каждый хотел меня облапать своими грязными руками.
Я не могу не заметить, что ни то, ни другое не ощущается хорошо на моей коже. Никто конечно же не прикасается ко мне, но их взгляды создают ощущение липкости, и мне отчаянно хочется вытереть свои руки о платье.
К счастью, мы быстро оказываемся в лифте и так же быстро выходим на нижний этаж. В тот момент, когда свежий воздух обдувает мое лицо, я улыбаюсь, зная, что мы на шаг ближе к приятной части ночи: облажаться и, возможно, найти кого-нибудь, кто облажается со мной всеми лучшими способами.
Дьявол знает, что мне прямо сейчас нужен хороший трах. Что угодно, лишь бы вытеснить воспоминание о мистере Горячие-И-Холодные-Губы-Парня-Трахали-Мои. Черт. Что угодно, лишь бы стереть воспоминание о том, как его кожа касалась моей. Клянусь, когда я легла спать прошлой ночью и укрылась в темноте своего пространства, я снова почувствовала его руки на себе. В ту секунду, когда я закрыла глаза и почувствовала, что погружаюсь в состояние сна, все что я представляла, были его губы на моих.
По крайней мере, мое раздражающе чувство осязания сдерживало кошмары в течение первой ночи с тех пор, как они начались. Мне становится по-настоящему тошно от того, что я умираю каждую ночь.