Карфаген 2020. Апгрейд (СИ)
— Смертельная доза ботулотоксина.
— Цианид надежнее…
— Нет. Они поняли, что вы им самоубиваетесь, и сразу же колют антидот. Простой глюкозы достаточно, чтоб ты не сдох. Как, по-твоему, ты выжил после того, как ввел себе цианид?
Друг за другом ползем по тоннелю, спрыгиваем в мусор.
— Мы куда? У тебя поблизости есть убежище? — интересуюсь я.
— Часа три добираться, — отвечает Рэй. — Не успеем, а на улице попасть в переделку не хотелось бы. — Он надевает солнцезащитные очки, чтоб его глаза не начали сиять в темноте
— Тогда — к шлюхам, — предлагаю я. — Там разделимся. Встречаемся в логове.
Расчет на то, что клиентов проституток вряд ли будут тщательно проверять: зверобогие с верхних уровней тоже люди. Когда человеку неловко, он предпочтет отвернуться, а не нажать на спусковой крючок.
— Хорошая идея, — бормочет он без энтузиазма. — Нам нужно на площадь Жо, она ближе всего. Бежим.
Понятия не имею, что и где это — я не ходок по злачным местам, потому просто бегу за Рэем. Площадь Жо — на самом деле никакая не площадь. Место располагается внутри зиккурата и представляет собой переоборудованный под развлечения жилой многоярусный комплекс, напротив которого стоит заброшенный завод железобетонных изделий. Даже в пять утра здесь кипит жизнь, мерцают огнями вывески отелей и ресторанов, сменяют друг друга слоганы бегущих строк, слепят экраны с рекламными роликами.
В здании завода находятся десятки казино, ринги для боев без правил, и на экране в четверть стены как раз транслируется бой. Вдоль улицы через каждые двадцать метров дежурят вооруженные до зубов головорезы преступных группировок, поделивших ступень и заключивших мир. Тут запрещены несанкционированные драки и прочие разборки. Люди приходят сюда тратить деньги, и клиенты надежно защищены.
— Расходимся. — Рэй хлопает меня по плечу. — Спасибо, хорошую тему с девочками придумал.
Ночные бабочки крутятся возле автоматчиков — размалеванные, яркие, всех размеров и оттенков кожи.
— Развлечемся, красавчик? — скалится тонконогая длинная женщина.
— Смотри, что у меня есть, — толстуха колышет грудью такой огромной, что кажется, сама земля вибрирует от ее движений.
Выбираю сонную насупленную девчонку в джинсах, опершуюся о стену стопой и надувающую жвачку.
Лика, 21 год
Уровень 1, ступень 3, разнорабочая.
Физическое развитие: 6.
Духовное развитие: 8.
В подробности не вдаюсь — неинтересно. Просто подкупает, что она не профессиональная проститутка, в отличие от остальных.
— Сто шекелей в час, — она окидывает меня оценивающим взглядом. — Двести — час с номером.
— Думаю, пяти часов нам хватит.
У девчонки распахиваются глаза, в них загорается живой интерес, а я имел в виду не пять часов утех, а время, пока прочешут зону, где мы находимся.
— В номере есть душ, новое постельное белье, чайник, — загибает пальцы она, задерживает на мне взгляд и тараторит: — Усилить ощущения — плюс пятьдесят, алкоголь…
— Остальным не интересуюсь. Идем.
Она удаляется гордая и довольная, с расправленными плечами, провожаемая завистливыми взглядами. Ощущения передаются, и вроде даже считывается ее мысль: «Клево, что надолго, клиент вежливый и не отвратный — с таким и бесплатно пошла бы. Жаль, что нормальные редко попадаются».
Мы идем к отелю, по непривычно чистой для улья лестнице минуем четыре пролета, а потом направляемся по длинному коридору к автоматчикам. Их силуэты подсвечены красным — кандидаты на ликвидацию. Если программа даст квест их убрать, придется отказываться, терять два достижения и дохнуть от мигрени. Ровняемся с ними.
Девчонка вертит на пальце брелок с ключом, виляет бедрами. Перед нами распахивается дверь, и вываливается мужик в одних трусах, над его головой пролетает ботинок, врезается в стену. Я жду облаву в любой момент, потому дергаюсь и выхватываю пистолет.
— Время вышло, я сказала! — орет женщина. — Плати или проваливай!
