Мир бармидов

Наступила звенящая тишина, которую прорвал лишь похотливый взгляд Марида, скользнувший по невесте, подобно голодному зверю, оценивающему добычу. В его глазах плясали черти похоти и властолюбия, обещая жене жизнь, полную унижений и страданий. Он схватил её за руку, как будто поймал бабочку в сети, и повёл к приготовленному ложу, предвкушая свою победу.
В момент консумации, когда Килан вошёл в покои, он увидел не любовь, а попрание. Лисиния лежала на ложе, сломленная и опустошённая, как выброшенная на берег раковина. Марид возвышался над ней, как хищный орел над поверженной жертвой. В глазах короля вспыхнула ярость, затмевающая свет сапфиров, готовая обрушиться на зятя со всей мощью океана. Но он сдержался, помня о долге и слове, данном во имя власти.
  
Выйдя из покоев, Килан направился к своему трону, чувствуя себя старше на тысячу лет. Закон, ради которого он пожертвовал счастьем сестры, стал для него проклятием, тяжёлым грузом, который он будет нести до конца своих дней. Король понимал, что отныне его мир навсегда изменился, окрасившись в трагические цвета предательства и потери.
 
Глава 4. Побег
 
Лисиния, дождавшись, пока бармид захрапел крепким сном после изрядно выпитого вина, аккуратно встала с постели. Бросила на него взгляд, полный ненависти, и вышла. Прошла по хрустальному коридору в свои бывшие покои. С остервенением смыла остатки брачной ночи.
«Ненавижу», – подумала, оделась, взяла узелок с необходимыми вещами и драгоценностями и выпрыгнула из окна. Охранники в ночном дозоре дремали, и её никто не заметил. Принцесса побежала к морю. Нырнула с разбега и поплыла на ту сторону мира оборотней, где, как всегда знала, имелась пещера переселения.
«Пещера переселяет только особ царской крови. Значит, и меня переселит. Куда угодно. Я спрячусь в чужом мире. Проклятый бармид никогда меня не найдёт».
Вскоре девушка оказалась в нужном месте. Спуск был очень крутым. Она села и поехала вниз. Оказавшись в глубине пещеры, огляделась: влажно.
В глубине пещеры, где эхо каждого вздоха отзывалось гулким предостережением, Лисиния почувствовала, как воздух сгущается, будто предгрозовая мгла. Стены, испещрённые причудливыми узорами, казались живыми, шепчущими древние проклятия и забытые заклинания. Сердце билось, как птица, запертая в клетке рёбер, готовое вырваться на свободу или замереть в предчувствии неминуемой гибели.
Она шагнула вглубь, и пещера, будто живое существо, сомкнулась вокруг, поглощая в свою утробу. Вспышки неведомого света озаряли её путь, рисуя на стенах картины иных миров, манящие и пугающие одновременно. Время потеряло свой ход, и Лисиния ощутила, как её тело становится лёгким, невесомым, готовым к перерождению.
«Куда угодно, лишь бы не здесь», – прошептала, и пещера, будто услышав мольбу сломленной девы царственных кровей, ответила гулом, от которого задрожала земля. В этот миг, когда грань между реальностями истончилась до предела, её окутал вихрь света, унося в неизвестность, как лист, сорванный с дерева бурей.
Когда свет померк, Лисиния оказалась на незнакомом берегу, омываемом лазурными волнами. Солнце, будто золотая монета, висело в небе, осыпая мир теплом и светом. Она вдохнула полной грудью незнакомый воздух, в котором смешались ароматы цветов и моря. Мир вокруг искрился жизнью, обещая исцеление и новую надежду.
– Я выживу, я стану сильнее, – произнесла, и ветер подхватил её слова, разнося по новому миру, будто семена грядущих перемен.
Песок под ногами был мягок, будто объятия старого друга, но Лисиния не спешила доверять этому новому миру. «Берегись оборотней, даже дары приносящих», – вспомнились слова брата – предостережение из глубин прошлого. Она огляделась, как хищник, выискивающий добычу, но увидела лишь буйство красок. Экзотические птицы, распевающие гимны солнцу, деревья, усыпанные невиданными плодами, и океан, играющий бликами, будто россыпь жемчужин.
