Судьба королевского наследника (ЛП)

— Аааа, тебе придется подождать до выходных, потому что она едет с нами.
Я бросаю свое барахло на стойку и стаскиваю с себя одежду.
— Отлично. Ты закончил? Мне нужно в душ.
— Нет! Что ты хочешь на ужин? Вот почему я позвонил. Сегодня моя очередь готовить.
— Что угодно. Я не настолько голодная сегодня вечером. Скорее устала.
— О? — спрашивает он, и я знаю, что не избавлюсь от него в ближайшее время, поэтому переключаю внимание и направляюсь в душ.
  
— Это не… Просто.
Мне сказать ему? Мой лучший друг, который может читать меня, как гребаный алфавит? Он увидит мою ложь у меня на лице, когда докопается, так что, может быть, я смогу пока придумать ему уловку. Не думаю, что я готова признать, что некто занимает все мое чертово время.
— Ничего. У меня должны начаться месячные, так что я веду себя особенно чувствительно.
— О! — он отмахивается от меня. — Нужны тампоны или еще какая-нибудь хрень?
— Бен…
— Может быть, немного мороженого?
Мой Бен, всегда пытающийся заботиться обо мне.
Моя улыбка смягчается.
— Хорошо, сейчас я тебя смогу убедить.
— Знаю, водка со льдом.
Я вешаю трубку, посмеиваясь и бросая телефон на стойку со своей одеждой. Я спешу в душ, успевая вымыться, прежде чем выйти и надеть тапочки. На обратном пути я листаю Инстаграм, просматривая сторисы Бена. Он шлюха. Каждую неделю его вниманием пользуются разные девушки, но говорит ли он когда-нибудь о них со мной? Нет. Так кто же эта и что отличает ее от других? Может быть, он наконец остепенится. Бог может только надеяться.
Закрыв ногой дверь, я бросаю все вещи в свою комнату и натягиваю одну из рубашек Бена, которые, как я официально заявила, являются моими собственными, длиной выше колена, и несколько вязаных носков. Бен вернется только через час, поэтому я беру свой ноутбук и открываю задания.
Универ — отстой. Я здесь, потому что делаю то, что делает каждый другой человек в моем возрасте, но есть затяжная боль, которая продолжает колотиться глубоко в моем животе всякий раз, когда я думаю о будущем. И никогда не могу его увидеть. Я пыталась, но все, что вижу — пустота.
Я ничего не вижу.
Темные тучи будто плывут вокруг моста, как и разрушительный дождь. За моими ушами раздается громкий стук, и каждый раз, когда я пытаюсь оглянуться, чтобы понять, откуда он доносится, меня встречает пустая улица, затянутая туманом. Я едва вижу дальше, чем три шага перед собой.
Я поворачиваюсь обратно к мосту, который проглядывается из тучных облаков, делая осторожный шаг ближе. Звук становится громче, настолько громкий, что я чувствую, будто барабан бьется у меня в голове. Я просто хочу посмотреть, что за ним. Что по другую сторону этого моста? Тьма стремительно окутывает небо, и я отшатываюсь назад, падая на спину, громкий крик срывается с моих губ. Я едва заканчиваю кричать, когда чувствую, как что-то проникает мне в горло. Мои вены пульсируют от огня, а ноги гудят, как от статического электричества.
Мне кажется, я умираю. Вот и все. Я умираю…
Я вскакиваю с кровати, простыни от пота прилипают к моему телу. Мое сердце колотится в груди, когда я пытаюсь отдышаться. Что, черт возьми, происходит? У меня никогда раньше не было кошмаров, никогда, а сегодня их уже два за одну неделю. Но это не самое странное. А реальность ощущений. Я почувствовала боль. Полное поражение, которое обрушилось на меня, когда другая сторона моста становилась все дальше.
Зажмурив глаза, я потираю их ладонью, когда нежное прикосновение ветра ласкает меня от затылка до шеи. Мурашки покрывают мою плоть, когда острота льда скользит по верхушке моего позвоночника на следующем вдохе. Я дрожу, но останавливаюсь, когда чувство чуда охватывает меня. Это… по-другому. Озадачивает. Как будто прямо здесь. Тяжелое чувство ненависти и нужды, скручивающееся вместе в удушающий торнадо, но пока я чувствую его, я также… нет. Как будто это вне меня.