Из номера вылетают штаны, футболка, ботинки. Автоматчики реагируют на меня, я убираю оружие в карман, заменяющий набедренную кобуру, поднимаю руки:
— Мужики, извините, рефлекс.
Те понимающе кивают, отводят стволы в стороны. Лика отпирает дверь, обняв девушку за талию, завожу ее внутрь и по привычке бегло обхожу помещение, осматриваю вентиляционные шахты, понимаю, что выйти можно только через дверь.
— Че-то ты нервный какой-то, — говорит Лика. — Давай сразу определимся с тем, что ты любишь… Если мне будет больно, придется доплатить…
— Люблю, чтоб вода в душе ржавчиной не воняла, — отвечаю я, беру полотенце с кровати и оставляю Лику хлопать ресницами.
Как-то вообще не до женщин, когда вот-вот приставят ствол к затылку. Да и профессор из головы не уходит, меня подтачивает чувство вины, что не нашел способ его спрятать. И ведь понимаю, что выбора не было! Теперь, вот, о Рэе думаю и мысленно молю Шахара защитить его.
Как будет проходить… облава? Зачистка? Нас просто проверят или убьют каждого двадцатого — чтоб неповадно было флаеры сбивать?
Освежившись, выхожу с набедренной повязкой из полотенца, ложусь в кровать, рядом кладу штаны, пистолеты незаметно прячу под подушку. Облизнувшись, Лика упирается коленом в кровать и начинает водить пальцем по декольте, причем заинтересованность ее вполне искренняя.
— Прыгай под одеяло. Будем просто спать.
— Это как? — Она выполняет мою просьбу, проводит ноготками по моей груди, перехватываю ее руку, скользящую ниже.
— Это закрыть глаза и храпеть.
— Эээ… Ты совсем псих, такие бабки отвалил, чтобы просто дрыхнуть? Может, мне хоть раздеться? — Она качает головой, разметав волнистые каштановые волосы. — Так нельзя! Если у тебя кхм… проблемы, так я помогу, могу таблеточку подогнать. Да бесплатно, понравился ты мне.
И как ей объяснить, что скоро тут всем будет не до секса?
— Хочешь, о тебе поговорим, — предлагаю, чтобы ее отвлечь от желания меня получить во что бы то ни стало.
— Да что говорить, — вздыхает она. — Живу, как все. Ничего интересного.
Фокусирую на ней взгляд: а девчонка-то непростая, особенно меня удивляют ее паранормальные способности — предвидение (2). Интересно, как это у нее выражается? Она чувствует, что будет дальше, и списывает на интуицию? Надо расспросить.
— Да хоть о том, что ты атеистка.
— Удивил тоже! Каждый третий такой.
— А тебе не кажется, что ты… как бы сказать… Знаешь будущее наперед?
Мой вопрос ее не удивляет.
— Да, интуиция у меня развита.
А чего я ожидал? Предвидение на «двоечку» — способность едва проявлена. Девушка даже не догадывается, что может предсказать недалекое будущее.
— Давай тогда о Джоанне поговорим. Два с половиной года… Уже болтает?
Лицо девушки каменеет, она сжимает кулаки, сосредоточивает взгляд на стене и шепчет, с трудом сдерживая то ли гнев, то ли слезы:
— Откуда ты, мать твою, знаешь о том, что у меня дочь? Была дочь… Я даже не знаю, жива ли она!
Похоже, я наступил на больную мозоль.
— Жива.
Спрашивать о том, что случилось, не рискую — Лика рассказывает сама:
— У нее порок сердца, а денег на операцию у меня тогда не было. Она не дожила бы до времени, когда я их соберу… В общем, через сайт «В добрые руки» нашла семью со второго уровня, которая обязалась ее вылечить, но…
— Рабство, — вздыхаю я и мысленно ругаю и себя, и программу, и обстоятельства.
— Многие так делают, — продолжает оправдываться она. — Те, у кого нет надежды излечиться.
— У тебя у самой со здоровьем не очень. Завязывай со стимуляторами, а то подсядешь и не увидишь свою девочку.
— Откуда ты… Слушай! — Она вскакивает и начинает мерить шагами комнату. — Ты ведь от них, от тех, кто ее купил? Скажи мне, что они хорошие люди, и не обижают ее! Но про стимуляторы… Как без них работать ночами напролет и не свихнуться?
— Она жива, это все, что я знаю. Ты помнишь имена купивших ее людей?
— Да, семья, Тевуртий и Пенелопа Помпилии.