Судьба королевского наследника (ЛП)

Профессора могут унюхивать всякий раз, когда мы используем магию, пьянящий запах тяжелого свинца, витающий в воздухе. Они бы только спросили нас, почему, и поскольку мы должны вести себя наилучшим образом, находясь здесь, никто из нас на самом деле не хочет давать кому-либо из профессоров повод проверять нас. Или доложить в Министерство, что мы нарушаем правила.
Дайте мне гребаный перерыв.
  
— Тебе нужно выяснить, в чем, черт возьми, твоя проблема, Найт, а затем тебе нужно задаться вопросом, стоит ли из-за этого напрягать свой член.
Я откусываю от ножки жареного цыпленка, прежде чем облизать большой палец.
— Пошел ты. Как насчет этого?
Бросаю мясо обратно на тарелку. Я не хочу вымещать это на них, и знаю, что это не их вина, но прямо сейчас логика меня не волнует. Я забочусь о том, чтобы вычеркнуть из памяти дни, которые привели к тому моменту, когда я увидел ее, просто чтобы увидеть ее снова. Чтобы я мог сказать ей, что ненавижу ее.
Я многое ненавижу.
Например, от нас требуют жить в кампусе с остальными Одаренными, как будто наши родители не восседают на троне в Стигии. Рат, даже если это наш временный дом, стоит сам по себе на краю поляны, защищенный от глаз других Одаренных завихрениями того, что мы вынуждены называть «защитным дымом», настоящий термин здесь запрещен, густого полуночно-серого тумана, который вызывает в воображении ваши худшие страхи и использует их против вас, если вы осмелитесь приблизиться к нему без разрешения.
Министерство боролось с нашими родителями по этому вопросу, но проиграло. Подобно королевской семье Стигии, темный, более совершенный мир поместил бы всех своих оставшихся наследников в одно место в качестве легкой гребаной мишени без защиты королевской магии, заклинаний, созданных и связанных королевской кровью, гарантирующих, что никто другой никогда не сможет попытаться их использовать.
Я также чертовски ненавижу, когда мой старший брат смотрит на меня так, будто я собираюсь оторвать голову кому-то, кто этого не заслуживает. Я мог бы. Раньше.
Мы застываем в недоумении, когда Сильвер садится рядом со мной, его голова поворачивается от Крида ко мне.
— Что я пропустил? — спрашивает он, отпуская официанта так же быстро, как приносят еду.
— Парень не в себе.
Син ухмыляется с полным ртом свинины, приправленной шафраном.
— Пошел ты. Если бы ты пришел, когда я позвал, ты бы сам увидел.
— Я уже собирался кончить, когда ты позвонил, ты, сучка, блокирующая удовольствие моего члена.
Он хихикает, подмигивая Александре, когда она садится слева от меня.
— Не так ли, детка?
— Не было никакой блокировки члена, о которой стоило бы говорить.
Она кладет салфетку себе на колени.
— Кто бы ни был в моих руках прошлой ночью, о нем хорошо позаботились.
Взрыв смеха заполняет стол. Девушке было все равно, с каким лордом она трахалась. Я уставился на свою еду, едва ощущая вкус стоящего передо мной блюда.
Когда я ничего не предлагаю в объяснение вопроса Сильвера, Крид делает это за меня.
— Он по уши влюблен в какую-то девчонку, которая видела нас на вечеринке прошлой ночью.
Мне не нужно смотреть на Сильвера, хотя он смотрит на меня.
— Все еще? — спрашивает он.
— Даже после того, как мы поговорили с Габриэлем? Он сказал, что его щит держался крепко, без проникновения, без разрывов. Даже намека на то, что кто-то испытывал его силу ради забавы.
Я ничего не говорю.
Что, черт возьми, я могу сказать?
Что я почувствовал это дерьмо? Почувствовал на себе ее взгляд?
Что ветер подарил мне ее аромат в тот момент, когда я этого пожелал, даже с другой стороны улицы и без использования элементальных манипуляций магией?