Как будто это не мои чувства…
Эта мысль вызывает беспокойство, особенно с учетом того, что я всегда была остро настроена на эмоции окружающих меня людей. Все всегда называли меня эмпатом, и я верю этому. Я знаю, когда Бен расстроен, печален, счастлив. Дело не в том, что я могу видеть и читать его мысли, дело в том, что я чувствую, но это? Это сильнее, больше во всех смыслах этого слова.
Нахмурив брови и дрожащими пальцами, я хватаюсь за края рубашки Бена, подтягивая ее к себе, чтобы вытереть пот со лба, и мгновенно меня захлестывает чувство сокрушающего душу собственничества, такое сильное, что заставляет меня задыхаться. Рубашка спадает с моих пальцев, и волосы у основания шеи встают дыбом, когда я чувствую на себе тяжесть взглядов.
Я вскакиваю с кровати, из моего рта вырывается легкий вскрик, когда я тянусь к прикроватной лампе, но вместо этого натыкаюсь на телефон. Наконец, я карабкаюсь достаточно, чтобы найти выключатель, и свет наполняет мою комнату, ослепляя меня при этом.
Пусто, и впервые за все время я думаю, что, возможно, схожу с ума.
Восемь
Найт
В моей жизни было три раза, когда я понимал, что не хочу находиться здесь, в Университете Рата. В первый раз это было, когда мне сказали, что я должен поступить сюда. Будучи по природе бунтарем, я ненавидел, когда кто-то указывал мне, что делать. Мой внутренний зверь тоже это ненавидел…
Второй раз был, когда я опоздал в свой первый учебный день. Не считая членов королевской семьи, я не хотел привлекать к себе лишнего внимания, и в тот день я его получил.
В третий раз? Сейчас. Прямо сейчас, черт возьми, потому что я на сто процентов уверен, что секунды здесь кажутся часами, а часы — днями, а дни — неделями, и что ж, улавливайте, к чему я клоню. Время тянется.
Мои ботинки шлепают по длинной мраморной дорожке. Фасад находится там, где здание главного входа и наши спальные помещения, в то время как остальные здания разделены и разбросаны. Все монстры остаются на своем месте, так же как вампиры, ликаны, Бездарные и Накопители. Все, которые попадают в категорию Бездарных, не обладают настоящей ценной силой. Они находятся над катакомбами, где обитают все кровожадные монстры. Поскольку кровососы не могут ими питаться, там они в безопасности.
Остальные из нас… с другой стороны…
Я опускаюсь на стул, наблюдая, как проходят группы Одаренных. То же дерьмо, ещё один гребаный день. Прежде чем Син начинает нести всякую чушь, которая у него на уме, все наши телефоны вибрируют, и мы тянемся к ним, чтобы посмотреть, от кого это.
Отец: Мы с матерью будем в городе завтра в час ведьм. Убедитесь, что все вы будете на месте.
Я смотрю на свой телефон. Вот оно. Ледженд предупредил нас на вечеринке, что они прибудут, но завтра? Это раньше, чем даже он ожидал, выражение беспокойства на его лице мне говорит о многом. Наши родители не посещали университет с тех пор, как… ну, я не могу вспомнить, когда в последний раз.
Вообще-то, могу.
— Чего, черт возьми, нам не хватает? — Ледженд откусывает от своего яблока. Мы все знаем, чего бы он хотел.
— Да, ну может быть, происходит что-то о чем мы еще не знаем, и они придут чтобы рассказать нам.
— Что-то, чем они не могли поделиться по телефону? — Крид размышляет, но его взгляд встречается с моим.
Со вчерашнего дня в закусочной он набрасывается на меня, как гребаная овчарка в аэропорту. Крид от природы сдержанный и капризный, так что нет ничего необычного в том, что он такой. Я просто хочу, чтобы он, наконец спарился, черт возьми, и избавил нас всех от этих страданий.
— Очевидно, что нет.
Тот факт, что наши родители делают все возможное, чтобы вырваться из комфортного ада, вызывает тревогу. Они ни за что не сделали бы этого просто так.