Искушение было велико, но принцесса знала, что за красотой может скрываться смертельная опасность. «Всё, что блестит, – не жемчуг» – звучало в голове настойчиво. Она двинулась вдоль берега, ступая осторожно, как кошка, крадущаяся к добыче. В каждом шорохе, в каждом дуновении ветра ей чудился скрытый смысл, намёк, ключ к пониманию этого странного места.
Внезапно, вдали, дева увидела фигуру. Человек? Зверь? Призрак из прошлого? Сердце забилось с новой силой, но на этот раз в нём не было страха, лишь любопытство, будто искра, готовая разжечь пламя.
«От судьбы не уйдешь», – подумала и направилась навстречу неизвестности, готовая принять любой вызов, который уготовил ей этот новый мир.
– Будь что будет, – прошептала, и каждый шаг был исполнен решимости. В глазах девы горел огонь, отражение солнца и моря, отражение надежды и жажды жизни. Она шла вперед, как воин, готовый к битве, зная, что впереди – лишь новая глава, полная приключений и испытаний, которые сделают её сильнее, чем когда–либо прежде.
Фигура приближалась, обретая очертания. Высокий, статный мужчина с кожей, обветренной солнцем и иссечённой морщинами, будто карта прожитых лет. В глазах его читалась мудрость и усталость, как в старых книгах, полных забытых историй. «Встречают по одежке», – пронеслось в голове Лисинии, но она знала, что судить по внешнему виду – значит обманывать себя.
Мужчина остановился, приветливо улыбаясь. Его улыбка была тёплой, как луч солнца, пробивающийся сквозь тучи.
– Не всё–то жемчуг, что блестит, но иногда и в пепле можно найти драгоценность, – сказал он голосом низким и бархатистым, как шёпот морского прибоя, будто прочитав её мысли.
– Кто ты? – спросила девушка, вкладывая в вопрос всю осторожность.
– Я – лишь путник, странник, ищущий свой путь, как и ты, наверное.
Он протянул руку, мозолистую и сильную.
– Не бойтесь протянуть руку помощи, даже если кажется, что вокруг лишь враги, – добавил, будто давая ей понять, что видит её страхи.
Лисиния колебалась лишь мгновение. «Риск – благородное дело», – опять вспомнила мудрые слова брата. Она приняла руку чужака, будто принимая вызов судьбы. В этот момент дева почувствовала, как страх отступает, уступая место надежде. Возможно, этот новый мир не так уж и опасен. Возможно, здесь её ждёт не только испытание, но и дружба. Только время покажет, кто этот незнакомец – ангел–хранитель или волк в овечьей шкуре.
Мужчина, взяв девушку за руку, пошёл вдоль берега.
– Куда ты ведёшь меня?
– Никуда. А зачем?
– То есть?..
– Я веду тебя, морская принцесса, в мой дом. Там ты будешь моей гостьей, сколько сама пожелаешь. Пока…
Принцесса остановилась.
– Стойте. Вы… знаете, кто я? И что это за мир? Зачем я здесь?
Мужчина посмотрел на неё внимательным взглядом.
– А разве ты сама не пожелала: «Куда угодно, лишь бы не здесь»?
Лисиния на миг потеряла дар речи от услышанного.
– К–к–то ты?
Его морщинистое лицо смягчилось от доброй улыбки.
– Не бойся, девочка. Я – тот, кто слышит мысли всех в пещере переселений. Я… дух пещеры. И ты сейчас не в каком–либо определённом мире, а в её душе. Этот остров не существует нигде. И никто не может сюда попасть. Ты – первая.
Глаза девушки расширились, длинные ресницы дрогнули.
– Почему я?
– Ты чувствуешь себя униженной, оскорблённой мужем и обиженной на брата. Твоя душа заблудилась в горестном тумане, а сердце облилось кровью. Здесь ты можешь восстановиться и… возможно, принять себя и свою судьбу.
– Нет! Я ненавижу его! Он… жестокий и похотливый оборотень. Чудовище!
Мужчина присел на валун, показывая ей сесть рядом. Она послушалась и подсела.
  
– Понимаю. На всё нужно время.
– Для того чтобы принять насилие, никакое время не спасёт.
– Принцесса, ты как человек – нежное создание морей и океанов, однако… ты тоже оборотень и, по сути, такое же чудовище в родной ипостаси. Лисиния, ты не морская богиня, а обо – ро – тень. – Он специально растянул последнее слово. – И, насколько мне известно, бармид в человеческом виде также прекрасен ликом и телом, как и ты. Разве нет?