Как моя задница была напряжена и чертовски возбуждена, пока смесь лаванды, корицы и кайенского перца не попала мне в ноздри и не распространилась по кровотоку, успокаивая и горяча мою кровь, пока я не был уверен, что она превратится в лаву и извергнется из каждого отверстия моего тела?
Как, пока чужие губы обхватывали мой член, ощущение ее взгляда на мне было тем, что привело меня к финалу, заставив мою сперму брызнуть в горло, которое было слишком чужеродным, слишком холодным?
Что бы они сказали на все это?
Может быть, мне нужно избавиться от пыльцы фейри.
Чувствуя на себе пристальный взгляд, я поднимаю глаза на Крида.
Он внимательно наблюдает за мной, и я чувствую, как его маленький подлый дар прощупывает границы моего блокирующего заклинания, ищет путь в мой разум, который он не найдет.
Как и все Одаренные, что требуется сделать перед поступлением сюда, в Рат, я освоил основные заклинания, но наших родителей не удовлетворила простота навыков, необходимых для этих заклинаний, потому что они знали, что если есть такие же, как мы, у которых такие же дары, как у нашей семейной линии, эти жалкие маленькие хитрости не помогут удержать других.
Нужно по-настоящему отточить свои способности, чтобы не думать о наследии Деверо. Это слишком плохо для моего вечно любопытствующего брата Крида, который у нас с Леджендом уже есть. Черт, мы начали учить заклинания, как только научились говорить.
Сильвер все еще ждет ответа, но когда понимает, что не получит его по этой теме, он меняет ее, как сделал бы хороший друг.
— Ты здорово меня потрепал, дружище, — он добродушно усмехается. — Я думал, что ты уже у меня в кармане, на минутку.
Я ухмыляюсь, глядя на свою еду, втыкаю нож в мясо и провожу им по крови, которая сочится из центра. Он ни в коем случае не был близок к тому, чтобы завладеть мной, но вместо того, чтобы сказать ему об этом, я говорю:
— Когда твои глаза меняются, твоя сила меняется вместе с ними. Тебе нужно найти способ сохранять осознанность, не нарушая концентрации.
Крид кивает, обдумывая все, что я только что сказал, прежде чем повернуться к Сильверу и пуститься в длинные объяснения, как именно он может попытаться этого добиться. Будучи наиболее технически подготовленным из нас четверых, Крид возложил на свои плечи ответственность за то, чтобы убедиться, что мы готовы к любой возможной ситуации того же уровня, что и он. И поскольку Сильвер — мой самый близкий друг и единственный человек, которому я доверяю, не считая моих братьев, это распространяется и на него.
Крид, возможно, всего на год старше меня, но он всегда возлагал на свои плечи большие надежды, делая все, что в его силах, чтобы у нас всегда было то, что нам нужно, а когда мы не можем, он находит способ сделать это для нас. На него оказывается большое давление, когда он хочет решить все наши проблемы, но он просто так устроен, поэтому мы позволяем ему делать свое дело, даже если иногда это действительно чертовски раздражает.
Входит Ледженд, его, как обычно, окружает целый гарем девушек. В здешних краях он известен как самый мягкий брат Деверо. Милый, добрый, нежный, один такой из нас четверых.
Он обладает всеми этими качествами, но он также рыба-меч в аквариуме, полном акул, кажущийся аутсайдером, когда он совсем не такой. Его способность подавлять гнев, панику или боль других людей сильно недооценивается, и ему это чертовски нравится.
Вместо того, чтобы опуститься на свое обычное место, он подходит ко мне сзади с такой чертовски самодовольной ухмылкой, что я могу только пялиться на его задницу.
— Что?
— Нашел ее.
Мой кулак сжимает вилку, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица.
— Нашел кого?
Ухмылка на его лице становится только шире.
— Я дам тебе три попытки на предположения, но мы оба знаем, что тебе нужна только одна.
Мой пульс, блядь, подскакивает, мой член прямо вместе с ним.
Потому что он, блядь, нашел ее.
Она здесь, в этом городе.
И ей, блядь, нужно кое-что объяснить.
Семь